Двадцать ступенек до тебя

      Дождь застал Джона Ватсона врасплох уже на подходе к дому. Мужчина надеялся завершить свой привычный вечерний патруль до магазина и обратно, пока не разыгралась непогода, но тяжёлые мрачные тучи, грозно нависшие над Лондоном, имели на этот счёт своё мнение. Они словно только и ждали момента, чтобы выставить Джона неудачником и идиотом. Напомнить ему о словах, что так любил повторять огрубевший от невыносимой скуки Шерлок.       Идиот.       Не более чем полчаса назад Шерлок Холмс снова употребил этот термин в адрес друга — ядовито, колко, намеренно задев за больное — и безграничное, казалось, терпение доктора Ватсона лопнуло. Он не ругался, не кричал, не бросался на Шерлока с кулаками, хотя вполне возможно, что тот как раз и добивался от Джона привычного проявления эмоций.       В этот раз всё было по-другому.       Мужчина странно молчал, и если бы Холмс был хоть чуточку повнимательнее к своему другу, то непременно бы заметил, как потускнел его взгляд и опустились плечи, как на его и без того уставшем лице залегли глубокие тени, как… Как Джон впервые за долгое время тяжело опустился на ногу от вернувшейся на миг знакомой боли. Она продолжалась всего мгновение, но этого хватило Ватсону, чтобы быстро накинуть куртку и в гробовом молчании покинуть квартиру, мысленно проклиная Шерлока и свои чувства к нему.       Разумеется, мысль о зонте в тот момент была в голове лишней.       Джон не помнил, когда именно началось его помешательство на Шерлоке Холмсе. Быть может с первого дня их встречи, или с того ужасного случая в бассейне, или с чашечки кофе в Дартмуре, или… Вариантов было много, но Джон не решился бы твёрдо назвать любой из них верным. Во-первых, Джон не видел в этом смысла. А во-вторых, мужчине уже не нужны были лишние доказательства того, что он, как мальчишка, влюбился в самого невозможного и самого гениального человека на свете.       Что самое интересное, Джон видел в своей заинтересованности Шерлоком вполне обоснованную логическую основу. Ведь детектив давал ему всё, о чём он мог только мечтать: бурлящий в крови адреналин от очередной погони, регулярное эмоциональное и физическое напряжение, напоминающее о том, насколько ценны даже малейшие мгновения жизни, а самое главное — стойкое ощущение того, что он, Джон Ватсон, занят поистине полезным делом. Ему было комфортно с Шерлоком, он чувствовал, что живёт полной жизнью рядом с ним. Ни с одной женщиной Джон не испытывал даже половины этого. Так что здесь удивительного, что в один прекрасный момент он перестал видеть в Шерлоке просто друга и гениального коллегу и проникся к нему более глубокими чувствами?       Но как бы то ни было, это открытие мало способствовало успеху операции по соблазнению Шерлока. Если точнее, совсем не способствовало.       А если говорить совсем начистоту, то никакого плана по соблазнению у Джона не было.       Он уважал личный выбор каждого человека, а в особенности — Шерлока, поэтому не собирался навязываться или ещё хуже навязывать ему свои чувства. Они могли запросто отпугнуть Холмса, и Джон прекрасно понимал, что это была бы самая безобидная реакция из всех возможных. Поэтому Ватсон предусмотрительно молчал и старался вести себя с Шерлоком как обычно. Вот только во время сегодняшний ссоры что-то неожиданно пошло не так, и Джон позволил своим чувствам взять верх над разумом больше, чем всегда.       И теперь страшно жалел об этом.       От одной только мысли о том, что наблюдательный Шерлок вполне мог заметить в его поведении непривычные тенденции, становилось дурно. Это значило бы, что Холмс сначала прибегнул к своей невероятной дедукции, напрочь раскрывая тщательно оберегаемые Джоном секреты, а затем растоптал в пух и прах его чувства голыми фактами и неопровержимыми аргументами. В конце концов, всё закончилось бы тем, что Шерлок начал презирать Джона и очень быстро избавился от него, как от провалившегося эксперимента.       Тогда Джон снова остался бы один с навязчивым ощущением бесполезности внутри. И это его совсем не радовало.       Окончательно продрогнув под дождём, Джон прибавил шаг и вскоре миновал две ступеньки у входной двери, отделяющие его от Шерлока. Вода капала с куртки и волос Джона, скатываясь под воротник и неприятно охлаждая кожу, но это мало волновало его. Ватсон думал лишь о том, что скажет Шерлок, если его худшие страхи подтвердятся. Возможные слова друга вполне ожидаемо были далёкими от обнадёживающих и оптимистичных, поэтому поднимаясь по первой лестнице, Джон уже заранее планировал свой переезд.        «Что ж, — обречённо думал мужчина, в нерешительности остановившись на площадке между первым и вторым этажом, — ещё девять ступенек, и тогда всё станет ясно».       На второй лестнице, на самой последней — двадцатой — ступеньке Джона ждал сюрприз.       Шерлок стоял на самом верху, тяжело опустившись ладонями на перила, и смотрел на Джона долгим, словно бы извиняющимся взглядом. Ватсон так и замер внизу с полными пакетами в руках и ощущением нереальности происходящего в груди, потому что — Боже упаси — Шерлок ещё ни разу не шёл первым на перемирие после подобных ссор. Это могло значить только одно.       Он всё-таки раскрыл Джона.       Стараясь не паниковать и не тушеваться перед Шерлоком, Джон набрал в грудь побольше воздуха и уже собрался подняться выше, как вдруг его остановил странно тёплый и низкий голос:       — Я попросил миссис Хадсон заварить горячий чай. Подумал, он поможет тебе согреться.       Сердце заполошно зашлось в груди, грозясь в любую секунду вырваться наружу, предательский румянец едва не выскочил на щеках. Джон не знал, как реагировать на подобное заявление, не был готов к такому неожиданному повороту событий. Поэтому сказал первое, что пришло в голову:       — Неужели всё, что меня отделяло от тебя — это двадцать ступенек?       — Теоретически они отделяют и сейчас, — в своей манере начал Шерлок, — ведь ты так и не поднялся наверх и не достиг последней.       Джон не мог понять, чего хотел в этот момент больше — плакать или смеяться. Он так боялся реакции Шерлока на свои чувства, что, не встретив никакого неодобрения и сопротивления, оказался совершенно сбитым с толку. Более того, настрой Холмса явно свидетельствовал о его искреннем участии, лёгком беспокойстве и что самое удивительное — неожиданной заботе.       Поддавшись соблазну, словно одурманенный, Джон прошёл последнюю лестницу и остановился в футе от Шерлока. Тот довольно резко оторвался от перил, забрал у Джона пакеты, чтобы тут же убрать их в сторону, и с победной улыбкой сказал:       — Вот теперь твоё утверждение оказалось верным, Джон.       Окончательно Джон Ватсон убедился в том, что сегодня всё было совершенно по-другому, когда сухие тёплые губы Шерлока накрыли его собственные, а длинные пальцы зарылись в холодные мокрые волосы, посылая по телу свору мурашек.       И лишь чашка остывающего чая на столике напоминала о том, что в квартире 221B всё осталось по-старому.