Гарри, я твой отец или что бывает, если не предохраняться

Была холодная зима, все приступили к подготовке к Рождеству. Гермиона подготавливала игру «Тайный Санта» и таскала Рона по магазинам, покупая всем подарки, а тем временем Гарри предстояло узнать что-то новое. — Дорогая моя Минерва, Вы не хотите выпить со мной самой чистой медовухи с Альпийских гор? — спросил Альбус Дамблдор у своей коллеги. — О Альбус, конечно, я с радостью соглашусь, — провозгласила МакГонагалл, внимательно наблюдая за Альбусом, который достал бутылочку чистой медовухи. — Прошу, дорогуша. Скоро к нашей компании присоединится Северус, — подавая наполненную до краев рюмку, сказал Дамблдор. *стук в дверь* — Это я — Северус, — сказал мастер по зельеварению, осторожно открывая дверь. — О Сева, проходи. Тебя только и ждем, — провозгласила Минерва, указывая на место рядом с собой. — Я тут подумал. Может, из Хогвартса переместимся в Кабанью голову? — сказал Альбус, осушая рюмочку и вновь наполняя ее до краев. — Да, давай лучше сразу в Азкабан? Будем здесь. Ты разве не помнишь, что мы там в 1970 натворили? — спросил Снейп, принимая рюмку из рук Минервы. — Нет, не помню, — ответил Альбус, пожимая плечами. — Ну, я тебе напомню, — сказал Северус и начал свой рассказ. …Была очень холодная зима. В Хогвартсе было одиноко и пусто на зимних каникулах. Так, впрочем, было всегда. В учительской были МакГонагалл, я и Дамблдор, все остальные разъехались. Альбусу стало скучно, и его предложение пойти в Кабанью голову, безусловно, мы приняли и переместились туда. Все начиналось хорошо. Медовуха заливалась в горло, как к себе домой. После этого все перешли на сливочное пиво, но быстро нахлыстались, потому что редко пили. Первым не выдержал Альбус и начал петь на все заведение, к нему присоединилась МакГонагалл. Я держался, но недолго, когда вы начали танцевать на столе и, запнувшись, упали на меня, началась драка. Помню, я разбил о голову Дамблдора сорок шесть бутылок хорошей медовухи. Оказывается, на нем было защитное заклинание. Об мою голову он разбил одну бутылку, и я сразу же вырубился. Подняла меня МакГонагалл заклинанием. После нас за шиворот выперли из Кабаньей головы. Об этом в газете написала Рита Скитер, и нас заставили заплатить кругленькую сумму. Мало того, мне тогда порвали мою любимую черную мантию… Снейп закончил свой рассказ. — Да-а-а, было жутко, — сказала Макгонагалл, — мы тогда еще в отель поехали, и я не помню, с кем переспала, но я родила ребенка. Никто не знает, кто мой сын. — Ого-о-о! — воскликнул Северус, чуть не поперхнувшись медовухой. — Неожиданно. — Да, очень, — согласился Дамблдор, покачав головой, — а нам не скажешь, кто твой сын? — Гарри Поттер, — сказала МакГонагалл, выпив свою рюмку и Альбуса, — это Гарри. — Чего-о-о-о-о, — с ошарашенным видом сказал Снейп, — я тебе не верю! Это невозможно! Есть доказательства? — Да, есть, — сказала Макгонагалл, вставая и поднимая мантию. — Бо-о-же! Что это такое? — одновременно вскрикнули Дамблдор и Снейп. — Это шрам в форме молнии, как у Гарри на лбу, — спокойным тоном ответила Минерва, садясь на место, беря бутылку медовухи и выпивая половину. — А он хоть знает? — отстранено спросил Альбус, раздумывая над тем, что отцом окажется именно он. — Кто? — Минерва не сразу поняла о ком идет речь. — Гарри? Нет, не знает. Я боюсь, что он возненавидит меня за то, что проживает у Дурслей при живой матери. — Ну, расскажи ему. Думаю, он поймет, — предложил Северус, мысленно крестясь, чтобы отцом был не он, — в конце концов, ты всегда мечтала о ребенке. — Ну, я, — замялась МакГонагалл, почесывая лоб, — я… пока не готова. Вот! Точно! — Странная ты баба, Минни, — Альбус тяжело вздохнул, — говоришь одно, а на деле другое… Ладно, за тебя, дорогая! Все трое чокнулись рюмками и выпили содержимое. Все бы ничего, если бы Снейп не забыл плотно закрыть дверь в учительскую. Весь разговор услышал Гарри, который проходил мимо, направляясь наряжать елочку в гостиной Гриффиндора.

