Трудно быть влюбленным

Максим вылетел из квартиры, будто ужаленный в одно пикантное место. В душе бушевала такая ярость на этого козла, что он готов был отдать почку за возможность оказаться рядом с ним в сию секунду. Но такой возможности ему никто не предоставлял, а с каждым пройденным метром ярость трансформировалась просто в злость, потом – в обиду и раздражение, а уже возле самого здания универа Макс смотрел в глаза удивлённому Косте и понимал, что ни хрена он не станет бить ему рожу и ссориться. Хотелось просто обнять, что ли, почувствовать тепло его тела и сильные руки вокруг талии. Чтобы прижимали к себе и молча обещали всегда быть рядом. — Ты меня убивать сразу будешь или поговорим? — Костя сразу заметил белокурую шевелюру, стоящую у ворот. Он помахал одногруппникам и, засунув руки в карманы, подошёл к другу. — Ещё недавно я хотел тебя накормить той мишурой, что ты навесил у нас в комнате. — А сейчас? — А сейчас не знаю. — Прогуляемся? — Куда? — В кино? — Малышев, мне жаль твоих девушек. Ты банальный как бублик. — Какой есть. И… почему бублик? — А хрен его знает. Что за фильм? — Титаник, — хохотнул Костя, а Макс закатил глаза. — Отлично…

***

Сопливая мелодрама с печальным концом – так Максим думал о «Титанике». И ни за какие коврижки не пошёл бы на него в кинотеатр, если бы… если бы его не позвал Костя. Малышев же был тоже не в особом восторге от киноэпопеи, но отпускать Макса не хотелось, а предложи он пойти, например, в кафе, то разговора было бы не избежать. А так… И друг под боком, и разговаривать нельзя, кино же… В итоге, парни молча дошли до кинотеатра, Костя, как кавалер, взял билеты, а Макс плюнул на этого джентльмена и набрал попкорна и колы. — Это чтобы не выпендривался, — хмыкнул он и протянул Малышеву ведёрко. Костя смотрел на экран не мигая. Только не оттого, что оторваться не мог – героев он вообще не замечал, его мысли были лишь о том, что делать дальше. Извиниться за свою тупость и эти сердечки дурацкие? А может, предложить снова встречаться? И вновь получить отказ? Этого он боялся больше, ибо и так оскорблённое самолюбие ещё одного фиаско не выдержит. Да и, в конце концов, как это у парней происходит? Так же как и с девчонками? Макс же смотрел, как туго в голове у друга проходит мыслительный процесс, видел, как он устало прикрывает глаза, как сжимает подлокотник и тяжело сглатывает. Сам Максим тоже нервничал. Чувствовал себя истеричной сучкой, которая закатывает скандал из-за пустяка. А ещё думал, что если посмотреть на Костин сюрприз с другой стороны, то это даже мило. Ведь он старался ради него. Не спал полночи и даже Дара припахал. А ещё… ещё он понимал, что рядом сидит всё тот же Костя Малышев. Его друг, сосед и любимый человек, который был рядом в последнее время, который всегда поддерживал и помогал. И всё так же Макс облизывал губы, борясь с желанием прикоснуться ими хотя бы к его щеке или к виску и почувствовать тепло его кожи. Максим видел, как Костя время от времени перебирает пальцами, стуча неслышно подушечками по деревянному подлокотнику, и осторожно, боясь спугнуть, накрыл его руку своей. Костя напрягся, пытаясь понять, разобраться в ощущениях. Приятно? Да, однозначно. Макс не в первый раз его касался. Они часто дурачились, обнимались в шутку или Максим просто так мог подойти и улечься Косте на колени, когда они вместе смотрели фильм, но это прикосновение казалось ему совсем новым. Будто каждая клеточка на руке стала в сто раз чувствительней, и теперь прикосновение друга вызывало непонятные мурашки от кисти до пяток. Но Макс больше ничего не делал. Просто накрыл немного холодную руку, согревая своей, и расслабился в кресле. Ему казалось, что рука Кости хоть и была холодной, но всё равно грела. Душу грела. И не надо было ему в тот момент больше ничего. Он и не смел надеяться на что-то большее. Но Костя решил иначе. Он разглядывал такое знакомое, родное лицо, немного опущенные светлые ресницы, прямой носик и тонкие губы… И… сам не понял, когда склонился над распахнувшим глаза Максимом, как провёл почти невесомо рукой по гладкой щеке и как прислонился к его губам в медленном поцелуе. Он не спешил. Просто целомудренно прикасался, прислушивался к ощущениям, а когда Макс совсем отошёл от шока и ответил, то углубил поцелуй, лаская губы друга языком, играя, нежно и сладко, но совсем не пошло. Так, как бы целовались люди, которые уже давно состоят в отношениях. Не намекая на страсть, желание, а просто радуясь и наслаждаясь, что близкий человек рядом.

