Нотами под кожу - 2. Разные

С ним сложно - это неоспоримо. С ним странно. Всегда в напряжении. Под градусом кипения. Где-то на самой грани. С ним надрывно, словно в подвешенном состоянии двадцать четыре часа в сутки, на тонком тросе бултыхаясь над бездной. С ним в постоянном ожидании повторного отказа. По правде говоря… с ним откровенно хуево, но без него никак. Совсем никак. Потому как сейчас, когда он так близко, так доступен и не выказывает сопротивления, после того, как он вернулся в мою жизнь, пусть и всего лишь обстоятельствами, а не пылкими чувствами, отказаться от него, от возможности быть рядом нет ни сил, ни желания. Это стало сильнее меня. Чертовой зависимостью. Болезнью. Помешательством. Глубоко вырытой ямой, откуда хода нет. Я искал… Это чертовски страшная, вечно-неутолимая жажда его. Его тела. Его души… А молчать я устал. Бояться прекратил, ведь ты не удержишь в руках ветер, как и песок, он ускользает вне зависимости от того, сколько тобой приложено усилий, чтобы его остановить. Таков и он… Он рядом, пока ему это действительно нужно, надеюсь, что нужно. Я заговорил. Приоткрыл створки собственной души. Впустил. А в ответ получил лишь «прости», последующее «спасибо» и звук закрываемой двери собственного кабинета. А после… тишина, известие о том, что Филатенков покинул здание и не отвечающий несколько часов на все мои девятнадцать вызовов телефон. Только вот волнения не было, я был стопроцентно уверен, что Гера в порядке, более того, он, скорее всего, попросту решил взять тайм-аут, подумать, обдумать или отдохнуть от текущей ситуации. Мысли о страшном, пугающе-паническом не наведывались в голову, во мне теплилась твердая уверенность… что он хочет побыть один, либо побыть без меня. Он меня озадачивал. Молчаливость, ему не присущая, отсутствие всякого сопротивления, или же наоборот - прямолинейность и проявление инициативы ставило местами в тупик. Удивляло… но одновременно меня радовал тот факт, что он не собирается бежать. Смирился. Принял. Проникся. Надолго ли?.. Но это, я думаю, неважно, минуты счастья не принято считать. Их будет ровно столько, сколько должно быть, и продлить возможно лишь по желанию обоих. Именно обоих. И Богом клянусь, я бы полжизни отдал и душу в придачу, чтобы еще раз услышать его «люблю». Долгожданно-пугающее. Ошарашивающее. Греющее… заполняющее прорехи в истерзанной тоской душе. Латая потрепанное сердце. Я хочу услышать его шепотом и криком. Стоном… с улыбкой или серьезным лицом. С поволокой желания, на срыве… в глаза, на ухо или куда-то в шею. Чтобы оно проскользнуло дыханием по коже, взбудоражило, не отпустило, намертво в меня влипло. Я хочу запомнить, как он говорит это в истерике, или осознанно и спокойно. Я просто хочу снова услышать от него это - и увековечить в памяти каждый слог, интонацию, колебание голоса. Впитать. Мне необходимо, жизненно важно повторение, чтобы доказать самому себе, что тогда мне не показалось. Что измученный мозг не воспринял желаемое за действительное. А ведь все хорошее слишком скоротечно?.. … Вечером дома я долго думал, стоит ли сегодня к нему идти? Да, он сам пригласил. Да, я хочу до одури сильно увидеть его и даже просто молчать. Но нужен ли этот разговор нам снова? Может, того немалого, что я ему открыл, достаточно на данный момент? Возможно, будет неразумно с моей стороны все обрушивать на него этим сумасшедшим шквалом эмоций. Не нужно все усложнять?.. Только не выдержал я… и пошел. Проторчал у дверей его квартиры больше часа, периодически названивая. Только вот никто не открыл… и капли тревоги, отчаяния, разочарования и непонимания смешались в отвратительно-отравляющий коктейль. Ждать я не любил, да и не ждал никогда и никого, кроме него, разумеется. Тут неподвластно ничто ни логике, ничему… лишь чувства, лишь эмоции и оголенные нервы, а точнее, по ним… сталью. И я сейчас готов просидеть брошенным псом, ожидая своего хозяина, надеясь, что тот вернется и заберет… - Привет, не ожидал я тебя увидеть, - этажом выше окон гериной квартиры засветилась брюнетистая макушка Макса. - Привет, - вполне дружелюбно, но на его