8
24 января 2019 г., 10:22
Эрен долго не мог заснуть. От постельного белья едва уловимо пахло розами. Легкий, дурманящий сознание запах. Эрен его не любил. Можно даже сказать ненавидел. Нет, не запах, а те воспоминания, что он неосознанно воскрешал в памяти.
В поместье, где вырос Эрен, был сад. Гряда широколиственных деревьев простиралась на несколько километров, образуя своеобразную живую стену. В самом центре располагалась небольшая оранжерея. Желтые, белые, красные. Стоило только переступить за порог, как аромат роз моментально начинал дурманить голову.
Ухаживала за цветами дочь садовника. Имя уже стерлось из памяти Эрена. Сколько лет прошло с тех пор, восемь? А может и все десять? Но в памяти отпечатали нежные руки, вечно исколотые шипами, мягкие волосы цвета зари и добрая улыбка. Эрен любил наблюдать за ней, исподтишка. Прятался за низкорослыми кустарниками и большими валунами. Делал вид, что забредал в оранжерею в полнейшем беспамятстве. Красота это места пьянила. Заставляла возвращаться все снова и снова к этим гордым цветам и к доброй ласковой улыбке.
Грянул гром надвигающейся войны. Волна крови захлестнула землю. Из непреступного поместья пришлось спасаться бегством. Дочь садовника так и осталась в оранжерее.
Прошло несколько лет. В сердце Эрена все тлел огонек надежды, что это маленький уголок рая остался не преступным.
Оказалось зря. Война стремительно набирала обороты, унося баснословное количество человеческих безвинных жизней. Жизнь дочери садовницы оборвалась. Из почти сгнившего тела торчало острие стрелы. Стебли роз оплетали ее словно кокон.
В полуразваленной оранжерее стоял противный аромат роз, перемешанный с запахом смерти. От этого «коктейля» все внутренности сжимались, переворачивались, и вкус желчи начинал ощущаться в глотке.
В окне появились первые солнечные лучи. Эрен, словно вампир, перевернулся на другой бок. Яркий свет резал глаза.
Кто-то начал скрестись в дверь, дернул за дверную ручку, и пропал. Через пять минут послышался звон ключей, дверь едва слышно отварилась. Тихо затопали две пары ног.
— Как думаешь, этот здесь надолго?
— Да без понятия. Может на месяц, на два, а может и на полгода. Если не умрет раньше, конечно же.
— Да что ты такое говоришь…. — голос слуги чуть было не сорвался на крик.
— Тише ты, не дай бог этого разбудим.
Эрен слегка приподнял веки, что бы незаметно посмотреть, кто в такую рань решил навестить его «скромную обитель».
— Разбудим, не разбудим. Какая кому, какая разница. Очередная подстилка. Поиздевается немного, а потом покинет дворец, как все остальные… Да не закатывай ты глазища свои.
— Фух. Сколько тебе лет то?
— Сдурел такое спрашивать, только на прошлой неделе отмечали. Или ты не помнишь?
— Да помню, помню. Но я не про это. Хоть ты уже и взрослый, но мозгов…
— Совсем не прибавилось, — перебил писклявый голосок. — Да в курсе я. Все вокруг про это твердят. Такое ощущение, что сговорились. Ты вот признайся, сговорились?
— Да нет, вроде. Просто ты дальше своего носа ничего не видишь.
— Почему это не вижу?! Очень даже вижу…., — голос снова чуть было не сорвался на крик.
— Да тише ты. Второй раз говорю, а на третий возьму у Мирта швейный набор и зашью тебе рот. Ты только учти шить я не мастак, как получиться, так и будешь ходить уродливым.
— Очень даже вижу, — тихо, тихо прошептали сбоку.- Вот одеяло, простынь, гобелен треклятый…
— Да не в этом дело, припадочный. Помнишь, что вечером произошло?
— Помню. На кухню так много персиков привезли, вот думаю взять парочку…
— Дурак, да не про это я.
— А про что? — недоуменно переспросили. — Про Кая ты вроде в курсе. Или нет? Так давай расскажу, что ты сразу не сказал!
— Да слышал, я уже. От тебя, между прочим. Только Кай вчера в обморок грохнулся, когда с этим встретился. Его Высочество вчера таким злым был. Все думали, что прикончит этого омежку.
— Так не прикончил же.
— Ага… А потом закрылся у себя в кабинете. Кларенс только чашки и носил, взад вперед.
— Странно все это.
— То тоже. Странно. Так что думаю, что это не очередная подстилка. Ну или по крайней мере эта какая-то элитная.
Голоса были уже слышимы, когда Эрен вскочил с кровати. Ваза, что стояла на прикроватной тумбочке зашаталась и опрокинулась на бок. Вокруг кровавой розы образовалось мокрое пятно.