***

Кино закончилось для них совершенно неожиданно. Максим не мог нарадоваться и каждый раз, как только Костя отрывался от него, чтобы перевести дыхание, он хватал его за шею и притягивал к себе. И прикрывал глаза, и водил рукой по груди Малышева, хоть и через тонкую футболку, но он чувствовал, как бьётся его сердце, и млел от взаимных прикосновений. Несмотря на полчаса нежных лобызаний, из кинотеатра они вышли совершенно спокойные и не возбуждённые. Костя об этом и не думал. Он пытался унять в душе сражение новых и старых уставов. Одни вопили о неправильности происходящего, вторые лениво вертели пальцем у виска и доказывали, что если ему было хорошо и комфортно, то чего, собственно, париться. Максим же был слегка обескуражен. - «Это ненормально», — думал он, когда шёл рядом с Костей и понимал, что полсеанса целовался с человеком, в которого вот уже больше года влюблён, и… совершенно его не хочет. Хотя, нет, хотел, конечно, но не близости физической. Больше хотелось просто прийти домой, попить вместе чаю и залезть под одеяло на диване перед телеком. И чтобы Костя перебирал его волосы и массировал затылок. А Максим бы подобно кошаку мурчал, медленно засыпая под тихий бубнёж телека. — У меня ещё консультация сегодня. Ты домой? — Да. — Я буду часа через два. Думаю, нам таки стоит поговорить… Макс только кивнул и, подарив другу лёгкую улыбку, пошёл домой, признаваясь сам себе, что даже немного рад, что Костя не пойдёт с ним. У него было целых два часа, чтобы понять, что это, чёрт подери, за херня у него в голове происходит.

***

А дома ждал сюрприз. Макс, только ступив на порог, удивлённо округлил глаза и чуть не присвистнул, когда на него уставилась знакомая мордашка. Марк был одним из немногих парней Максима, который не считался полным мудаком, после разрыва отношений. Правда, там и отношений у них особых не было. Максима бросил очередной ухажёр, Марк оказался рядом. Итог — секс. Потом ещё пару раз – для закрепления результата и взаимного удовольствия. Они прекратили свои встречи после того, как Максим нашёл себе нового бойфренда. Не было ни обид, ни истерик. Вопреки тем сумасшедшим ночам, что они проводили вместе, сильных чувств у них так и не возникло. У Макса, потому что сердце было уже занято Костей, а Марк… Максим вообще думал, что он был той редкостной сволочью, которая не в состоянии кого-то полюбить. Нет, он не считал, что Марк был уж полным дерьмом. Даже наоборот. Он весёлый, красивый, умный, и чего уж таить — офигенный любовник, но и бабником был неимоверным. Марк не стремился к популярности, не имел слишком близких друзей и не пускал никого в свой тесный мирок. Он не был лицемером, говорил то, что думает, и добивался всегда своих целей. За это Максим его даже уважал. Но вот когда увидел старого знакомого в своей квартире, да ещё и, как оказалось, этот знакомый претендовал на Дара, то под ложечкой неприятно засосало. Знаете, то чувство, когда человек тебе в принципе нравится, но вот раз, и делает такую хрень, что сразу меняет мнение о себе. Макс мало верил в то, что Дар догадывается о планах Марка, ещё он мало верил в то, что его друг переметнётся на другой фронт, но… ещё Марк был очень упёртым, и это с лихвой перекрывало все сомнения. «Мда… — думал Максим, падая на кровать и вглядываясь в потолок. — В опасности твоя задница, Дарушка. В опасности». Макс Изотова любил как брата. И зная, как это быть геем, родному человеку такого не желал. Трудно это, особенно в стране, в которой они живут. Вначале он даже думал позвонить Косте и попросить помощи, а потом понял, что Малышев скорее всего просто ворвётся в комнату и набьёт Марку рожу. В результате, Максим, сорвавшись с места, решил просто элементарно включать придурка и мешать Марку исполнять свои планы. И в голове уже созрело пару поводов, чтобы заглянуть к ним в комнату, только он и подумать не мог, что Дар так слаб и у него, вместо банального: — А сколько время? А то телефон сел, — мимо воли вырвется: — Херассе физика! — когда увидел почти лежащего на кровати друга и нависающего над ним парня, рьяно вылизывающих друг друга. А потом был какой-то дурдом. Парни отпрянули друг от друга, Марк успел раз двадцать за пару секунд убить Максима взглядом, после чего подорвался и со словами «Мне пора» убежал, оставив моргающего и красного как рак Дара сидеть на диване, чтобы он через минуту подскочил, схватил в коридоре куртку и выскочил в подъезд, выкрикивая напоследок, некрасиво тыча пальцем и заикаясь: — Ты! Ты, бля, заразный! Максим смог выдавить только скупое: — Чего?! — и прислониться плечом к стенке, пытаясь понять – он сейчас друга спас или потерял?

