Семейные ценности дома Ланнистеров

      Возможно, стоило уделить внимание чему-то более важному. Скажем, найти бумагу и чернила и написать в конце-то концов письмо в Утёс Кастерли или в Ланниспорт. Любой из братьев Сиреллы точно бы придумал, как решить возникшую проблему. Или сделал бы вид, что придумал, но обязательно снял бы с младшей сестры этот груз ответственности. Она всего лишь женщина. А что слабый пол может понимать в политике, сражениях, захватах заложников да и вообще в чём бы то ни было, кроме своих платьев, ниток и иголок?       Да, поступить так требовало и воспитание, и происхождение леди Лидден. Вот прямо сейчас взять, и прекратить выбирать наряд для встречи с Моредо Стегоном в салоне старика Вотаро, и попросить помощи у своих мужчин. А потом дожидаться известий о муже, ответа из Ланниспорта… В общем, спасения прекрасных дев из лап чудищ. Ах да, традиции требовали ещё зарыться с носом в ворох одеял и трястись от каждого шороха. Такое зрелище должно было польстить любому мужчине.       Но что, если Сирелла Ланнистер не желала льстить ни одному мужчине (кроме Тайвина, разумеется, но раз уж его тут нет, то ни одному)? И что, если эта самая Сирелла Ланнистер смогла бы разрешить эту проблему своими силами?       — Немыслимо, — сказала бы леди Дорна Свифт.       — Восхитительно, — перевела на язык нормальных людей сама Сирелла.       Это же не Вестерос, в конце концов, где поведение маленькой леди могло бы бросить тень на семью и помешать замыслам брата. Это Волантис, запасной план Тайвина и задание-то, откровенно говоря, не из первоочередных. Здесь Сирелла могла попробовать свои силы в игре слонов и тигров. Её спину прикрывала могучая тень Утёса Кастерли, и сам лорд Утёса ценил её способности в управлении настолько, что позволил говорить от своего имени. Лорд Льюис же слишком добр, чтобы сказать своей возлюбленной жене о недопустимости вмешательства в политику и его дела. Он позволит ей это, как позволил разъезжать одной по ночному Волантису, заводить знакомства в нижней части города и играть в кайвассу. А если нет, то у Сиреллы найдутся аргументы в свою защиту.       Сражение, в котором поучаствовала маленькая леди Ланнистер, доказало нехватку у неё опыта, но нельзя же списывать своё спасение исключительно на удачу? Да, была допущена тактическая ошибка, но общая стратегия не пострадала. К тому же даже подготовленный к нападению противник допустил промах.       Почему, собственно, она всегда должна была оставаться в тени своих мужчин? Быть может, сами боги даровали ей шанс проявить себя. И если сейчас Сирелла Ланнистер упустит его, то рискует навсегда остаться лишь маленькой леди Ланнистер, сестрой лорда Тайвина и женой лорда Лиддена. Хотя и на рожон пока лезть не стоило, не те были ставки, чтобы рисковать. Но что насчёт хорошей игры?       Платье, которое она выбрала, было сшито по моде Ланниспорта и Королевской Гавани. Золотистая охра красиво смотрелась с жёлто-зелёными глазами и уж, вне всяких сомнений, прекрасно подходила к цвету волос. Кольца с крупными рубинами, тонкое ожерелье и сетка для волос, усеянные ярко-красными капельками, завершали образ. Золото и кровь. Всё то, что любит каждый Ланнистер.

