Дьявольски прекрасны

      Открываю слипшиеся глаза. Моя комната, озаренная дневным светом. Привычное уютное помещение вызывает нетипичный ужас. Резко отрываю голову от подушки, из-за чего затылок начинает ныть, а в глазах создается круговорот тьмы, поглощающий все вокруг, оставляя лишь еле заметную точку перед глазами. Но через пару секунд мир снова расцветает своими красками, а осадок сгущается в моем сознании. Встаю и бросаю по-детски наивный жест на окно. Привычная лазурная синева переливает свои оттенки в игривой манере. Чистейший небосвод навевает теплоту в груди, заставляя вспомнить ледяной ветер улицы. Касаюсь шеи, чтобы ощутить привычный холод вернувшегося ошейника. Черный металл подчинительно сжимает горло.       Закрываю глаза, опираясь на стену. Лишь мои дергающиеся пальцы подают признаки жизни. Мой побег — самая огромная глупость в моей жизни. Нет! Это все не зря! Я помог ребенку! Я нашел доказательства правильности слов Фай! Я теперь могу рассказать прошлое друзей! Друзей… Моя семья… Фай… По моей спине электрической искрой проходит дрожь. Своими руками я придавил чужое горло, своими ногами я ушел от своей семьи. Вены под кожей взрываются, все тело становится живой плотью, со звуком я валюсь на пол. Нет! Я не могу бездействовать! Встаю, хоть налитое свинцом тело тянет меня вниз. Тянусь к ручке двери, но не успеваю. Внутрь комнаты входит кукловод. Дрожащие белые ресницы, тонкие напряженные пальцы, грустные блестящие радужки глаз, робкие мелкие шаги, плавные движения. Ты выглядишь напугано, прикрывая лицо серебристыми волосами. В отчаянии падаю на колени, в немой мольбе, протягивая к тебе руки. Ты с привычной мягкой улыбкой подходишь ко мне, позволяя обнять твое тело. Прощаешь? Несмотря на то, что я сделал с тобой? Мой ангел, добрый милосердный ангел. Слезы сожаления льются ручьем из меня. Прижимаю слишком сильно от избытка чувств, причиняя тебе боль. Смиренно терпишь, проводя пальцами по моим волосам. Успокаиваешь меня, начиная легко качаться в стороны.       Я поднимаюсь, чтобы заглянуть в твои глаза, но ты прикрываешь их ресницами. Делаю шаг вперед, но ты пятишься назад, боясь моей близости. Твоя рубашка вьется от необдуманного движения, и я вспоминаю о бинтах. Протягиваю руку, но замираю в сантиметре от твоего тела. — Новые технологии. Почти не чувствую, — с улыбкой отвечаешь ты, — сделаны на основе магии, — объясняешь, но, смущенно наклонив голову, делаешь еще один шаг назад. Просишь разрешения уйти? Я не держу тебя, почему ты ведешь себя так? Тяну пальцы, желая коснуться твоего лица, но ты лишь отрицательно качаешь головой. Я отступаю, позволяя тебе развернуться и выйти из комнаты. Сердце ноет, а мысли наполнены надеждой все исправить. И лишь рассудок осознает, что поздно. Вспоминаю наше немое общение, нелегкую передачу чувств через движения. Твои жесты, твое тело. В моих глазах загорается огонек. Касаться чужих плеч, рук, торса, ног. Сажусь на кровать, уходя в астрал. ***       Пару часов спустя, ко мне заходит Наги. Она ближе всех ко мне из Дьяволов. Ее белая кожа мне так привычна и красива. Она подходит ко мне медленно, пытается понять мое состояние. Дневное солнце заставляет ее голубые глаза щуриться, придавая ей угрюмое выражение лица. — Все знают, что ты непонятным образом снял ошейник и сбежал на двое суток. Объяснишься? — строгие глаза показывают ее решительный настрой. — Я понимаю, зачем ты ушел, но не понимаю, как ты мог позволить себе вернуться.       