Hello, master. It's been a while.

Оби-Ван просто издевается надо мной! Всего пару лет назад у самого была такая же прическа. Но ему же можно, он же у нас всегда модный, а мне «Энакин, подстригись! Выглядишь не солидно. Скоро косичку заплету тебе». А Падме нравится, говорит, что так и хочется ей запустить в мои кудри пальцы. Ох, Падме… - Гхым-гхым. Слишком громко. Магистр Кеноби сделал вид, что закашлялся и деловито потер подбородок, разгладил аккуратную бороду. Скайуокер, сидевший рядом, благодарно кивнул в пустоту, не глядя на учителя. Иногда (ладно, будем честны – часто) у Энакина возникало ощущение, что Оби-Ван все знает. Абсолютно все – о венчании на Набу, о вещах генерала-джедая в доме сенатора Амидалы, об украденных в тенистых колоннадах Сената поцелуях. Асока тоже знала. Знала, и хранила тайну. И до сих пор… - Гхым-гхым! Хаттов хвост! - Магистр Кеноби, здоровье вас тревожит ваше? Не дает покоя что-то вам? К дроиду медицинскому обратиться после собрания советую я. - Немного беспокоит, да, великий магистр. Спасибо за заботу. Я обязательно… – Кеноби кинул на Скайуокера тот самый Энакин-послушай-меня-пожалуйста-взгляд… – последую Вашему совету. Скайуокер отвернулся, пряча улыбку. Забота Кеноби иногда была настолько трогательна, что он не знал, чего ему хочется больше – закатить глаза, рассмеяться или обнять брата учителя покрепче. Заседание Совета длилось еще целый час, и Скайуокер начал уставать. Ну, сколько же можно? Опять про Воса и Вентресс… И еще один час. Восхитительно, заговорили про Мандалор. Решают, кто те счастливчики, которых туда закинут? Хм, давайте, подумаем, действительно… Энакин, заткнись! Оби-Ван, как грубо. Ты напрашиваешься. Да, ладно! Не могут же они нас… - Я думаю, магистр Кеноби и мастер Скайуокер справятся с поставленной задачей. – пробасил магистр Винду и очень строго посмотрел на молодого Скайуокера. Молодец, Энакин! Просто умничка! Хаттов хвост… *** Его капитан, всегда такой собранный и внимательный, сегодня выглядел несколько отчужденным и даже рассеянным, будто что-то выбило его из колеи. Что ж, лучший способ вернуть Рексу сосредоточенность – занять его трудной миссией. - Рекс, собирай парней, вылетаете сегодня вечером. - Есть, сэр. А вы, сэр? А я хочу хотя бы один вечер провести с женой. - Энакин и я прибудем на день или два позже, сначала нам нужно завершить все дела в столице. Оби-Ван, отдав по голотранслятору последние приказы коммандеру Коди, подошел к группе солдат 501-го легиона. - Да, Рекс, мы быстро вас догоним. – Энакин хлопнул по плечу своего капитана и улыбнулся ему. Рекс на секунду задумчиво сдвинул брови, будто решался на что-то. - А… да, сэр. Есть, сэр. Рекс как-то странно дернулся и отвел взгляд. Энакину не нужна была телепатия, чтобы понять, о ком его капитан чуть было не оговорился. Асока… Стыд. Я подвел своего падавана. Я плохой учитель, Асока. Я плохой учитель… Горечь. Мы могли отправиться на эту миссию все вместе, как в старые добрые времена… Разочарование. Совет никогда не признает своей вины! Но в душе каждый из них понимает, что Орден лишился могущественного джедая, каким бы могла вырасти моя ученица. Привязанности, те самые, что открывают путь к сердцу джедая, простые, казалось бы, слабости, свидетельствующие скорее о человечности, нежели о какой бы то ни было порочности, но для рыцаря Ордена – опасность. Да, с этим пунктом на пути становления магистром джедаем у Скайуокера всегда – абсолютно всегда – были проблемы. Теплая ладонь легла на его плечо, и Энакин обернулся. Кеноби грустно улыбался в рыжеватую бороду. - Я тоже скучаю. – шепнул он. – Но помни о контроле. Твои эмоции делают тебе честь, Энакин, но они же могут однажды стать твоей погибелью. Я очень этого опасаюсь. Если тебе тяжело – уведомить об этом стоит Совет. Отдохни