***

      Сумерки в Волантисе — время опасное. Особенно после голосований в совете триархов, когда начинались празднества и выходили на охоту воры и мошенники всех сортов. Но только не для благородных особ с собственной гвардией. Кстати говоря, судьба троих людей Лидденов, которые сопровождали Сиреллу с мужем на приём к Малакво Мейгиру, так и осталась неизвестной. Даже если их не убили, вряд ли они покажутся на глаза своему лорду или леди. «Когда отпустят Льюиса, — подумала леди Лидден, — он решит, что с ними делать. А если забудет, то я напомню».       Лиддены жили в нижней части города, как и все приезжие. Однако большую часть времени они проводили за Чёрной Стеной на приёмах благороднейших из господ. Впрочем, о леди Лидден подобного сказать с уверенностью было нельзя, как и назвать Сиреллу разборчивой в знакомствах.       Вотаро с видом радушного хозяина, удивлённого и польщённого столь поздним визитом благородной особы, проводил её в отдельный солярий, где предпочитали играть любители тишины и уединения, к которым Сирелла обычно себя не относила. Леди Лидден чаще выбирала более шумные разношёрстные компании, где с равной вероятностью можно было услышать свежие сплетни о высоких господах триархах, непристойные истории о похождениях местных бандитов и пиратов, старинные песни и пророчества жрецов Р’глора.       Следуя за владельцем салона, леди Лидден вошла в большую, просторную комнату, где из четырёх столов для кайвассы были заняты лишь два, да и те в противоположных углах. За самым дальним сидела одинокая фигура, наполовину скрытая в тени, но за ближайшим игральным столом было четверо довольно богатых — судя по поблёскивавшим цепям и кольцам — волантийцев. Двое наблюдателей явно делали ставки, но как-то непривычно тихо: никто не подбадривал в слух своего кандидата и не пытался оскорбить противника. Атмосфера напоминала «элитный» салон, не хватало только дам, щебечущих между собой, арфисток и рабов, подносящих еду и напитки гостям.       За то время, пока Сирелла с выражением вселенской скуки на лице выслушивала привычное хвастовство Лисандро о преимуществах его собственного салона над всеми прочими, игра за ближайшим столиком подошла к концу. Старик, хитро подмигнув гостье, услужливо указал ей в сторону, где сидел в одиночестве тот, ради кого леди Лидден и явилась в этот дом. Пока они шли, Вотаро не умолкал ни на мгновение: он перешёл к перечислению сортов вина.       То, что её заметили и узнали, маленькая госпожа поняла сразу, едва фигура чуть склонила голову в их с Лисандро сторону. Рука мужчины, до этого расслабленно лежавшая на столе, резко напряглась, а потом так же резко вернулась в прежнее состояние. И наверняка вестеросское платье и роскошь всего образа сделали своё дело. Что ж, жребий брошен.       Один из четырёх чужаков решил опередить Сиреллу и занять свободное место перед одиноким игроком. Это было не очень вежливо, но встречалось не так уж редко. Обычно подобные действия в салонах предпринимались по отношению к леди Лидден лишь затем, чтобы завести с ней разговор. Но на сегодняшний вечер у неё были планы, поэтому едва мужчина начал отодвигать стул, как миледи вытянула руку с зажатым в ней веером. Резкий жест заставил незнакомца отпустить спинку стула и растерянно замереть.       — Благодарю, это очень галантно с вашей стороны — помочь мне присесть.       Человек, поняв, что он лишний, принял поражение достойно и, улыбнувшись, отошёл к своей компании, которая с интересом поглядывала на необычную леди. «Вряд ли они станут лезть на рожон», — решила Сирелла. Пришёл Полло, сын хозяина салона, с бутылкой вина и серебряными кубками. Пожелав им хорошей игры, он отошёл в дальний угол, где вынужден был скучать на случай, если господам что-то понадобится. Его отец и вовсе ушёл в большой зал: кажется, там начиналась драка.       — Госпожа, — поприветствовал её Моредо Стегон, вновь чуть склонив голову. Низкий, чуть рокочущий голос с бархатистыми нотками вызвал волну ещё свежих воспоминаний.       — Господин Моредо, — с невинной улыбкой произнесла Сирелла, внутренне вздрагивая и пытаясь отогнать страх.       