***

Костя пришёл, как и обещал, через два часа и застал Максима на диване в их комнате, укутанного в одеяло и с ноутом на руках. Он сосал леденец на палочке и, кажется, даже не услышал, как Малышев вошёл в квартиру. Костя на мгновение даже залюбовался: такой уютный и домашний. — Привет. — Привет, — Макс улыбнулся прямо с конфетой во рту, по губам потекла слюна, и Костя мимо воли засмеялся, наблюдая, как смущённый друг пытается её вытереть. — Это ты так соблазняешь? — Нет, обычно я это делаю по-другому, — он встал со своей кровати и медленным шагом приблизился к Малышеву. — Хочешь показать? — А ты хочешь увидеть? — Максим смотрел на Костю снизу вверх, немного прищурив глаза, облизывая сладкие от конфеты губы. Он осторожно коснулся его груди, потянул руку вниз, оглаживая живот, и опустил на бок, притягивая ближе к себе так, что Костя мимо воли охнул от резкого движения. — Думаю, это будет незабываемо, — подыграл Костя и наклонился, чтобы поймать в плен сладкие губы, чтобы еле слышно застонать, чувствуя любимый вкус колы, когда Макс нетерпеливо скользнул ему в рот юрким язычком. Косте нравилось целоваться с Максом. В нём не было привычной женственности, как у девушки. Его губы немного грубовато ласкали, поцелуй был напорист, а руки, обнимающие за талию, непривычно гладили поясницу. И Костя немного напрягся, пытаясь приспособиться к новым ощущениям. В его голове всё так же не укладывалась мысль, что он мало того, что целуется с парнем, так к тому же это Макс. Его Макс. Тот, которого он несколько раз вытаскивал с того света, тот, который плакался ему на качелях, тот, кого хотелось защитить и отгородить от всех уродов на планете. Максим же, прикрыв глаза, пытался расслабиться. Он чувствовал напряжение Малышева, он ощущал под пальцами, как напряжены его мышцы, и, прислонившись к груди, мог слышать, как быстро бьётся сердце друга. Впрочем… его сердце билось не медленней. Несмотря на то, что любимый человек был рядом, целовал его, обнимал и, кажется, был настроен идти до конца… Макс чувствовал себя не в своей тарелке. Руки сковывала непонятная робость, стыд, которого, казалось, у Максима отродясь не было, не давал открыть глаза, а в душе таилось пока не изведанное, странное чувство, название которому он ещё не придумал. Но… разве не этого он хотел? Встречаться с Костей? Разве не о нём он мечтал каждую ночь? Разве не закусывал ребро ладони, чтобы во время оргазма не выкрикнуть его имя? Что же тогда? Максим не знал. Но понимал, что отказываться глупо. Он столько к этому шёл, столько страдал и вот, сейчас, когда его заветное желание осуществляется, он будет слушать какие-то страхи? Он решил идти напролом. Поцелуй становился всё более страстным, руки шарили уже под футболкой Кости, то и дело, между прочим, соскальзывая на упругий зад, но потом сразу поднялись вверх, огладили обнажённый живот, грудь и потянули ненужную тряпку вверх, снимая и отбрасывая куда-то в угол. Костя не сопротивлялся, он не знал, что именно делать, как действовать. Он просто шёл на поводу у распалившегося Макса, который уже прижался к нему всем телом, успел и с себя чуть ли не сорвать рубашку, расстегнуть джинсы, уже потянулся к штанам Малышева и, не прерывая поцелуй, боролся с непослушной пуговицей. Костя попытался ему помочь, опустил руки, но Макс только сильней прижал его к стене, что-то даже зарычал и с силой вцепился в нижнюю губу друга, заставив его почти вскрикнуть и отрезвиться, сбросить пелену и, распахнув глаза, увидеть взбешённого Максима, больше похожего на маньяка-насильника, чем на соблазнителя. — Макс… — Костя даже испугался немного, когда друг не отреагировал на его слова. Он продолжал вылизывать Костину шею, оставил пару засосов, а руки всё так же на джинсах проигрывали войну с пуговицей. — Максим, Макс… — но он не слышал – спустился губами по обнажённому торсу, к ямке пупка, и резко дёрнул проклятые штаны вниз. Костя не был худышкой и, в отличие от Максимовых джинсов, держащихся на честном слове, носил обыкновенную классику, снять которую можно было, только