Можно?

      — Кто сказал, что ты можешь это взять?       Питер вздрагивает от этого голоса и сжимается всем своим маленьким телом.       — Эй, я с тобой разговариваю, ботан.       Удар ладонью по затылку и слишком большие для ребёнка очки, съехав с маленького носика, падают на пол столовой. Питер тут же нагибается к ним, собираясь поднять, но чья-то нога в новых чистеньких кедах отфутболивает их под рядом стоящий стол.       — Так что, хочется кушать? — Картер становится перед Питером, самодовольно улыбаясь и смотря на него сверху-вниз, хотя они почти одного роста. — Отвечай!       Очередной удар по голове. На глаза выступают слёзы, от чего мир становится ещё более размытым. Питер тихо всхлипывает и кивает.       — Тогда почему ты не спросил разрешения, а? — спрашивает Картер и снова бьёт Питера просто так, потому что он не ответит, потому что он слаб, потому что никто за него не заступится.       — Но... Но ведь в-все... все берут без раз-разрешения, — всхлипывая дрожащим голосом произнёс мальчик, защищая голову руками. — П-почему м-мне нельз-зя?       — Потому что ты ущербный! — с усмешкой воскликнул Картер и, замахнувшись, ударил Питера по ноге. — У тебя ведь даже родителей нет. Моя мама говорит, что твой отец был никчёмным человеком, а, значит, и ты такой. А такие, как ты, всегда должны просить разрешения, так? — этот вопрос был обращен уже к «зрителям» собравшимся вокруг, чтобы посмотреть, как школьный авторитет избивает тихоню и ботаника.       Питер упал на колени, пытаясь защитить свою голову маленькими ручками. По щекам уже бежали слёзы, удары снова и снова осыпались на его хрупкое тельце, а в голове так и стояло: «Такие, как ты, всегда должны просить разрешение».       Всегда... просить... разрешение...       Когда однажды спустя месяц, как они стали встречаться, Питер, краснея, спросил Тони, может ли он взять его за руку, тот посчитал, что это очень мило, и согласился. Но, когда он стал спрашивать его разрешения каждый раз, когда хотел обнять, поцеловать или даже просто дотронуться, Тони вдруг понял, что здесь что-то не так.       — Вообще-то, он со всеми так, — ответила Наташа, когда он однажды спросил у неё о странности Питера. — Мне его тётя рассказала, что над ним в младшей школе издевались из-за того, что он был сиротой и очень слабым мальчиком. Один хулиган не давал ему взять подносы с едой в школьной столовой, говорил, что он должен прежде спросить разрешения. Возможно, после этого он всё время спрашивает.       После того разговора Тони не мог решить, что лучше сделать первым: найти этого мелкого ублюдка, что посмел издеваться над его паучком, и избить его до полусмерти или решить, что делать с Питером.       Так как первый вариант вряд ли бы понравился Питеру, Тони решил сконцентрироваться на втором. Это ведь не могло так и дальше продолжаться, ведь, пусть это и выглядело очень мило, когда он с невинным видом спрашивает, может ли он обнять его, но они оба никогда не смогут получить полного удовольствия, если не будут выполнять свои желания и при этом учитывать предпочтения другого.       Тони перепробовал всё. Он специально клал руку рядом с его, чтобы он взял её, но Питер либо не замечал этого, либо всячески игнорировал. Тони пытался искушать его, чтобы он сам сделал первый шаг, первый потянулся к нему, но Питер всегда терпеливо ждал, а у мужчины столько терпения не было. Он просил Питера говорить ему во время секса, чего ему хочется, но тот отвечал, что ему всё нравится.       Его покорность возбуждала Старка, порою даже сводила с ума, но он понимал, что это нужно менять.       Питер вздрогнул, когда крепкие руки мужчины обхватили его сзади, притянув к себе. Он тут же бросил взгляд по сторонам, надеясь, что никого из Мстителей сейчас нет рядом и никто этого не видит.       — Мистер Старк, что вы творите? — шёпотом спросил он, чувствуя, как у него краснеют уши.       — Я хочу тебя, — так же тихо ответил мужчина, обдав горячим дыханием кожу, а потом аккуратно укусил его за шею.       — Ах! — Питер не ожидал такого. — Не сейчас, мистер Старк, вдруг кто-то вернётся.       — Не волнуйся, никто не придёт, — успокоил его Старк, прижимая к себе ещё ближе так, что Питер ощутил твёрдый бугорок, что упирался ему чуть ниже спины, но он уже больше не возражал, ласки и нежные поцелуи мужчины, которыми он покрывал его шею и плечи, одурманили его разум.       — Но знаешь, — Тони, вдруг, развернув Питера к себе лицом, подсадил его на край стола и, улыбаясь, посмотрел на него снизу-вверх, — сегодня ты будешь главным.       — Что? — не понял Питер.       — Сегодня ты будешь главным, — повторил Старк, снова начиная покрывать тонкую шею паучка поцелуями и проникая рукой под его майку. Питер тихо постанывал, покусывая губы и полностью отдаваясь его ласкам. — Я позволю тебе делать всё, что ты захочешь, — Тони провёл кончиком языка по белой коже, оставляя на ней влажную дорожку, а его шершавые пальцы уже играли с затвердевшим соском. — Можешь побыть «наездником», — с усмешкой предложил он и с трудом отстранился от Питера, на что тот ответил разочарованным стоном.       — Нет, я так не смогу, — покраснев, как помидор, уже от одной мысли, как это будет выглядеть, возразил Питер.       — Но, малыш, ты же не хочешь оставаться в таком состоянии? — спросил Старк, кивнув на пах Питера, который уже был заметно возбуждён. — А я тебя не трону, — он склонился к самому его уху, но уже больше никак не касаясь, и прошептал: — Потому что сегодня я весь твой. Глаза Питера широко распахнулись, и он весь покрылся краской:       — Мистер Старк, я не смогу, пожалуйста...       — Тогда, — мужчина с усмешкой пожал плечами и сделал несколько шагов назад, собираясь уходить, — тебе придётся удовлетворить себя самому.       Питер заёрзал на месте, чуть не плача. Он хотел попросить мужчину вернуться, но это смущало, он хотел бы «побыть главным», но от одной лишь мысли об этом он был готов сгореть от стыда, но он был возбуждён, а с этим он никогда не умел справляться.       — Мистер Старк, — неуверенно окликнул он мужчину, когда тот был уже возле двери.       Тони тут же остановился и обернулся к нему лицом. Питер так мило покусывал губы и теребил край своей майки, что Старк понял — для него не сорваться будет тяжёлым испытанием.       — Мистер Старк, останьтесь... пожалуйста, — проговорил Питер, стесняясь в этот момент даже глаза на мужчину поднять.       Тони довольно улыбнулся и направился обратно.       — Ты же понимаешь, что, если я останусь, то мы будем делать всё, что ты пожелаешь? — спросил он, подойдя к Питеру вплотную.       «Никогда не думал, что буду шантажировать своего партнёра, чтобы он мною руководил», — подумал Тони, уперевшись руками о край стола рядом с коленями Питера.       — Да, понимаю, — смущённо ответил паучок, стараясь не пересекаться взглядом со Старком.       — Тогда ещё одно условие: называй меня по имени, хорошо?       Питер только кивнул, понимая, что его сердце, наверное, остановится, когда он назовёт мужчину не «мистер Старк», а «Тони».       — Вот и молодец, — с улыбкой похвалил его Тони, встормошив мягкие каштановые волосы, и, отстранившись, сел в ближайшее кресло, показывая свою полную готовность подчиняться.       Питер соскользнул со стола и на ватных ногах подошёл к нему, не зная, с чего начать и точно ли ему вообще можно что-то делать.       — Может, хочешь сначала раздеть меня? — подсказал Тони, заметив смятение юноши.       — А можно?.. — хотел спросить Питер, но мужчина перебил его:       — Нет, Питер, ты не спрашиваешь меня ни о чём, если что-то хочешь, то просто бери и делай это.       Питер коротко кивнул и, тяжело дыша через ноздри, опустился на колени перед Старком. Он бросил на него неуверенный взгляд, словно спрашивая, точно ли можно ему это делать, но получил в ответ лишь кивок головы.       Неожиданно на Питера нахлынуло какое-то отчаяние. Вроде мужчина говорил, что сегодня он «главный», но почему-то было такое ощущение, что он всё равно подчиняется. Это было так странно и непривычно, когда тебе предлагают делать всё, что ты захочешь, даже настаивают на этом, а ты всё равно не уверен.       Но ждать Питер больше не мог. Он чувствовал, как заводит его эта ситуация, и как самому Старку приходится терпеть, чтобы тут же не уложить его под себя. Поэтому он, сглотнув накопившуюся во рту слюну, потянул вспотевшие от волнения руки к пуговицам рубашки Тони, начиная медленно расстёгивать их дрожащими пальцами.       