улыбку нет ответной, исчерпаны запасы, сил не осталось, потому лишь сухое, но вполне сносное «привет». Резерв иссяк, практически иссушен. А я, идиот, думал, что уже и не способен быть настолько пустым. Ошибся. Снова. Хотя… когда дело касается Геры, я всегда просчитываюсь. И это пиздец как бесит. - Поднимись к нам, небо вон как затянуло, вымокнешь еще. Гера, кстати, дома. Просто он не слышит никого и ничего. Дома… отчего же не открыл тогда?.. Или он только мне не отворяет двери? - Он в порядке? – думаю одно – спрашиваю другое. Беспокойства как такового нет. Ведь если Герман дома, а Макс в прекрасном настроении, сверкает белозубой улыбкой и выглядит спокойно, то ничего не случилось, по крайней мере, плохого. - Более чем. Поднимайся, жду, - фрамуга балкона закрывается, и парень исчезает в квартире. Занятно. Я и не знал, что они НАСТОЛЬКО близко живут. Поднимаюсь, движимый праздным любопытством. В нетерпении узнать, что послужило причиной добровольного заточения в квартире, почему тот к себе никого не пускает… или же только меня не пускает. Хотелось вдобавок узнать о прошедших годах. О том, что и кто бывало в его жизни. Как тот справлялся с накатившими проблемами и выкарабкался. Как время проводил… и насколько сильно страдал от потерь. Я многого хотел, наверное, даже слишком многого. Дверь мне открыл не Макс, а его блондин с дружелюбной, но осторожной улыбкой. Расслабленный и спокойный с виду. Только не укрылось от меня то, что в его глазах плещется почти вселенского масштаба радость. Он едва ли не светится, как лампочка. И это насторожило еще сильнее, ведь по классике жанра, если у кого-то все очень хорошо, то у другого все резко ухудшается. Проверенный годами факт. К сожалению. - Чего в пороге встал? – приподнимает бровь появившийся в дверном проеме Макс. Протягивает руку и крепко пожимает мою. – Еще раз привет, заходи. Выпьешь? - Не откажусь, а повод есть? - Есть, и еще какой. Я не знаю, что ты сделал, Тихон, но я тебе чертовски благодарен. И даже больше… Каким-то способом, образом, но у тебя получилось. Подействовало! В непонимании уставившись на радующегося парня, чувствую себя еще большим, чем прежде идиотом на этом празднике жизни в хуй пойми какую честь. И причем здесь вообще я? - О чем ты? – сдвинув брови, спрашиваю, совершенно не поддаваясь их радужному настроению. - Так ты не в курсе… логично. Да и откуда ж тебе знать, - задумчивость на миг мелькает в лице, стирая былую радость. – Идем, и не смотри настолько подозрительно. Увидишь – сам все поймешь. И я иду. Молча спускаясь за ним к квартире Геры, останавливаюсь за спиной брюнета возле дверей, пока тот открывает чертов замок. СВОИМИ ключами! Что немного, буквально каплю, но вызывает ревность, которая довольно быстро улетучивается, прогоняемая неожиданно проснувшимся здравым смыслом. Ведь, в самом деле, что здесь удивительного? Они друзья, были в одной группе и совершенно точно общались все эти годы довольно плотно. Они через многое прошли вместе, очевидно, что и степень доверия у них крайне высокая. Так? Так… наверное. Только вот, безумно влюбленному, мне все же закрадывается наиглупейшая мысль, что здесь может быть что-то не так. Но… Уже переступив порог квартиры, замираю. И не потому, что интерьер сменился, техника другая, а стены не украшают плакаты их группы. Я как истукан костенею, услышав глубокий, любимый голос, разливающийся в тишине квартиры. Я в ступоре, слыша, что он поет. В полнейшем ахуе стою, по-дебильному приоткрыв рот, и не могу выдавить из себя и слова. Смотрю на Макса, который едва ли не бьется в экстазе. Абсолютно счастливый, с улыбкой от уха до уха. - Слышишь? Гера снова играет, спустя почти три года он взял гитару в руки. И это твоя заслуга, только ты способен был на это… только ты, мы долго пытались - и тщетно. Шок. Неверие. И отзеркаливающая его улыбка. Видимо, она служит ему ответом, без слов. И тот идет молча вглубь квартиры, жестом показав следовать за ним. - Иди, - одними губами, и легкий толчок в спину. А после разворачивается и уходит, лишь напоследок шепнув пресловутое: - Спасибо. Дважды отблагодаренный