***

— Рон! — крикнула Гермиона, выходя из очередного магазина, где продавали рождественские подарки. — Нам осталось совсем чуть-чуть! У нас уже почти все куплено! Уизли ничего не ответил, а лишь взял пакеты и поплелся за подругой. — Может, не надо покупать подарки профессорам? — спросил Рон, он не особо хотел кому-то из преподаватель дарить что-то. — Вот, к примеру, профессор Снейп… Я ему точно дарить ничего не буду. В этом году он отправил меня полоть картошку к Хагриду. Ты представляешь, какие я набил мозоли? А Флитвик? Его вообще трудно профессором назвать, недомерок… — Мистер Уизли! — где-то внизу послышался писклявый голос. — Минус тридцать пять очков с Гриффиндора! — профессор Флитвик гордо поднял голову и удалился. — Вот же… — Гермиона разочарованно посмотрела на Рона. — У нас было со Слизерином одинаковое количество баллов. Сегодня за ужином будут подсчитывать баллы, и факультет, набравший наибольшее количество баллов, поедет в Лондон на концерт какой-то группы… Черт, Рональд! — Не переживай, Гермиона, — Рон успокаивающее погладил ее по спине, — Дамблдор накинет нам баллы. Мы же его любимый факультет. Утерев слезы, Гермиона поспешила за подарками любимым профессорам, а Рон кое-как побежал за ней, неся тяжелые пакеты.

***

— Этого не может быть! — Гарри всхлипывал в подушку. — Как она могла со мной так поступить? Как же ее вездесущие материнские инстинкты? Кукушка! Поттер зарыдал уже в голос, не стесняясь того, что его, возможно, кто-то услышит. — Пошли они все! — Гарри размазал слезы по щекам тыльной стороной руки. — Гарри то, Гарри се. Гарри — ты мальчик, который выжил! Ты победишь Волан-де-Морта, ты же избранный! Мы верим в тебя! Говорят, что будут защищать, а в прошлом году я чуть не умер в женском туалете! Хоть бы навестила МакГонагалл, я, как никак, ее сын! Стерва! Если я для нее бремя, то я избавлю ее от такой ноши! С этими словами Гарри ходил по комнате, ища крепкий табурет, а мыло, веревку пришлось наколдовать. Зайдя в ванну, мальчик поставил табурет и принялся намыливать веревку, как рассказывали ему Фред и Джордж. — Она будет плакать на моей могилке, но будет поздно! Сте-ерва! — Гарри с помощью палочки повесил веревку и сделал крепкую петлю. — Черт, я же не написал предсмертную записку. Поттер соскочил со стула и побежал в свою комнату, писать записку. Я пишу с тяжелым сердцем, так как относительно недавно узнал, кто моя настоящая мать. Мне тяжело даже писать имя этой стер… женщины, но я напишу… Минерва МакГонагалл. Ужасно то, что она не знает, от кого родила. Раньше я боготворил эту женщину… Я не могу смириться с мыслью, что эта стерва является моей биологической матерью, и она сама не хочет в этом сознаться. Поэтому я решил, что избавлю ее от этих хлопот. Я уйду из ее жизни раз и навсегда… Винить в моей смерти — Минерву МакГонагалл… Искренне Ваш, Гарри Поттер (но это не точно). Со слезами на глазах и с дьявольской полуулыбкой Гарри пошел в ванну, залез на табурет, накинул петлю… и совершил самый страшный грех…

***

— Я думаю, что тебе нужно все рассказать Гарри, — Альбус, пошатываясь на ногах, рыскал по комнате в поисках другой медовухи или чего-то покрепче, — у мальчика и так тяжелая, жизнь. Все равно ему скоро придется умереть… — Что? — Минерва даже почти протрезвела от такого заявления. — Ты же говорил, что будет только поединок между Володей и Гарри! Падонок! — в Альбуса полетела пустая бутылка отборной медовухи. — Может, это вообще твой сын! — Или-и мой, — Северус поднял руку, напоминая про свое присутствие, — но, дорогая моя Минерва, я отказываюсь платить алименты. Т-точка! — Поймите, мои коллеги, — откуда-то сверху донесся голос Сивиллы Трелони, которая, кажется, тоже была подшофе, — лучше сейчас признаться, чем стоять у его могилы и сожалеть… — А ну, кыш, алкашка! — МакГонагалл замахала руками, прогоняя провидицу. — Ходит здесь эта наркоманка! Обкурилась, теперь ходит советы раздает! — Я, к-конечно, не сторонник этой чокнутой, — начал Северус, поднимаясь на ноги, — но она в чем-то права. Иди и р-расскажи ему все, Минерва. А то и правда, коньки малой отбросит, поминай как звали. Минерва задумалась. А что она теряет, рассказав ему всю правду? Ничего! Может, мальчик и простит ее… — Ладно, расскажу, — МакГонагалл ринулась к выходу, — а вы найдите нам выпить!