Этот процесс был мучительно долгим. Тони несколько раз чуть не сорвался, чтобы хотя бы с этим помочь Питеру, но нет, он твёрдо держался, давая тому сделать всё самому.       Наконец, все пуговицы рубашки были расстёгнуты, и широкая, загорелая грудь — обнажена. Питер несколько раз еле заметно дёрнул рукой, ему хотелось дотронуться до мужчины, ощутить его тёплую кожу под своими пальцами, но... вдруг, нельзя?       Он бросил вопросительный взгляд на Старка.       Тони закатил глаза.       — Питер, — не выдержал он, — я сказал тебе, что ты можешь ни о чём не спрашивать, а просто делать то, что хочешь, так что же ты всё время так на меня смотришь?       — Извините, мистер Ста... — начал Питер, но тут же запнулся и исправился: — Извини... Тони...       Старк чуть не закричал от того, как мило выглядел Питер, когда вот так, краснея, впервые звал его по имени.       — Хорошо, — сдавленным голосом проговорил он. — Тогда, начинай, давай же, делай, что хочешь.       Питер нервно облизал губы и уставился на грудь Старка, словно это его оппонент, которого во что бы то ни стало нужно победить. Тони даже забеспокоился, не собирается ли тот его ударить, но Питер лишь аккуратно, еле касаясь дотронулся кончиками пальцев до его пресса и провёл немного вниз.       Этот маленький, почти не ощутимый жест возбудил Тони покруче страстной прелюдии. Он чуть не застонал от нетерпения и крепко вцепился в подлокотники.       Питеру это, кажется, тоже понравилось. Он стал просто водить ладонью по плоскому животу мужчины, его высоко вздымающейся груди и широким плечам. Он следил за своей рукой, как завороженный, а Тони не отрывал глаз от него. Если бы он не пытался таким способом заставить Питера почувствовать себя увереннее, более раскрепощённо, то он бы уже давно не сдержался и взял всё под свой контроль.       Но Питер пока только вошёл во вкус.       Тони невольно вздрогнул, когда мягкие губы коснулись его груди чуть ниже соска и стали опускаться вниз. Он откинул голову назад, начиная делать неглубокие, но частые вдохи и выдохи через нос. Он и не думал, что сдерживаться так тяжело, ведь он ощущал эти поцелуи каждой клеточкой, и каждый поцелуй всё только сильнее будоражил его кровь, что стала стекать к низу живота и создавать там приятное, тянущее чувство, от которого любым способом хотелось избавиться.       Старк резко распахнул глаза, когда ощутил, что его член начинают высвобождать из ставших очень тесными брюк.       — Постой, — воскликнул он, — ты уверен, что хочешь этого, а не делаешь только ради меня?       Питер медленно поднял на мужчину туманный взгляд. Он уже умудрился возбудиться только от процесса.       — Да, — вяло кивнул он, — я хочу этого. Можно?       Несмотря на то, что Тони поставил запрет на задавание вопросов типа «можно?», он не смог пересилить себя и отчитать за это Питера, так как сейчас, когда он сидел между его ног с покрасневшим от возбуждения лицом и спрашивал, можно ли ему отсосать, это сделать было просто невозможно.       Тони вместо ответа просто коротко кивнул, приготовившись к тому, чтобы из последних сил терпеть, чтобы тут же не кончить, когда Питер возьмёт его член в рот.       Получив разрешение, Питер расстегнул ширинку до конца и, наконец, освободил возбуждённый орган мужчины. Он уже несколько раз делал минет Старку, но это было впервые, когда он мог делать это, как пожелает.       Тони впился ногтями в обивку кресла, когда Питер кончиком языка прошёлся по всей длине горячего члена и поиграл с его головкой. И он тихо застонал, когда паучок, наконец, взял его возбуждённый орган в рот и стал очень медленно сосать, словно наслаждаясь каждым сантиметром его ствола.       Старк с трудом подавлял в себе желание схватить Питера за волосы и заставить двигаться быстрее, но даже то, что он не может этого сделать, возбуждало его. Поэтому он позволил себе хрипло стонать, прикрыв глаза и откинув голову назад, и наслаждаться тем, что сегодня тот, кто подчиняется, — он.       