Эклипса никогда не лжёт

— Здравствуй, любовь моя. Мы дома, — говорит Эклипса и крепче прижимает к себе дочь. Глобгор, конечно, не отвечает, но это временно. Стук туфель звонко разносится по всему замку, когда она медленно подходит к кристаллу, в который он заточён, и поднимает палочку. Надо признать, члены комиссии поступили тогда очень рассудительно, первым делом отобрав у неё палочку, ведь с ней магический кристалл не значит для Эклипсы абсолютно ничего. Стоит только произнести одно простое заклинание, и он начинает потихоньку таять. Медленно, конечно, но она ждала этой встречи столько, что несколько минут теперь кажутся мгновением. Использовать наконец магию так приятно, что пики на щеках становятся тёплыми. Ей до дрожи в пальцах хочется сделать ещё что-нибудь, колдовать бесчисленное количество раз, снова и снова, и она одним взмахом убирает все обломки. Ощущение палочки, крепко зажатой в ладони, слова заклинаний, сами собой вылетающие изо рта — всё это кажется непривычным, давно забытым, но от этого не менее чудесным, чем раньше, когда палочка была жизненно необходимой, и Эклипса до последнего старалась вытянуть её из рук Гекапу. И поэтому её невероятно изумляет то, что Стар сама так быстро решила отдать ей палочку. А способность принцессы взять себя в руки и подумать не только о себе, но и о других после того, что она пережила, и вовсе вызывает восхищение. Бедная девочка потеряла мать, пытаясь спасти жизни своих друзей, родных и вообще всех, кто был на Мьюни, и чуть не погибла, сражаясь с огромным монстром (Эклипса никак не хочет называть монстра Метеорой, не желая смешивать его с крохотной дочкой у неё на руках). А теперь она наверняка боится взять на себя ответственность за королевство, потому что считает себя недостойной трона. Только из-за того, что её пра-какая-то бабушка заняла престол вместо законной наследницы. Да ещё и случайно. Казалось бы, сущий пустяк, но не для Эклипсы, семью которой этот пустяк разрушил почти до основания, и не для Метеоры, которую он лишил нормальной жизни. Для Стар это почему-то тоже слишком важно. Эклипса помнит её лицо в тот момент, когда она осознала правду, и точно знает, что это сломало её уютный волшебный мирок похлеще всяких злодеев, пытавшихся её уничтожить. Эклипсе невероятно её жаль, и она очень хотела бы на самом деле стать её пра-какой-то бабушкой или хотя бы утешить её, честно. Ведь Стар — чудесная девочка. Она храбрая, веселая и талантливая. Она хорошо относится к людям и защищает монстров. Она всего этого не заслужила. Но Эклипса также понимает, что для неё все сложилось наилучшим образом. Стар, измученная чувством вины, сама отдала ей палочку. И много чего ещё может сделать, если правильно попросить, и поэтому Эклипсе абсолютно не жаль, что так получилось. С другой стороны, когда Стар считала её своей родственницей, она куда больше ей доверяла и даже заходила время от времени в её башню поболтать через секретный ход. Эклипсу такие разговоры развлекали, отчасти из-за того, что в башне было совершенно нечем заняться, отчасти из-за открытой, эмоциональной и слегка сумасбродной Стар. Принцесса много говорила о своих друзьях и их невероятных приключениях, рассказывала, восторженно раскрыв глаза, в какое необычное измерение она попала во сне, чуть не плакала, когда провалилась затея с балом и достаточно сильно немного напоминала Эклипсе её саму в детстве. Эклипса всячески поддерживала её, давала ей советы и очень внимательно слушала. Потому что Стар, сама того не зная, помогла ей узнать о том, кто конкретно был виновен в притеснении монстров. Эклипса смотрит на кристалл — от него осталась лишь половина — и решает ещё раз прокрутить в голове свой план. Разумеется, пока она сидела одна в башне, у неё было достаточно времени, чтобы его обдумать и довести практически до совершенства, но повторить всё снова никогда не помешает. Пункты-люди встают у неё перед глазами, словно на листе бумаги, хотя Эклипса никогда этот список не писала. Начнёт она с самого простого и очевидного — с того эксперта по монстрам, кажется, Джели Гудвелл. Стар, конечно, упомянула, что она исправилась, но Эклипсе в это не верится. Кто знает, что она решит сделать, находясь среди монстров? Нужно изолировать её от них на всякий случай и посадить (возможно, временно) в тюрьму. Прошлые эксперты по монстрам наверняка были гораздо более жестоки к ним, и Эклипсе жаль, что они все давно умерли и она не может разобраться с ними лично. Но Джели Гудвелл тоже заслужила своё наказание. После этого она займётся мьюнианской стражей. Они долгое время помогали королевам не только подавлять восстания, но и просто сажать невиновных монстров в тюрьму, и именно это они и получат теперь. Разумеется, бесполезно запирать их где-то — они легко смогут выбраться, и поэтому Эклипса использует заклинание, чтобы навсегда приковать их к стенам башни. Она не может не усмехнуться. Тюремщики наконец-то почувствуют, каково это — быть заключёнными. Так же будут наказаны и те, кто решит навредить монстрам снова, и неважно, какими способами. Другая участь ждёт Мину — единственного выжившего воина, специально обученного сражаться с монстрами. Эклипса и не думала, что хоть один из них проживёт настолько долго, но раз уж ей улыбнулась такая удача, она не упустит шанса отомстить. Мина испытает на себе всё, через что проходили монстры, оказавшиеся в её руках. Эклипса хорошо помнит эти пытки, ведь именно от них пострадал Глобгор. А после этого она разберётся наконец с Высшей магической комиссией. Эклипса их не-на-ви-дит, потому что они разрушили её семью. Что ж, думает она, пусть увидят, как разрушаются их жизни. В немного более буквальном смысле. Они не поняли — и, наверно, до сих пор не понимают — очевидного: Эклипса никогда не лжёт и не носит масок. Потому что маски ей не нужны, люди слишком глупы, чтобы задавать нужные вопросы, а правд всегда найдется множество в зависимости от её намерений. И пока остатки кристалла тают, Эклипса ещё раз думает о своем плане. Стар она, конечно, не тронет, как и её друзей. Ведь Стар — чудесная, умная девочка. И она несомненно обрадуется, когда узнает, что монстры наконец будут отомщены.