На эти слова я лишь улыбаюсь и качаю головой. Нет, Наги, это не так. В этом мире нет места Дьяволам. Мы должны быть благодарны, что оказались в этом месте. Я должен быть благодарен, что смог вернуться в этот дом, а не остался умирать на улице. Я дам тебе знать, я расскажу тебе все. — Ты странный в последнее время был тоже из-за побега? — голос Наги с уверенного стал спокойным и уравновешенным, — метался везде, постоянно сидел в задумчивости, редко появлялся на вечернем сборе.       О, моя дорогая подруга, ты видела каждое изменение в моем поведении. Представляю, как страшно было наблюдать за этим. Твой близкий человек начинает неестественно себя вести, скрывая от тебя свои мысли. — Наги, хочешь ли ты узнать свое прошлое? — я как-то дико улыбаюсь, глядя в лазурные глаза. — Конечно, кто бы из нас не захотел, — ты сконфузила, не сразу поняв фразу.       И я вспоминаю, как нежный голос проливал словами чужое прошлое. ***       Все прошло импульсивно. Я искал Дьяволов, которым помогаю в пропитании, ведь на свое место они так и не явились. Грязь, лужи, пыль, серость и огромное количество несчастных располагаются в районе, по которому проходит мой путь. Я поворачиваю голову, когда желтая, подобно солнцу, бабочка касается моей щеки кончиком крыла. Она так прекрасна. Я останавливаюсь, не отдавая отчета в ласковой улыбке коснувшейся моего лица. Несмотря на ужас и гниль вокруг, я могу наблюдать нечто очаровательное перед собственными глазами. Люди вокруг так погрязли в нищете и пороке, что не видят перед собой даже самые милые вещи. А ведь может, этот человек — художник или музыкант, не открывший свой талант. Быть может, это существо дало бы волю вдохновению. Но людям все равно, немногие видят красоту этого мира, но и те слишком хрупкие, слишком ранимые, чтобы остаться живыми в этом мире.       Дьяволы… Какой бы не был талантливый Дьявол, как бы он не трудился, даже если он загонит себя до седьмого каления, он не сможет вылезти из всепожирающей ненависти к ним. Даже мне, уже состоявшемуся на месте кукловоду, нужно ежедневно повышать статус, чтобы мое положение не рухнуло. Люди такие жестокие. Прекрасные Дьяволы стали для них всем: куклами, ничтожествами, грязью. Но Дьяволы — это люди. А люди — это дьяволы. Такой забавный полет слова. Но, если есть правило, есть и исключения. Печальная улыбка расплылась на устах.       Перед моим носом пролетает бутылка и разбивается на множество мельчайших осколков, достигнув земли. Блестящие кусочки стекла подобны сердцам, разбитым о чужую ненависть. Они прекрасны, но уже не смогут быть наполнены даже самым красным вином. Но… к разбитой бутылке подходит молодой Дьявол, взмывает руки над стеклом и крупички образуют собой стеклянную розу. Теперь изумительный цветок стал еще более хрупок. Еще более чудесен. И будет куда обиднее видеть, как он разбивается. Люди убивают их, уничтожают тех, кто дает самым обычным предметам столь прекрасные образы. И все это лишь потому, что они не могут так же, лишь потому, что они бояться прекрасных, необычных и невообразимо хрупких существ.       Крики из окна, из которого вылетела бутылка, усилились, и я обращаю свой взор на потрепанный домик. Смотрю на людей через насквозь открытое окно. Истеричное поведение, резкие действия, бутылка дешевой водки, крики мужчины и женщины. Алкоголики. Да, многие люди, не выдержав трудностей, сгибаются под гнетом туманящего разум спирта. Как глупо, но я не в праве их осуждать. Каждый ищет свой путь, свой подход. Из двери выбегает девочка, вытирающая руками бесконечно льющиеся слезы. Голубые глаза, подобные небу, шелковые темно-синие волосы и превосходная белая кожа! Не больная или замерзшая, идеально белая! Как будто эта малышка перевернутый мир, где посередине белого облака плывут два безграничных неба. Новая вселенная! О, почему она плачет, такой прекрасный ребенок не должен плакать! Не успеваю сделать и шаг, как из дома выходит мужчина. Схватив девочку за волосы и сжав руку в кулак, он насильно тащит ее в дом. Я застываю в немом поражении. И это вы называете… человеком?       