А шпица звали Дио

Джозеф замечает его сразу & светлые волосы, яркие зелёные глаза, странные пятна немного выше скул. Мальчишка выглядит старше, чем они, и развлечения у него совсем другие. Книжка. Тьфу ты. Джозеф выбирается из круга товарищей, не обращая внимания на расстроенные вздохи девчонок, и подмигивает им. Сразу несколько красавиц изображают томные вздохи и делают такой вид, будто вот-вот упадут в обморок. Только одна смотрит на него серьёзно и обеспокоенно. — Я скоро вернусь, Сьюзи Кью, — Джостар отвешивает ей церемонный поклон и пускается в короткий забег до скамейки, где, подобрав под себя ногу, сидит незнакомец. — Эй, у тебя с лицом что-то, ты знаешь? - он тормозит, поднимая небольшой клуб пыли, и смотрит на нового во дворе мальчишку. Если начинать разговор подобным образом, любой ребёнок, даже более старший, будет сбит с толку. — Я знаю, - светловолосый мальчик даже головы не поднимает, лишь бросает на собеседника взгляд поверх страницы. — Это следы, оставленные ангелом, который меня защищает. У него странный голос. Во многих местах он ошибается, говорит слишком певуче и плавно, как иностранец. Джозеф таких видел у дедушки на работе. Только там это резало слух, а здесь... — Правда, что ли? Он привык к тому, что может угадывать слова тех, с кем разговаривает. Помогает в спорах с родителями, а на сверстников производит неизгладимое впечатление. Девчонкам нравятся странные парни. Но здесь не может даже понять, правду ему говорят или просто шутят. — Нет. Ответ вводит его в ступор. — Нет? Мальчишка с тихим вздохом закрывает книгу. Его зелёные глаза кажутся Джозефу какими-то грустными. — Ангелов не бывает. — ДжоДжо! — со стороны площадки раздаётся голос темнокожего паренька, поднявшего вверх руку. Кажется, друзьям надоело его ждать. — Да, сейчас! — надсаживается в ответ Джозеф и с вернувшейся уверенностью смотрит на мальчика, который в ответ смотрит на него. — А дальше ты скажешь "Беги к друзьям, они тебя заждались". — Беги к друзьям, они тебя заждались, — машинально повторяет новичок, и через несколько секунд с его лица будто спадает скучающая маска, обнажив живой интерес и непонимание. — Эй, как ты это сделал? — Узнаешь как-нибудь, — Джозеф загадочно улыбается. На других эта фраза действует так же, как красная тряпка на быка. А этот лишь пожимает плечами. — Хорошо. Я Цезарь, кстати. — А я Джозеф. Рукопожатиями они не обмениваются. Рукопожатия — это для стариков. А Джозеф просто взрослый, ему уже десять, между прочим. — Мне показалось, друзья зовут тебя ДжоДжо, — замечает Цезарь и наклоняет голову к плечу, чтобы лучше разглядеть ватагу ребятни, ждущую своего предводителя. — Мы ещё не подружились, — хмурится Джозеф, но его притворное недовольство разбивается вдребезги об улыбку этого мальчишки. — Всё впереди, — с каким-то обещанием в своём странном голосе заявляет Цезарь, и Джостар машинально кивает головой. — Ладно. Пока. Добравшись до друзей, ДжоДжо тут же оказывается под шквалом вопросов. Он едва успевает отвечать на них, а в какой-то момент поворачивается и замечает, что от скамейки, поблёскивая в солнечном свете, в небо поднимаются мыльные пузыри. И почему-то ему не хочется, как раньше, наморщить нос и фыркнуть, мол, это для девчонок. Цезарь словно чувствует его взгляд, отрывается от книги и машет рукой. Джозеф вновь почему-то краснеет и отворачивается. Вот же... странный. — Мам, а ты знаешь мальчика, который недавно переехал? — младший Джостар ёрзает на стуле и с интересом смотрит на мать, отпивающую из стакана. Она должна знать. В конце концов, их дом не рассчитан на большое количество жильцов. Новички — редкое дело. — ДжоДжо, за едой разговаривать неприлично, — раздаётся притворно строгий голос деда. Джозеф улыбается ему в ответ. Джонатан Джостар, бизнесмен и владелец крупнейшего музея в их городе. В молодости — бесстрашный археолог, едва не погибший на раскопках в Мексике. Самый строгий и воспитанный человек на планете и заодно самый