Юмор, Смерть & Андроиды

      Хэнку впервые за долгие годы начало казаться, что он счастлив.       У него был уютный дом, довольно-таки любимая работа и пёс, чудесный и верный сенбернар.       Рядом с ним был друг. Пусть и андроид, пусть девиант — после революции их наделили частью вполне заслуженных прав, а в том, что они этого заслуживают, лейтенант убедился гораздо раньше, чем приняли этот закон. Пусть и на одном примере.       Коннор оказался более человечным, чем большинство знакомых Андерсона — он был единственным, кто решил оказать поддержку старому лейтенанту, кто помог ему справиться с тем, с чем он должен был давно справиться сам.       Хэнк иногда горько усмехался, оглядываясь назад — на бесцельно прожитые годы, утопленные в галлонах виски и собственной печали, которой он позволил повиснуть на шее мёртвым грузом. Он понимал, что виной тому стала его безмерная любовь к сыну, без которого жизнь разом потеряла свой смысл, взамен наполнившись безрассудством, алкоголем и слепым гневом.       Но теперь это было уже в прошлом. Рядом всегда был Коннор, которому лейтенант предложил остаться у него — пусть дом и не был особо большим, но тесниться не пришлось бы. К тому же, когда RK-800 помог избавиться от пустых бутылок, мусора и просто ненужного хлама, свободного пространства оказалось гораздо больше, чем можно было предположить на первый взгляд. В первое время Хэнку было непривычно видеть свою обитель столь чистой и просторной, но всего через пару недель он привык — и к чистоте, и к тому, что в холодильнике теперь есть не только бутылки пива.       Жизнь вместе с соседом наложила и определённый отпечаток на некоторые привычки. Лейтенант долго размышлял, глядя на фотографию сына, стоит ли оставлять её где-то на виду вместе с револьвером. Сначала он убрал её в выдвижной ящик на пару часов, дабы она не потерялась при уборке. После же, почти через месяц, проведя несколько часов за раздумьями, только уже без привычного стакана стакана виски, Хэнк принял решение: он заслуживает второго шанса.       Хоть он и ожидал противоположного, но Коннор поддержал его идею. Андерсон хотел усыновить мальчика лет шести — того возраста, которого был Коул, его Коул. Лейтенант не хотел найти замену, да и предавать память сына, надеясь заменить одно другим, он не собирался. Ему всего лишь хотелось пережить то, что некогда не удалось: отвести снова своего сына в школу, помогать ему со всякими домашними заданиями, попросту гулять вместе в парке и быть гордым отцом, когда его ребёнок после какого-либо достижения скажет: «Пап, смотри, у меня получилось!» Пусть это будет забег в стометровке, неумелая поделка, хорошая оценка за контрольную — не имеет значения. Лейтенант будет гордиться своим мальчиком.       Несмотря на то, что организации, отвечающие за усыновление, несколько придирчивы к неполным семьям, особенно когда претендент уже немолод, выход всегда можно найти при желании, поэтому лейтенанту пришлось согласиться для начала оформить опеку — и это будет первым шагом к полноценному усыновлению.       Как ни странно, после принятия этого решения всё прошло гладко, и вскоре Хэнк открыл дверь своего дома для ещё одного жильца. Его звали Майлз, ему было семь с половиной, он был чрезвычайно серьёзен, не любил суп-пюре и его любимым цветом был синий.       Майлз был абсолютно не похож на Коула, но для Хэнка это было не важно. Он и не должен был.       Несмотря на опасения, мальчишка быстро привык к незнакомому месту, не стеснялся обращаться, если ему было что-то нужно, хоть и делал это в своей крайне серьёзной манере и с непременным «сэр», а также очень хорошо сошёлся с Коннором и был в полном восторге от Сумо.       Лейтенант был уже этому безмерно рад. Пусть к нему не обращались «папа», пусть иногда смотрели настороженно — ему и самому нужно было привыкнуть к мысли, что у него появился второй шанс. Он просто надеялся, что однажды напряжённая тишина за столом за завтраком станет менее напряжённой, а после вовсе исчезнет, сменившись обычными разговорами.       Так и случилось. Вскоре Майлз вполне обжился в новом доме, через пару месяцев наблюдения и проверок всё же удалось получить добро на полноценное усыновление, «сэр» сменилось на «Хэнк» и всё казалось уже вполне постоянным, словно бы Хэнку удалось удержать в своих руках нечто хрупкое, нечто, что можно назвать домашним уютом.       Они вместе ходили на прогулки — наверное, со стороны это выглядело несколько странно, но лейтенанту было всё равно, ведь впервые за долгое время он знал, что ему есть для чего просыпаться.       Фаулеру предложили должность в ФБР, и вскоре кресло капитана вполне могло стать вакантным. Зная, что с Майлзом может посидеть и Коннор, лейтенант взялся за дополнительные часы работы и всерьёз решил добиться повышения. Пусть это займёт много времени, пусть он теперь реже бывает дома и зачастую не может позволить себе столь полюбившийся ужин всей «семьёй» — Хэнк знал, зачем он это делает. И оно того стоило.       Так незаметно пролетел месяц, а после ещё пара недель — одна за другой.       Лейтенант — пока ещё — Андерсон тихо открыл дверь в свой дом, дабы не разбудить, вероятно, спящего мальчонку, после так же тихо проходя внутрь. Судя по звуку голосов, Майлз ещё не спал — Коннор как раз его укладывал, слушая рассказ о произошедшем за день. Хэнк невольно усмехнулся — он уже и забыл, насколько насыщенной казалась его собственная школьная жизнь.       — …а потом мы всё же помирились, и теперь завтра будем вместе играть в футбол, — закончив пересказ событий, Майлз подавил зевок, откинув голову на подушку.       — Ты молодец. А теперь — спокойной ночи, — с улыбкой отозвался RK-800, тихо поднимаясь с кровати и выключая свет в комнате.       Хэнк прислушивается к их беседе, невольно улыбаясь, и хочет зайти пожелать доброй ночи и сам, пока не слышит…       — Спокойной ночи, папа Коннор.       Тихо выдохнув, лейтенант сделал бесшумно несколько шагов назад, открывая дверь и выходя из дома, остановившись у порога и запрокидывая голову, со старческим прищуром вглядываясь в тёмное небо с едва различимыми точками звёзд.       Сначала ему хотелось уйти — уйти куда-нибудь, к примеру, в свой некогда любимый бар, или просто пойти в парк, просидев полночи на лавочке.       Но всё же, выждав пять минут, лейтенант снова берётся за ручку двери и возвращается в дом, снимая обувь и проходя в гостиную.       — Добрый вечер, — достаточно тихо, чтобы не будить ребёнка, приветствует его Коннор, после отходя на кухню за оставленным для лейтенанта ужином. — Сегодня довольно много событий произошло.       — Правда? — Хэнк чуть горько усмехнулся — он не зол, он чувствует лишь усталость.       — Верно, — андроид-детектив, поставив еду разогреваться, вернулся в комнату, вытирая руки полотенцем. — К примеру, Майлз признался, что стесняется спросить, можно ли называть тебя «папой», так что решил начать с меня в качестве тренировки…