неделю-другую. Друг мой, все мы люди, в конце концов. Скайуокер накрыл ладонь учителя своей металлической рукой. - Оби-Ван, я в порядке. Честно. Кеноби кивнул, но сам он выглядел рассеянным и невероятно печальным. И вдруг Энакин сообразил – Мандалор! Мандалор означает … Сатин… Оби-Ван тоже иногда думал громче, чем следовало. *** Иногда Энакину казалось, что вся его жизнь состоит из сплошного бело-синего сияния гиперпространства, гудения светового меча и света далеких звезд. Он мог бы пройтись по республиканскому крейсеру с закрытыми глазами и связанными за спиной руками, при этом ни разу не оступиться или споткнуться. Он, конечно, говорил Падме, что тоже мечтает об окончании Войн Клонов, и какой частью своей души искренне желал мира, но… После недели, проведенной дома, на Корусанте, погруженным в простые семейные дела, слушая вечные рассказы Амидалы про политиков, Энакин начинал скучать. Ему было тяжело признаться даже самому себе, но только на поле боя, в гуще событий, на спасательных миссиях он чувствовал себя по-настоящему живым. Он понимал, за что и почему воюет, за мир в Галактике, за порядок. Сидя в мягком кресле на душном Корусанте, мира в Галактику не принесешь… Он на самом деле верил в это, а в его шутках о хромоногой и бесполезной дипломатии, что так часто обижали его жену, была лишь доля шуток. Энакин знал, что некоторые в Ордене опасаются, что молодой Скайуокер наслаждается боевыми действиями (тот же магистр Винду или госпожа Джокаста), но и это было не совсем так. Он видел столько смертей и все же, каждый раз, когда им сообщали о потерях среди клонов или мирного населения, Скайуокер чувствовал, себя проигравшим. Не успел спасти… снова… Ох, если бы не Оби-Ван, Асока и Рекс!... иногда Энакину казалось, что его учитель и падаван – то единственное, что удерживает его от прекращении своего пути джедая. Нет, он совершенно не собирался становиться ситхом, но, Энакин был уверен, скажи он хоть слово – и канцлер Палпатин произвел бы его в гранд-адмиралы Великой Армии Республики. Оби-Ван по-прежнему был рядом, как и капитан Рекс, но не Асока. Мастер Скайрокер! Шпилька! Прошло уже несколько месяцев, а до сих пор – больно. Оби-Ван переживает, и это видно, хотя него у самого душа не на месте. Надо перестать быть эгоистом. И не поднимать тему с Сатин, если только сам учитель вдруг не захочет разоткровенничаться. Они прибыли на базу, куда их вызвал капитан Рекс, который почему-то не мог по голосвязи объяснить, кто их таинственный и очень важный союзник. - Ладно, Рекс, что такого важного стряслось, что, по твоей милости, нам снова пришлось сюда вернуться? Это предполагалось как шутка, и Энакин даже оглянулся на Оби-Вана, который ошарашенно и с какой-то странной тоской в глазах смотрел на голограмму перед капитаном. Скайуокер перевел взгляд туда же, и… Это была она! Его Шпилька! Тогрута стояла к нему спиной, а рядом виднелся силуэт мандалорской воительницы. Энакин не мог видеть, как Оби-Ван переводит встревоженный взгляд со Скайуокера на Тано и обратно. Рекс оторвал взгляд от лица Асоки, посмотрел на рыцарей-джедаев и снова на своего бывшего коммандера. На секунду Энакину даже показалось, что Рекс пытается сдержать улыбку. Фигурка молоденькой девушки на голограмме ожила, повернула сначала голову, потом развернулась всем корпусом. Ее глаза были прикованы к своему старому учителю, и Энакин не сразу смог прочесть выражение ее лица. Нахмурилась, поморщилась, будто бы улыбнулась. Словно и ей было так же нелегко, как и ему. И вот она смотрела на него своими огромными синими глазами, и каждая черточка ее лица была преисполнена спокойствия и благородства. Джедайка, так и не прошедшая все ритуалы Ордена. - Здравствуйте, мастер. Давно не виделись. Что ж… быть может, еще не все потеряно!