лучший дед. Джозеф его обожает. Что ж, это взаимно. Элизабет задумчиво смотрит на своего сына. Её тёмные волосы мягко поблёскивают в свете лампы. — Кажется, он итальянец. Правда, что ли? Джозеф итальянцев никогда не видел, поэтому его тут же прорывает на вопросы. — ДжоДжо, помолчи и доешь, — прерывает его отчим, наблюдавший за потоком бесконечных "почему?" с доброй улыбкой. — Ты можешь спросить у него обо всём самостоятельно. Джозеф обиженно хмыкает, однако не признать правоту отчима не может. Умный мужик. Не зря же мама за него вышла. — Нет, итальянцы не питаются только пиццей, — Цезарь терпеливо отвечает на все вопросы, даже самые глупые и странные. В его взгляде не читается ни малейшего намёка на призыв о помощи, который часто появляется у взрослых, если их донимать слишком уж сильно. — Почему? — настырно интересуется Джозеф, с ногами забравшись на скамейку. Его компания, кажется, уже забила на товарища и разбрелась по площадке — отсюда слышно их взбудораженные игрой возгласы. Но что поделать, если этот Цезарь раз в десять интереснее, чем все сверстники? Его даже слушать приятно, несмотря на акцент. — Потому что мы такие же люди, как и все. — "Они", — поправляет Джостар, подняв палец вверх. — Ты ведь теперь живёшь в Америке. На мгновение лицо Цезаря застывает, как уже известная его собеседнику маска. А затем она вновь тает под улыбкой, впитавшей в себя отблески летнего солнца. — Да, ты прав. Они. Цезарь без разрешения начинает звать его ДжоДжо. Джозеф, подумав, обзывает его "Щиза". Они ругаются, чуть не падая со скамейки, и отходчивый бывший итальянец, усмехнувшись, протягивает другу мыльные пузыри. А ведь и правда успокаивает. — Мам, ну можно его оставить? Элизабет открывает рот, чтобы ответить отрицательно, но не может. Откажешь тут, когда на тебя с такой мольбой смотрят две пары глаз. Она вздыхает и нерешительно смотрит на сына. — Если никто не против... — Ура! — Джозеф победно вскидывает руку к потолку и тут же морщится ощутив мелкие, но острые зубы подобранного щенка у себя на предплечье. — Он кусается! — Dio mio, — тихо произносит Цезарь, с трудом сдерживая улыбку и наблюдая за ковыляющим новым питомцем семьи Джостаров к его главе, которому именно в этот момент не повезло выйти из гостиной. Правда, вопреки всеобщим ожиданиям этот найдёныш, больше всего похожий на шпица, на Джонатана даже не рычит, не говоря уж об укусах. Вместо этого он трётся о тёмные строгие брюки, оставляя на них клочья своей шерсти. Выражение лица деда Джозефу расшифровать сложно. — Dio mio, — повторяет Цезарь, всё же не выдерживает и смеётся. Его улыбкой заражаются все, кроме щенка, недовольно скалящего зубы. Впоследствии он получает имя Дио, зелёный ошейник с медальоном в виде сердца и любимое кресло Джонатана в качестве спального места. Семью Джостаров пёс на дух не переносит — за исключением одного из них. Джозеф даже не пытается понять, почему так вышло. — Как думаешь, стоит ему рассказать, почему его семья живёт здесь? Роберт Спидвагон сосредоточенно раскуривает трубку, предложенную старинным другом, и улыбается. Джонатан выглядит не менее счастливым, наблюдая с балкона за тем, как двое мальчишек несутся в магазин. — Не стоит, — старший Джостар качает головой, и в его глазах можно заметить отблески былых воспоминаний. — Он гордый паренёк. Спидвагон кивает. Он уверен, что Джонатан тоже сейчас вспоминает их общего товарища, погибшего в Мексике лет сорок назад. Можно не сомневаться, внук на него похож. — ДжоДжо, возьми фруктовый лёд и не выпендривайся, — предлагает Цезарь, но Джозеф отрицательно мотает головой и чуть ли не по пояс залезает в холодильник. Его упорство вознаграждается последним в магазине эскимо. — А ты говорил! Цеппели с тихой усмешкой поднимает руки вверх. — Сдаюсь. До кассы они бегут наперегонки, а там Джозеф с беспокойством наблюдает за тем, как его друг долго роется в карманах, выскребая монетки из их углов. — Слушай, может... — Нет, — обрывает его