***

— Прошу пароль, — спокойным голосом сказала Полная Дама, обращаясь к Минерве. — Э-эм, — Минерва зажмурилась, пытаясь вспомнить пароль, — лимонные дольки? — Нет. — М-м, ушные затычки Альбуса? — Нет. — Да ты задрала! — проорала на весь замок Минерва. — Я, в конце концов, декан Гриффиндора или нет?! Ты у меня вылетишь из этой картины, как пробка из-под шампанского! Кажется, заместитель директора была не в духе. Лучше не действовать ей на нервы, размышляла Полная Дама, открывая Минерве вход в гостиную Гриффиндора. — Спасибо, — огрызнулась МакГонагалл, несясь в комнату Гарри. — Мистер Поттер! Мистер Поттер! — кричала она в пустоту. — По-оттер! — Его здесь нет? — одновременно спросили Дамблдор и Снейп, залетая в комнату. В руках у них уже были бутылочки солодового виски. — Нет, — Минерва плюхнулась на кровать новоиспеченного сына и увидела записку, — Смотрите, тут записка! Профессора подошли к женщине и наклонились к записке, которую она держала в руках. — Можно я прочту? — Дамблдор поднял руку. — Я когда маленький был, в садике лучше всех рассказывал стихи. Вы же знаете, какой у меня тембр голоса, мимика… — Читай уже! — Снейп присел к МакГонагалл. — Кхе-кхе, — Дамблдор прокашлялся, прищурился и принялся читать, — Я пишу с тяжелым сердцем, так как относительно недавно узнал, кто моя настоящая мать. Мне тяжело даже писать имя этой стер… женщины, но я напишу… Минерва МакГонагалл. Ужасно то, что она не знает, от кого родила. Раньше я боготворил эту женщину… Я не могу смириться с мыслью, что эта стерва является моей биологической матерью, и она сама не хочет в этом сознаться. Поэтому я решил, что избавлю ее от этих хлопот. Я уйду из ее жизни раз и навсегда… Винить в моей смерти — Минерву МакГонагалл… Искренне Ваш, Гарри Поттер, но это не точно, — Альбус пробежал глазами по письму, — мне жаль, Минерва, но, кажется, тебя пару раз назвали стервой. МакГонагалл тихо всхлипнула и схватилась за сердце, Северус открыл бутылку виски. — На, нюхни, — Снейп тыкал бутылкой в лицо Минерве, которая пыталась всеми зацепиться за реальный мир, — только не умирай! Минерва выхватила бутылку у Северуса и осушила ее до дна. — Нужно найти Гарри. Может, еще не поздно, — на одном дыхании выпалила Минерва. — Тут на столе бумажка с заклинанием на веревку и мыло. Он наверное в ванной. Бежим! — крикнул Снейп, и все трое выбежали из комнаты. Прибежав в ванную они увидели, что Гарри висит на веревке. Снейп и МакГонагал ринулись к нему, и только Дамблдор стоял на месте. Он единственный заметил пустой бутылек в мусорке. Когда тело Гарри сняли, плачущая Макгонагал начала извиняться и крыть трехэтажным матом Альбуса за то, что тот просто стоит. — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! Ты бесчувственная скотина! Старый маразматик, губитель невинных жизней! Наркоман, ебанат натрия! Помоги нам! — кричала Макгонагал, заливаясь горькими слезами. От нее такого еще никто не слышал. — Ничего. Через пару минут очнется, — говорил ошарашенный Дамблдор, пытаясь казаться невозмутимым. Поттер очнулся. Первое, что он увидел это Минерву, а первое, что он сказал: — Ку-ку, старички. Не ждали? Обосрались? А я вернулся. МакГонагал и остальные просто офигели от такого поворота. Еще больше все впали в шок, когда увидели Володю, в некоторых кругах известного, как лысая розетка, который влетел в комнату со словами: — Гарри, я твой отец… — А ты, что здесь делаешь? Чугунок? — спросил Поттер, косясь на Минерву, которая отвела взгляд, вспомнив, наконец, с кем она переспала той ночью.