Мозаика

Жизнь, подобно очень красивой мозаике, рассыпалась в его руках, раскололась на тысячи мельчайших осколков. Потеряв все, Дон Карнаж как будто лишился и самого себя, того прежнего Дона Карнажа, который смотрел на него из прошлого и с обрывков старых фотографий. Ныне пират, величайшая гроза небес, в прошлом обыкновенный наемный пилот… Можно с ума сойти от одной лишь мысли о том, как порой все меняется. Но Карнажу иногда кажется, что он уже сошёл с ума, когда бессонной ночью выходит на палубу «Железного Грифа» в полном одиночестве. Холодный ветер ласково дует ему в лицо, успокаивая волка, а луна отражается в темной морской воде. Дирижабль дрейфует вдалеке от мыса Сюзет, однако береговая линия все равно отчетливо видна. Именно там располагаются так ненавистные Дону Карнажу пушки, которые не дают ему достичь главной мечты — разграбить город. Но, когда рыжий волк вместе со своими пиратами вновь и вновь пытается прорваться сквозь надёжную защиту, и когда их вновь и вновь ожидает полная неудача, Дон начинает понимать, что это вовсе и не мечта, а просто мания, одержимость, так сказать… Но, нет… Не мечта… Ни что-то возвышенное… Настоящая мечта осталась где-то в прошлом, и в один момент превратилась в мельчайший и самый острый из всех осколков той мозаики и попала ему, Дону Карнажу, прямо в сердце. Глубоко, видимо, застряла… Смотря сквозь пелену минувших лет, пират видел свой прежний образ, не испорченный до конца судьбой и жизнью. Тогда он жил лишь одним — небом. Оно манило его своим величием и могло дать то, что не мог дать самый богатый человек на всем земном шаре — полную свободу и независимость, укрыть в своих синих просторах. Но не о такой свободе мечтал рыжий волк тогда, которая досталась ему теперь. Ведь он чувствовал как скован невидимыми цепями по рукам и ногам, а вокруг него мельтешат осколки его прошлой жизни, мозаики, которые он бессилен собрать воедино. Вино, спасает его в такие минуты, но ненадолго… Уже через несколько часов он вновь капитан пиратов, он вновь Дон Карнаж  — гроза небес и жестокий главарь. Уж ему-то не привыкать играть эту страшную роль до конца своих дней, ведь иначе он не может. Он не может вернуть те дни перед Великой войной, когда жил в последний раз тем прошлым, не может вернуть тот момент, когда вражеская пуля попала в его биплан и в него самого, разрушив ту прекрасную мозаику, не может вернуть, когда очнулся еле живым, не может вернуть тот момент, когда стал другим (надел на себя ту маску лицемера) и заполучение им «Железного Грифа» и своё становление пиратом и что-либо изменить. Иначе не дано. И с разбившимся сердцем, из которого все еще течёт кровь от того осколка, Дон Карнаж идёт вновь в атаку на Кейп-Сюзет, и эхо от его смеха вторит ему в прибрежных скалах. Но мозаика никогда не соберётся.