Цезарь, даже не дослушав, протягивает женщине за кассой найденное и сгребает мороженое, бросив вожделенное эскимо прямо в руки Джозефу. Тому остаётся лишь смириться. Цеппели вспыльчивый, а ещё гордый до неприличия. Ещё жив в памяти случай, когда он спокойно, без лишних эмоций в голосе пообещал врезать другу, если тот вздумает за него заплатить. И это при том, что у ДжоДжо никогда нет недостатка в карманных деньгах. Именно поэтому он старается чаще добираться до кассы первым. — Осторожнее! — Джозеф крепче вцепляется в поводок и наконец-то останавливает рвущегося вперёд щенка. Ему сразу становится понятно, почему Дио так себя ведёт: из-за угла показывается высокая фигура деда. Дио злобно рычит, рвётся вперёд, натягивая прочный кожаный ремешок, и ДжоДжо ничего не остаётся, кроме как отпустить этого фаната старшего Джостара. Кажется, он даже слышит, как пёс презрительно фыркает в его сторону запрыгивая на руки своему избраннику. — Привет, ДжоДжо, — дед аккуратно, чтобы не уронить ворчащего Дио, обнимает внука. — А где Цезарь? Джозеф, как раз забравший у Джонатана его вечный чёрный портфель, мрачнеет на глазах. Он хотел вечером погулять с другом, но у того возникли какие-то проблемы в семье. — В школе, — мальчик вздыхает и перехватывает свою ношу удобнее. — Его младшего брата кто-то обижает. Дед молчит некоторое время, перебирая светлую шерсть шпица. — Ты ведь знаешь, как Цезарь относится к своей семье. Погуляете в другой раз. Джозеф упрямо хмурится ещё немного. Но в конце концов сдаётся и кивает. — Ты прав. Позвоню ему вечером. — Представляешь, Сьюзи согласилась пойти со мной на свидание! — Джозеф буквально сияет, и Цезарь не может не улыбнуться в ответ. Ну и не подколоть его заодно. — Тебе всего тринадцать. Молод ещё, чтобы думать о девчонках. Джостар мгновенно вспыхивает и сводит брови к переносице. — Ты старше всего на год, а уже подкатываешь к половине наших одноклассниц. — Это не подкаты, а вежливость, amico mio, — Цезарь наставительно поднимает вверх палец. — У итальянцев так принято. — Ненавижу вас на пару с Италией, — ворчит Джозеф и охает, получив дружеский тычок в плечо. — Не бухти. Пойдём, продумаем твоё свидание. Из-за отношений Джозеф становится куда более занятым, а почти все его разговоры сводятся к тому, как прошло очередное свидание и дала ли ему Сьюзи Кью себя поцеловать. Цезарь терпеливо слушает и даёт советы. Почему-то считается, что у него больше опыта в отношениях с девушками. Это правда лишь отчасти. В общении с ними — да. В отношениях — нет. Пожалуй, положи Джозеф глаз на парня, друг смог бы ему посоветовать куда больше. — И, короче, она меня бросила. Только за то, что я подмигнул девчонке из параллельного! Джозеф расстроенно бьёт кулаком по джойстику, который держит в руках. Цезарь лишь приобнимает друга за плечи. — Не психуй. Найдёшь девчонку, которая будет терпеть твои приставания к остальным в её присутствии. — Не было такого! — вскидывается Джостар, а после, видя, как Цеппели заливается смехом, тоже начинает смеяться. Всё-таки у него отличный друг. — Эй, Щиза, ноги ещё не отвалились? — Джостар облокачивается о барную стойку и подмигивает другу. Цезарь закатывает глаза, поправляет свой бело-фиолетовый передник и неловко смотрит на коллег. Те тихо усмехаются. Гады. — ДжоДжо, моя смена заканчивается через полчаса. Так что — будь добр, посиди в зале. — А ты сделаешь мне кофе? — Джозеф залихватски улыбается, заставляя Цезаря едва заметно покраснеть. — Томоко, обслужишь нашего посетителя? Томоко, наиболее смешливая из девчонок, снова хихикает и подходит к кассе. — Что вам угодно? Цезарь вздыхает и уходит в подсобку, чтобы притащить новую коробку сахара. И заодно понять, почему голос Джозефа, начинающего по привычке заигрывать с девушкой, заставляет сердце болезненно сжаться. Ведь это же Джозеф, он ведёт себя так со всеми девчонками. Это нормально. Но сколько ни убеждай сердце, оно всё равно бьётся как-то с перебоями. — Серьёзно? Томоко? — А