Прихожу домой, в попытке успокоить свои эмоции. Было бы незаконно вламываться в дом незнакомых мне людей. Кей и Соул снова спорят о каком-то животном, найденном на просторе книг библиотеки. Но где Мэри? Достаю небольшой пейджер, вводя личный код Дьявола. Мэри сейчас в пекарне. Это такой странный побег? Устав, я решаю дать девушке пару часов на прогулку, направляясь на кухню. Но вновь я не успеваю делать и шагу, как в меня влетает грязная Мэри. Запыхавшаяся и заплаканная она была вся в грязи и различных тухлых продуктах. Ох, приключение из пекарни прошло плохо. Люди готовы унизить даже дитя. Беру Мэри на руки, уходя с ней в ванну.       Уже вечером, когда я, успокоившись, сижу в кресле, а Кей и Соул привычно спорят уже о фруктах, Мэри подходит ко мне. Она встает на колени, она произносит слова не похожие на слова молодой девушки. Она говорит о страхе перед людьми, что парень, которого она полюбит человек, и у нее никогда не будет права и возможности быть с ним. Эта мысль пришла ей из-за людей! Я осознаю, что Мэри вышла из особняка, чтобы увидеть полюбившегося ей человека, но по пути ее любимое платье было испорченно, а ее тело стало сверкать ссадинами! Ее руки, которые она прижимает к туловищу, покрыты синяками. Я не выдерживаю, снимаю ошейник с Мэри, хватаю ее за запястье, я должен поговорить с тем молодым человеком об этой ситуации. Понимающая девушка стыдится своего вида, плачет, просит прощения за свои слова, умоляя остановиться, что она сделает все, что я прикажу, но останется в особняке. Но я накрываю себя маской непоколебимости. Если молодой человек хоть что-то чувствует к ней. Он примет ее такой, какая она есть и успокоит.       Оказываюсь уже внутри пекарни. Я прекрасно знаю человека, часто стоящего подле своего особняка. Молодой парень стоит каждое утро с небольшим букетом полевых цветов для девушки. Увидев нас, он с волнением в глазах подбегает к Мэри. Я начинаю говорить о происшествии. Он не скрывает своего изумления и вины, просит у Мэри прощения за то, что не замечал ее смятений, и дрожащими руками обнимает ее тело. Он говорит ей о том, что подрабатывает в пекарне и еще в паре мест, чтобы накопить денег, и уехать с ней в другую страну, и начать жить вместе. Они встают напротив меня, молодой человек просит меня отпустить Мэри с ним. Я лишь киваю, выходя за стены маленького магазина.       Иду по знакомым кварталам, чтобы освежиться. Так давно не прогуливался по вечернему городу. Из крайнего района раздается взрыв. В голове возникает образ плачущей малышки. Именно там я встретил этого ребенка. Я кидаюсь в сторону, бежать мешают высокие каблуки и длинный плащ путается в ногах, это стремление вызывает во мне необыкновенную ностальгию, но я продолжаю двигаться в сторону шума. Уже дойдя до нужного дома, я глубоко дышу. Но ужас от представшей перед моими глазами картины заставляет замереть кровь в жилах. Обломки дома лежат вокруг плачущей девочки, а куски плоти и крови окрашивают стены соседних домов и оголенный пол. Малышка сделала выброс энергии, уничтожив дом и убив родителей. Никто не решается подойти к опасному Дьяволу. Девочка дрожит от холода и в ее глазах блестит отчаяние, смешанное с непониманием. На моих устах расплывается нежная улыбка, мои глаза наполняются заботой, и я плавными спокойными шагами подхожу к девочке через окровавленные обломки. Стук каблуков доносится до ребенка, и детские глаза с простым искренним страхом и недоумением смотрят на мои сверкающие под луной волосы. Сажусь перед малышкой на корточки. — Как твое имя, дорогая? — голос наполняют ласковые нотки. — Наги, — на пухлых белых щечках появляется розовый румянец, а страх уходит на второй план. — Пойдешь со мной, Наги? — от доброты глаз, ребенок расплывается в улыбке, а мои теплые ладони поднимают ее на руки. Я укутываю замершего ребенка в плащ. Нужно поторопиться отогреть ее.       