за день я, как ни странно, теперь начинаю понимать, что к чему и почему сегодня происходит. Поведение Геры прорисовывается, складываются пазлом детали. Его улыбка, полная счастья, глаза с неиссякаемым ярчайшим светом, чайные… теплые, мои любимые глаза, восторженные и еще более красивые. И мне, черт бы его побрал, пиздец как приятно, что я помог. Я сумел хоть частично, но исправить собственные ошибки. И пусть он пока не на сцене, но он там окажется снова, я более чем на сто процентов в этом уверен и приложу максимум усилий, сделаю все от меня зависящее, дабы ускорить процесс. Потому что хочу видеть любимого человека цветущим, живым, сияющим. Желаю ему счастья и уюта, для него достаточно проблем. Жизнь его совершенно не щадила. Бесшумно подхожу к нему сзади. Становлюсь за спиной, сдержав порыв зарыться в растрепанную копну волос. Черные… распущенные, разбросанные по его плечам, отросшие ниже лопаток. И чертовски сексуальные. Точнее, он с ними безумно сексуален, притягателен и еще более хорош. Он все тот же демон. Чарующий и соблазнительный. Особенно когда поет… Он мой демон, и я ни за что добровольно его не отдам. Музыка и глубокий, немного непривычно-спокойный, размеренный голос ласкают слух. Он никогда не был при мне таким, без драйва и надрыва. С задраенными веками, вытягивая то выше, то спускаясь до шепота или вовсе проговаривая слова. Это не тот стиль, что был ранее, это нечто новое, повзрослевшее, более глубокое, но по-прежнему парализует меня. Его голос все также скользит по коже, каждая нота просачивается внутрь, безошибочно проникая в само сердце. Но стоять более так нельзя… не могу я держать себя в руках, слишком сильно желание коснуться линии спины, что слегка напряжена, удерживая гитару. Провожу ладонью по мягкой ткани его футболки. Чувствую, как он вздрагивает и замолкает, медленно поворачивается, и в глазах нет удивления. Неужели он правда ждал? - Давно ты здесь? - Нет, о чем поешь? – он так и сидит в пол-оборота, держа на коленях гитару. - Ая-яй, гражданин начальник, Вы ведь обязаны знать пару языков, как же Вы ведете переговоры? – насмешливые нотки не раздражают. Наоборот, такое его поведение вызывает улыбку. Показывает, что он в норме. Он становится собой. Он такой… какой есть, и это прекрасно. По-прежнему хорошо. Неужели полоса жизни моей окрашивается белым?.. - Я не вникал в слова, потому как твой голос вкупе с хорошей музыкой действуют куда больше слов на меня. - Да?.. И как же они действуют? - Зомбируют. Подчиняют. Завораживают. Они, словно наркотик, расслабляют тело. - Да ты нездоров, - довольно отвечает. Кладет инструмент на подставку и полностью разворачивается. - Знаю, тобой ведь болен… - Меня пугает, когда ты говоришь подобное вслух. - Хорошо, буду знать. - Но говори чаще, - безумно люблю его шепот, его губы мягкие, теплые. Руки, к себе прижимающие, и запах, одурманивающий, забивающийся в легкие, доводящий до обморока. Особенный. Как и он… весь. - Буду, - на секунду отрываясь, потоком воздуха с губ. Перемещаясь к дивану и буквально падая на него. Вжимаясь друг в друга телами, без опаляющей страсти. Все размеренно, безумно приятно, тягуче. И одежда мешает… но спешки нет. - Я думал, ты уже не придешь, - откидывает голову на подушку, поерзав подо мной, явно дав понять, какова реакция его тела. – Ушел раньше положенного с работы, забыл чертов телефон в офисе, повел себя с тобой неправильно, но я не мог иначе. В голове зависала мелодия, а слова спутывались в текст, прогоняя остальные мысли, чтобы те не мешали. Особенный момент. Очень теплый, родственный и правильный. Ответный шаг мне навстречу. Приоткрытые створки души, пусть всего щель, пусть очень малая доля… но он смог. Он сделал это. - Я рад тому, что ты снова занялся любимым делом. Это преображает тебя. - Снова? Макса видел, что ли? - Он меня сюда и привел. И они оба за тебя очень рады, светятся как лампочки, - короткий поцелуй по влажным губам. - И я за них рад. И за себя, и за тебя, - смеется заразительно, сверкая карими глазами. – И все прекрасно, но я охуительно хочу жрать, тебя, а после спать. Нравится расклад?