что такого? — Джозеф вскидывает свои тёмные брови, не отрывая пристального взгляда от экрана. Цезарь невольно засматривается на то, как его друг сжимает в пальцах потёртый джойстик, как хмурится, из-за чего между бровей появляется складка, которую так и хочется разгладить пальцами. Как на его лице появляется тысяча и одна эмоция за секунду, а глаза вспыхивают азартом и нетерпением. — Мне казалось, ты не любишь Японию, — Цезарь почти не следит за тем, как он играет: движения выучены наизусть. По крайней мере, он так думал. — А мне казалось, ты играешь лучше, — Джостар улыбается, показывая, что это он не всерьёз, тянется к пульту и выключает консоль. — Что-то случилось? Цезарю приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы отрицательно покачать головой. У него первый выходной за неделю. Не хочется портить ДжоДжо настроение. Сьюзи Кью, Томоко, Анжелика, Бритни, Хиллари, Тара, Эрика, Прия — Цезарь путается в именах девушек своего лучшего друга, слишком уж быстро они сменяют друг друга. И чем Джозеф старше, тем меньше в нём остаётся от романтичного тринадцатилетнего подростка, который готов был рвать для своей избранницы цветы со школьной клумбы. Он взрослеет, становится всё более привлекательным, на эту привлекательность вкупе с весёлым и обаятельным характером ведутся многие девчонки. Пожалуй, у Цезаря есть небольшая фора. Он повёлся первым. Наедине с ним Джозеф почти такой же, каким был раньше. Он отпускает двусмысленные шуточки, смеётся над тем, что у друга до сих пор в неполные девятнадцать лет до сих пор нет пары. И не делает недовольное лицо, когда Цезарь называет его ДжоДжо. Пожалуй, в этом у Цезаря тоже есть преимущество. Кроме него Джозефа так называет только семья. Дио, кстати, всё такая же заноза в заднице. Чем старше, тем наглее. При чём тут Дио? Да так, просто вспомнился. — Ну так почему ты до сих пор один? Джозефа уже заметно ведёт после нескольких рюмок текилы, которыми они с Цезарем отмечают их поступление. Сам Цеппели, правда, на другом факультете — психология, а ДжоДжо решил пойти по стопам деда. Юристы теперь в почёте. Им повезло быть в одной комнате — когда парни уезжали из города, отчим Джостара приложил все усилия. И заодно рекомендовал Цезаря своим знакомым в качестве кандидата для подработки. Тот в силу своей гордости сперва отказывался от любой помощи, но потом вспомнил о матери и сил спорить не осталось. Его семья, кажется, всем на свете обязана Джостарам. Цезарь не знает, что его дед, Уильям Цеппели, много лет назад спас своих друзей от неминуемой смерти. И те пообещали заботиться о семье Уилла, если понадобится. Понадобилось. Цезарю то ли забыли сказать, то ли решили, что не нужно. Яркие глаза Джозефа, кажется, становятся ещё более блестящими от алкоголя. Он перегибается через стол, опускает руку на макушку друга и ерошит ему волосы, не обращая внимания на недовольный взгляд. — Ты же красавец. Ну так что, Щиза? — Прибью, — ворчит в ответ Цезарь и тянет к губам очередную стопку. — Не нужен мне никто. А что ответить? "Я один, потому что люблю тебя"? Увы, он слишком хорошо знает, что лишние слова разрушают дружбу во мгновение ока. Джозеф... нет. Просто нет. На мгновение Джостар кажется огорчённым. Цезарь чувствует лёгкий укол вины, поэтому хлопает его по плечу и указывает взглядом на рюмку. Когда они пьют, постепенно становится не до разговоров. А ещё алкоголь помогает задавить слабо встрепенувшуюся надежду. "Ты же красавец". Ну да. Цезарь горько усмехается и опускает голову на скрещенные руки. Со стороны — умный, обаятельный, вежливый красавец. Безответно влюблённый идиот. — Я сдал! — Джозеф врывается в комнату с грацией африканского слона, едва не снося дверь, с размаху швыряет свой рюкзак под стол и падает на кровать, вытягивая длинные ноги. — Этот сукин сын пытался меня завалить, но я сдал! Цезарь, видимо, только что вышедший из душа, неодобрительно смотрит на дверь, затем на рюкзак, качает головой и отходит к своей