нормально расстегнув. — С-с-с, — зашипел он от внезапной боли. Твёрдая ткань больно сдавила бока и он, не выдержав, схватил Макса за плечи и поднял. — Да что с тобой? Максим не смотрел ему в глаза. Он загнанно дышал и, опустив голову, тихо всхлипывал. — Макс… — шептал Костя, совсем обескураженный таким перепадом настроения. — Маленький, ты чего? — Это какой-то пиздец, Костя, — пробубнил, спустя минуту, он и медленно обернулся, чтобы сесть к себе на кровать, подтянуть ноги и обнять их руками. Костя, кажется, начал догадываться о причине, повергшей в шок Максима. Сам нечто подобное чувствовал, но уточнить всё же решил: — Почему? — он сел рядом, на расстоянии всего в пару сантиметров. Так, чтобы получилось слышать его дыхание, но не прикасаться. — Я не понимаю… Я тупо не понимаю… Может, у меня проблемы? Может, у меня внезапно началось помутнение рассудка или преждевременная импотенция? — Что? — импотенция Костю смутила, и он наклонил голову, чтобы заглянуть парню в глаза, но тот резко поднял голову и уставился на Малышева. — Я тебя не хочу. Понимаешь? Я сто раз представлял, как это будет, а сейчас… Сейчас как… как со старшим братом трахаться собрался! Чёрт тебя подери, Малышев! Костя не без облегчения вздохнул и откинулся на спинку дивана. Напряжение, сжавшееся тугой пружиной отпустило, когда он понял, что не один такой придурок. И Максим чувствовал то же самое, что и он. Разве что Макс для него был младшим братом… Максим же от такой реакции Малышева затих и лишь хлопал ресницами, готовый позорно заплакать от непонимания и обиды. Но Костя просто схватил его за руку и, притянув к себе, уложил на грудь, зарываясь пальцами в мягкие волосы: — Мы два идиота, дружище, — сделал он вывод. — Почему два? Ты-то что? Это я тебя в это втянул. — Знаешь, просто мы неправильно поняли наши чувства, — тихо шептал Костя. — Объясни, — Максим, подняв голову, разглядывал умиротворённое лицо соседа. Тот прикрыл глаза, а на роже блуждала такая блаженная улыбка, словно он только что познал смысл жизни. — После твоих вывертов с суицидом, я настолько боялся за тебя, что пытался уберечь от всего на свете. Честно, я даже на Дара иногда злился, если он тебя нагружал. И эти парни твои, уроды, я с таким удовольствием ломал их носы. И мне казалось, что я смогу защищать тебя постоянно, а потом… потом появился он. Тимур этот… И ты тогда у бара со своей речью и хуком справа. Я тогда охренел в корень, думал – галлюцинации. Только от глюков потом синяки не остаются. — Прости… — Сам виноват. Ты даже мало врезал мне. Я просто когда увидел тебя с ним, как с цепи сорвался. Думал – убью нахер, а потом эта сцена в парке… В общем, я решил, что смогу встречаться с тобой и тогда точно никто тебя не обидит… — Ты так меня любишь? Я польщён, — хихикнул Макс и ойкнул от прилетевшего от Кости подзатыльника. — А со мной-то что, психолог местного разлива? Я же на тебя слюни пускал ещё с первого дня. — Да не на меня, а на внешность ты слюни пускал, — улыбнулся Костя. — Вот сейчас сам подумай, когда именно ты понял, что хочешь не просто со мной переспать? — После того, как таблеток в первый раз нажрался… — ответил Макс после пары минут раздумий. — Во-от, вывод сам сделаешь? — То есть, ты хочешь сказать, что всё это время я сам себя обманывал? И дрочил я, ты хочешь сказать, тоже не на тебя?! — Стоп, стоп, — Малышев выставил вперёд руки в защитном жесте, когда Макс взвинчено вскочил на ноги. — Давай без этих подробностей. Просто я всегда был рядом, ты чувствовал поддержку с моей стороны и благодарность и симпатию перепутал с любовью. Макс ошарашенно моргал, отрывая и закрывая рот. Ему с трудом удавалось принять то, что всё это время он был полным идиотом. — Но Дар тоже был рядом… — Дар не привлекал тебя как сексуальный объект. — Ты самоуверенный козёл, Малышев. Думал не говорить, но сейчас ты меня вот ни капельки не привлекаешь в этом плане. У меня даже не встал, когда мы целовались. — Знаешь, это даже в какой-то степени обидно, — задумчиво произнёс Костя и засмеялся, когда в голову прилетела подушка.