Питер ускорился только под конец, он стал заглатывать внушительных размеров член почти на всю длину, вырисовывая на нём языком своеобразные узоры, и сам постанывал от удовольствия. Но, когда Тони понял, что вот-вот, и он кончит, мягкие губки вдруг разжались и выпустили почти доведённый до пика наслаждения орган из ротика.       Тони разочарованно выдохнул и опустил помутневший взгляд на Питера, пытаясь узнать причину того, что его не довели до пика, а паучок уже, довольно улыбаясь, забрался к нему на колени.       — Решил отомстить? — с усмешкой спросил Тони, чувствуя, как тот приятный момент, когда ты готов кончить от одного прикосновения, постепенно стал уходить.       Питер не ответил, лишь ещё шире улыбнулся. Кажется, ему это нравилось всё больше и больше, он уже совсем осмелел и, кокетливо приподнимая края майки и оттягивая слегка вниз домашние штаны, начал ласкать себя, играя с сосками и запуская руку в трусики.       «Точно издевается», — решил Тони, не отрывая, как бы ни хотелось, взгляда от Питера и его «игр» с самим собой. В какой-то момент Старк вдруг с ужасом осознал, насколько же он развратил своего мальчика, но потом понял, что таким он заводит его не меньше, чем когда он стесняется и подчиняется.       А Питер разошёлся не на шутку. Он выгибался всем телом, сладко стонал, покусывал и без того опухшие губы и не переставал ласкать себя, повиливая бёдрами. И только обещание, данное самому себе, сдерживало Тони, чтобы не наброситься на мальчишку, как голодный зверь. Он в упор смотрел прямо Питеру в его глаза, полуприкрытые веками от возбуждения. Паучок словно только и ждал, когда Тони не выдержит, дразнил его, пытаясь вывести из равновесия. И, честно сознаться, у него это получилось, если бы он сам уже не изнывал от желания, чтобы ему вставили.       Он, бросив ублажать себя на глазах у Тони, быстро скинул штаны вместе с трусиками и отправил туда же майку. Он так и повиливал бёдрами, пока растягивал себя, оперевшись рукой на плечо Старка.       Тони же держался из последних сил. Он уже давно впился в подлокотник кресла так, что побелели костяшки. И всё, что теперь сдерживало его, это осознание, что скоро он, наконец, получит разрядку.       Питер, перестав себя растягивать, взял член мужчины и медленно насадил себя на него, прикрыв глаза и распахнув сладкий ротик. Он начал «скакать» на Старке так быстро и глубоко, как он сам никогда не осмеливался ему вставлять. А Питер бесстыдно стонал от наслаждения, ногтями впиваясь в кожу на плече мужчины.       — Ах!.. Н-н... Тони!.. Тони!       Это было последней каплей в чаше терпения Старка. Когда его имя сорвалось с уст Питера, он тут же, наплевав на все свои обещания и заданные цели в начале всего этого, притянул Питера к себе и, одной рукой помогая ему двигаться, стал целовать его везде: его шею, плечи, грудь... Он везде хотел оставить свой след, свою метку, словно показывая, что это его мальчик и только его.       — Питер, я люблю тебя, — прошептал Тони.       — Я тебя тоже... Тони, — ответил Питер, страстно впиваясь в губы мужчины.       Они кончили вместе, не разрывая поцелуя.       Питер тут же, тяжело дыша, рухнул на высоко вздымающуюся грудь мужчины. Они оба были безумно уставшими, но счастливыми. Ещё никогда никто из них не получал такого оргазма, как сегодня.       — Тони... — вдруг позвал мужчину Питер.       — М-м-м? — устало отозвался тот, чувствуя, как его начинает клонить ко сну.       — А можно я снова тебя поцелую?       Глаза Тони резко распахнулись.       И что это, чёрт возьми, значит?! Он тут столько мучений и терзаний пережил за этот час незабываемых наслаждений, а Питер снова за старое?! А он ведь уже успел порадоваться, что так легко избавил его от этого вечного чувства стеснения!       Старк чуть не завыл от отчаяния, но, неожиданно, тихо посмеялся и опустил глаза на Питера, который с некоторым изумлением наблюдал за переменой цвета его лица от красного к белому и обратно.       — Малыш, — начал Тони, потрепав взмокшие от пота волосы Питера, — тебе можно всё, — произнёс он, притягивая его к себе для лёгкого, ненавязчивого поцелуя в губы.       Всё же в этом весь Питер. Его Питер Паркер.