кровати. Джозеф невольно ловит себя на том, что почему-то залипает на широкую спину, на светлые волосы, с которых на шею стекают прозрачные капли, на то, как друг наклоняется, чтобы поправить сбившееся одеяло. Во рту становится сухо, а уши вспыхивают, будто их обожгло. — ДжоДжо? — А? — наиболее идиотским способом откликается Джостар, с трудом отрывая взгляд от края полотенца и гладкой кожи под ним. Да что за чёрт. Цезарь и Цезарь, столько лет друг друга знают, давно притёрлись и ничему не удивляются, однако теперь отчего-то от него невозможно отвести глаз. Ладно, это просто недотрах, убеждает себя Джозеф и смотрит лучшему другу уже в лицо, всем своим видом выражая сосредоточенность. Просто недотрах. А Цезарь симпатичный, даже очень. Только и всего. Цеппели закатывает глаза, отходит за дверцу шкафа и начинает переодеваться. — Говорю, нужно отпраздновать твою победу. — Ты же знаешь, что в общаге нельзя пить. Светловолосая лохматая голова Цезаря выглядывает из-за дверцы, а его глаза насмешливо щурятся. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, amico mio. И Джозеф вновь залипает. Потому что, блять, этот чёртов итальянский акцент делает Цезаря ещё более привлекательным. И почему он раньше никогда этого не замечал? Возможно, после того, как они отметят, это наваждение пройдёт. А пока что ему нужно успокоить взбудораженный организм. Душ вполне подойдёт. Джозеф проскальзывает туда после того, как Цезарь уходит за выпивкой, но всё равно не может избавиться от его образа. Это как-то позорно — кончать, вспоминая не какую-нибудь знакомую девчонку или порноактрису, а своего лучшего друга и то, как он улыбается. Как после такого смотреть Цезарю в глаза, он не знает. Джозеф знает друга с самого детства, но никогда не догадывался о том, что у него настолько мягкие и тёплые губы. Горьковатые от привкуса виски, невероятно манящие, от них сложно оторваться. Цезарь смотрит на него молча, тянет ко рту ладонь, и Джостар обречённо жмурится, понимая: испортил всё, что только можно. Может, уже кто-то есть, может, ему кто-то нравится, теперь их дружбе конец, может... Поток мыслей обрывает короткий поцелуй в нос. — Думай тише, ДжоДжо, — с улыбкой советует ему Цезарь, и Джозеф, не веря в то, что слышит, смотрит в зелёные глаза. Зря. В них такой водоворот эмоций, что хочется утопиться. Перед этим хорошенько дав себе по башке за невнимательность. — Я не гей, если что, — потерянно шепчет ДжоДжо за миг до того, как его утягивают в новый умопомрачительный поцелуй, от которого тело вспыхивает, словно будто охваченное пламенем, дыхание сбивается, лёгкие буквально захлёбываются этим знакомым запахом. Цезарь отстраняется от него, облизываясь, а Джостар не может перестать пялиться. Он не девственник, встречался с кучей девчонок, но ни на кого так не реагировал. Ни с кем не возникало этой безумной смеси желания, нежности и привязанности. Всё дело в том, что они друзья? Всё дело в том, что Цезарь — парень? Всё дело в том, что Цезарь... это Цезарь. Тот повзрослевший мальчишка со скамейки, в волосах которого запуталось солнце. — У тебя ещё есть мыльные пузыри? — неожиданно спрашивает Джозеф и получает в ответ удивлённо вскинутую бровь. — Есть. А что? — Погода завтра хорошая, — он пожимает плечами и привлекает друга к себе, положив руки на его плечи. — Погнали в парк. — Это похоже на свидание, а ты же не гей, — поддевает его Цезарь и уже через пару секунд они вновь целуются, забыв и про алкоголь, и про пересдачу, щедро и взаимно делясь друг с другом теплом. Это странно, никогда не думать о парнях, а сейчас сходить с ума от того, как горячие губы одного из них скользят по шее, метят кожу, как широкие ладони сжимают бёдра, как над ухом раздаётся тяжёлое дыхание. ДжоДжо даже не сразу замечает, что дышит так же тяжело, когда задирает чёрную футболку, преграждающую ему путь к внезапно ставшему таким желанным телу. Да, Джозеф Джостар не гей. Просто Цезарь... это Цезарь. И этим всё сказано.