В особняке я появляюсь пугающей тенью. Моя рубашка, окрашенная кровавыми пятнами, заставляет жителей особняка замереть. А когда я переступаю порог с девочкой, за моей спиной сверкает молния, и на пару с громом начинает лить ливень. До чего жуткая сцена предстает перед двумя детьми. Вешаю на крючок собственное пальто, подхватываю девочку, относя ее в ванну. Оказавшись в теплой воде, ребенок расслабляется. Я мою ей волосы, Наги послушно закрывает глаза, протираю белоснежную кожу, обрабатывая каждую ранку. На ней многочисленные следствия побоев. Бедняжка, теперь я понимаю, почему ее сила вышла из-под контроля.       Позже я отношу девочку к двум мальчикам, нашедшим компромисс в приятном вкусе фруктов и рассуждающим о скорости гепарда. Малышка падает подле Соула, из-за чего тот резко отодвигается. Брюнет не любит незнакомцев. Кей от неожиданности бежит в мою сторону, прячась за ткань брюк, должно быть поддался резкому движению Соула. Наги, недовольная реакцией Дьяволов, с расстроенным лицом идет ко мне, раскрыв руки, в просьбе поднять ее на руки. Кей, подумав, что так Наги показывает свое дружелюбие, поддается вперед, обнимая малышку. Удивленная и растроганная девочка, утыкается в плечо, крепко цепляясь в детскую майку красноглазого Дьявола. Довольный собой ты понимаешь взор своих кровавых очей. Я уплываю в этой пульсации чувств. Твои глаза подобны рассвету и закату. Порой я боюсь, что эти глаза слишком много значат для меня. Я счастлив, что вы подружились, Наги, Кей, Соул. ***       Плечи голубоглазой девушки подрагивают, но ее лицо беспристрастно смотрит прямо перед собой. Посидев пару минут, девушка оживает, вскакивая со своего места. Я направляюсь за ней, напуганный непредсказуемостью подруги. Наги идет в последнюю комнату коридора, принадлежащую кукловоду. Но дойдя до нее, она резко останавливается. Дьявол хватает ручку, но, сконфузившись, отстраняется от двери. Девушка взмахивает руку, робко сжимая пальцы для стука. Выдержав минутную паузу, она стучится в неподвижную дверь. По ту сторону раздается спокойное, наполненное прохладой: «Войдите». Наги тут же толкает дверь, влетая в комнату. Фай сидит на кровати с книгой в руках, девушка падает на колени перед Дьяволом. Пораженный кукловод вскакивает с кровати, теряя всю свою собранность, в попытке поднять брюнетку с колен. Но Наги обвивает руки вокруг тонкой талии, и, плача, скрывает слезы в одежде кукловода. А возможно, мне лишь показалось? Беловолосый Дьявол поднимает взгляд на меня, и находит ответ, который ищет. Она узнала свое прошлое. Тонкие пальцы перебирают темно-синие волосы, а Наги все крепче цепляется за чужое тело. Эта сцена смешивает все чувства, вырывающиеся из меня. Меня умиляет эта немая благодарность, которую показывает Наги. Сердце посылает импульсы по всему тела, а глаза щурятся из-за выплывающей улыбки. Но глупая ревность учащает пульс, заставляя мое лицо гореть, а мысли сжигает адовым пламенем.       Через полчаса, Наги все же отпускает кукловода, вставая с колен. Уверенные глаза пытаются проникнуть в мысли другого Дьявола, но теряются в пелене искренней заботы. И Наги расплывается в ярко выраженной улыбке, поворачивает к выходу и, пройдя мимо меня, скрывается в коридоре. Я закрываю дверь, чтобы не упустить царящую в комнате атмосферу. Смотрю на широкое окно, за ним уже наступила ночь. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть красоту темноты. Из комнаты кукловода открывается вид на город, из множества домов горит свет, и эти маленькие светлые образуют собой новое небо. Детский смех раздается из окон, которые светят ярче звезд этой ночью. Полная луна озаряет ночные улицы, по которым гуляют молодые пары, наслаждающиеся ночной прохладой. А еле заметные звездочки подражают яркому сиянию ламп в домах. Это навевает на меня неопределенные светлые чувства.       Когда я отрываю взгляд от прозрачного стекла, отражающего яркие огоньки улиц, я замечаю перед глазами белый подол. Передо мной стоит Фай. Кажется, она дышит глубже обычного, даже при наборе функций, бинты все же сжимают легкие, мешая вздохнуть полной грудью. Заметив мой взгляд леди начала плавно водить плечами из стороны в сторону, создавая подобие танца, ее отросшие волосы развиваются волнами. Я несдержанно улыбаюсь странным движениям. Увидев одобрение, девушка кружится, ее волосы взметают вверх, создавая подобие крыльев, подол окружает Фай, идеальным кругом. Одна рука Дьявола поднимается, а вторая тянется вниз, придавая телу наклон, а фигуре загадочного очарования. Закончив кружиться, девушка начинает шагать в стороны, сбрасывая тяжесть с головы. Подойдя к зеркалу, она поворачивает его. Одна из стен исчезает, подобно иллюзии, а Фай, маня рукой, зовет за собой.       За открывшимся проходом оказывается лестница, по которой я и поднимаюсь. Переступая каждую ступеньку, я оказываюсь на крыше. Моя леди уже сидит, улыбаясь ночному небу. Ее руки накрывают оголенные плечи, в надежде согреться. Увидев меня, она встает, раскрывает руки, выпячивая полную грудь. Поднимая кисти вверх, она глубоко вдыхает, а при выдохе она поддается вперед, переваливаясь за пределы крыши. Я за секунду преодолеваю расстояние между нами, перехватывая ее за талию. Беру Фай на руки, быстро унося ее внутрь особняка.       Кладу девушку на кровать, та лишь грустно улыбается, закрыв глаза. — Зачем? — поражаюсь пониманию, что эта первая фраза Фай за весь день. Улыбка исчезает с ее лица. А из края глаза пробегает слеза. Я в ожидании ответа смотрю на кукловода пару минут, и, прислушавшись к мерному дыханию, понимаю, что Фай уснула.       Почему ты хотела сделать это? К тому же у меня на глазах. Ты действительно думала, что я позволю тебе это? Гнев гоняет кровь в моих жилах. Из-за чего разум мутнеет от дыма внутреннего пожара. Ты понимаешь все, но не понимаешь моих чувств? Или ты думаешь, что я ошибаюсь в понимании собственного я? Но я не позволю тебе сделать подобную глупость. Пусть это эгоистично, но ты будешь жить для меня. Я не позволю никому отнять тебя у меня, когда я наконец ушел от смятения и пришел к гармонии. Даже если тебе это не нравится, даже если ты разлюбишь меня и полюбишь другого, ты уже привязала меня к себе, я могу чувствовать каждое легкое изменение твоего настроения. Ты уже убедилась в этом, опоздай я на секунду, я бы потерял тебя. Поднимаюсь с твоей кровати, и, спустившись в сад, открываю дряхлый сарай. Беру веревки, сжигая их в контейнере. Спускаюсь в подвал, забираю лезвия и выкидываю их в мусорный бак на улице. Проходя мимо кухни, я внимательно смотрю на ножи. Нет, ты не сможешь убить себя, думая о чувствах Леи, которая режет этим ножом. Снова возвращаюсь в твою комнату. Я уберу все, чем ты можешь покалечиться. Я возьму твою жизнь под полный контроль. Если будет нужно, я даже буду вести переговоры вместо тебя, но тебе не спрятаться от моих кровавых глаз. Сладких снов, мой ангел, ведь ты будешь жить, пока мы не умрем в один день. На устах играет сумасшедшая улыбка.

Такова моя любовь к тебе.