Последняя страница

В сущности, мне было плевать. Нет, правда. Если бы я действительно что-то чувствовал к нему, сейчас бы было тяжелее об этом рассказывать. Это не для потомков и не для любителей пикантного чтива, отнюдь. Данную страницу я пишу исключительно для себя, миновав ещё десяток лет собственной бесконечности. Мне не неприятно, мои руки не дрожат, а глаза сухие и всё такие же хитрые — это чтобы вам было спокойнее. Но, быть может, под конец, моё сердце сдастся. И я буду чувствовать себя окончательно освобождённым.  Признаться, оглядываясь назад, я понимаю, что наша встреча с Гартом была непредотвратима. Словно между нами когда-то побежала белая лисица или синий волк — в общем, судьба в данном случае решила столкнуть на дороге жизни именно наши бренные души. Его решимость сияла во мгле божественным светом, а моя тёмная аура укрывала его, подобно кокону. Я собственник. Увидев его в первый раз в сопровождении Люциана я подумал о том, что такая прекрасная игрушка, пускай и очень заносчивая, должна быть в моём доме, на моей кровати и нигде более. Да, в мою голову даже не приходила крамольная мысль, что Гарт задержится не только в пределах спальни, но и в моей бессмертной жизни. Говоря с ним, раздражаясь на него, злясь на него, я понимал, что уделяю простой прихоти слишком много внимания. Ненужного внимания. Моё сердце стучало сильнее, руки от гнева дрожали, а в голове то и дело проносились сцены неприятного и, не побоюсь этого слова, кровавого содержания. Нельзя западать в мою душу настолько, чтобы я сходил с ума. Нельзя вести себя так, словно это серьёзно.  Но, каюсь, этот экзотический маг был великолепен. Во всяком случае в самом начале, когда мы только узнавали друг друга, а Герой Воли так и норовил меня испепелить. Потом превратилось в глупую забаву, этакую отраду для моих глаз и тела, изнывающего от постоянного однообразия. А после, когда я начал соглашаться с каждым его словом и приносить ему то, что он просит, я понял, что происходит нечто далёкое от моей собственной логики. Каждый раз хватаясь за пистолет, каждый раз беря в руки нож и каждый раз пытаясь сомкнуть руки на его шее, меня ждало болезненное и страшное поражение. Войска мертвы, пушки сброшены в море. В тот момент я трусливо бежал с поля боя. Но у меня оставался последний шанс. Матч-реванш. Спасительное подкрепление. Я отправился с ним в Самарканд. Я помог ему убить контрабандистов. И да, я провёл с ним пару незабываемых ночей. И лишь один единственный последний день в этом чёртовом порту выжжен на обратной стороне моего черепа столь глубоко и столь искусно, что, можете быть уверены, будет мучить меня вечность. Столько, сколько проживу. Казалось, я знаю каждую линию на его теле. Каждый изгиб и каждый шрам. Вначале Гарт отдавался мне неохотно и лишь из природного любопытства — здесь должно быть описание криков и стонов, которые маг наверняка не хотел афишировать всем слугам, но я вынуждал его. Затем он не мог от меня отвязаться и пару раз даже бросал мне в лицо оскорбления. Я заставлял его меня слушаться. Он заставлял меня слушаться его. Что произошло между нами в Самарканде, я не знаю. В какой-то момент его постоянные разговоры на тему его родной страны начали меня бесить. Потом стало больно. Вы спросите — как можно ревновать человека к его родине? Я отвечу вам: легко! Стоит лишь начать чувствовать неприятное, но такое знакомое покалывание в кончиках пальцев и солнечном сплетении. В ту самую ночь моё терпение лопнуло. Касаясь эбеновой кожи, целуя каждую линию на его груди, я внезапно начал вести себя грубо, и не поскупился на укусы, царапины и даже удары. Гарт снёс всё. Конечно, когда в тебе бушует манера скрытого мазохиста, ты переживаешь войну с собственной же силой и переступаешь через себя, отдаваясь врагу с таким самоотверженным спокойствием, становишься невосприимчив к боли. В протяжных стонах, захлёбываясь от удовольствия, маг прижимался ко мне и вздрагивал от каждого толчка. А потом просто прошептал задыхающемуся мне, в порыве экстаза обжигая холодом по позвоночнику: — Я люблю тебя.  Вспышка в голове перевернула с ног на голову все мои глупые теории. Я замер, мгновенно приходя в себя, словно в мозг ввели ледяные иглы. Я понял. Поймав взгляд разных, но в тот момент таких красивых глаз, я, как выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух. Гарт посмотрел на меня и внезапно прошептал: — Но тебе все равно, да? Некоторое время я бездействовал. Затем, ощутив мгновенно и любовь к этому человеку и боль от утраты, прильнул к его щеке. Мне стоило огромных трудов нащупать под подушкой пистолет и приставить его к ставшей такой родной шее.  Выстрел. Сидя на кровати рядом с ним, я плакал. Просто потому что боялся. Убив Гарта, я открыл счёт череде смертей — мне казалось, что таким образом  я становлюсь свободным от боли и привязанностей. За одну ночь я сумел влюбиться и потерять. За десять лет — разлюбить и выбросить все свидетельства.  Лишь эта последняя страница, словно ключ от всех тайных сундуков моего видимого безумия.  Просто знайте, если вы читаете это, значит перед моими глазами всё ещё стоит алый кровавый рисунок на простыне и медленно гаснущие полоски света на эбеновой коже. В момент выстрела Гарт закрыл глаза.  Значит он знал. Видел это. Своим волшебным глазом.  Видел, как я плакал и целовал начинающие холодеть губы.