Свет свечей и более безопасная обстановка помогли совершить переоценку внешности Моредо Стегона. Но, в целом, первое впечатление было верным. Красив, но от валирийской внешности, полностью унаследованной его старшим братом, — лишь пурпурные глаза. Слишком расслаблен для человека, который встречается с недавней жертвой на равных. И этот взгляд. Интересно, а если бы маленькая леди Ланнистер не имела опыта общения с Тайвином, то смогла бы она сейчас сохранить спокойствие и холодный рассудок?       — Мне передали настойчивое предложение Вотаро сыграть сегодня вечером с неким «мастером», который меня впечатлит. Признаться, я рассчитывал на несколько иное общество, однако я действительно приятно удивлён.       — Мой дорогой друг Лисандро Вотаро слишком добр к моим скромным способностям, как и многие в вашем славном городе. Однако не стоит называть меня «госпожой», у нас, в Вестеросе, нет рабов. Мне было бы привычнее, если бы вы обращались ко мне «леди Лидден», — заранее отрепетированная фраза в сочетании с лёгкой улыбкой должна была произвести на противника впечатление наивности, скромности и полнейшего невежества в местных законах.       Моредо Стегон откинулся на спинку стула и скрестил в задумчивости пальцы. В это время Сирелла начала расставлять свои фигурки. Итак, он удивлён. Значит милый Льюис не стал выдавать её, поняв, что жене удалось сбежать, а нападавшие решили не обострять ситуацию.       — Золотая леди, — сказал он после недолгих раздумий. — Наслышан. Мы не могли встречаться раньше?       Неожиданно. Это прозвище ей дали в местных салонах, но ни о какой славе и речи быть не могло. Откуда же младший Стегон мог услышать о ней? Но, с другой стороны, какая разница? Время задать правила игры.       — К сожалению, нет. Я бы запомнила, — приторно-сладкая улыбка расцвела на губах Сиреллы. — Но вы наверняка слышали о моём муже — лорде Льюисе Лиддене. Я безумно скучаю по нему, надеюсь, дела не задержат его и наша разлука завершится в ближайшее время.       — Уверен, утром он будет дома, — резко бросил противник.       — Наш дом слишком далеко, за Узким морем, — переняла его тон Сирелла. Дерзить всегда легче, чем вести светские беседы, а уж удержаться на грани — и вовсе искусство. Надо лучше стараться. — Будет достаточно, если он вернётся ко мне. Вы наверняка также знакомы с добрым триархом Мейгиром. Мой муж собирается вести с ним дела.       — Не знаком лично, но мой отец отзывается о нём очень высоко, — он быстро расставил свои фигуры и подал знак Сирелле сделать первый ход. Какая щедрость. Обычно первый ход делал тот, кто пришёл раньше или тот, кто выше по положению, вне зависимости от всего прочего. Иногда в более «неприличном» обществе бросали жребий.       — Неужели? На самом деле я совершенно не разбираюсь в политике. Мой брат всегда говорил, что мы — женщины — не созданы для этих грубых дел. А как считаете вы?       — Многие знатные дамы хорошо проявили себя в управлении. Триста лет назад триархом была женщина. Думаю, лорд Тайвин хотел оградить вас от волнений, а никак не сомневался в ваших способностях.       «Лорд Тайвин значит. Льюис или сам Малакво Мейгир козырнули именем старшего брата, как жаль, что не удалось сделать это самой».       — Лорд Тайвин? Нет, господин Моредо, это сказал другой мой брат — Киван. Но вернёмся к моему вопросу. Я точно знаю, что мой лорд-муж приехал в Волантис решать проблемы личного характера. Мы бы не хотели, чтобы кто-то решил, будто лорд Лидден решил вмешаться в дела Волантиса или других Вольных городов. Это было бы ошибкой.       — Уверен, что никто не подозревает вашего мужа в подобном.       — Хорошо.       Моредо занёс руку над драконом Сиреллы, но быстро передумал и перевёл своего короля под защиту требушетов. «Умён, как и обещал Вотаро», — подумала Сирелла, сместив остатки ополченцев в горы.       — До нас доходят тревожные вести из Вестероса, — протянул собеседник. — Миледи наверняка слышала о восстании, поднятом против вашего короля лордами Севера и Востока.       Сирелла знала о событиях в Харренхолле и предвидела исход в виде восстания, но никакой точной информации пока не было. Последнее письмо Кивана было полно туманных намёков. И это могло означать проблемы для лорда и леди Лидден. Льюису нужно будет вернуться, если Тайвин созовёт знамёна.       Этот галантный и спокойный человек, который совсем недавно считал её своей пленницей, неспроста заговорил о восстании. Наверняка он хотел подчеркнуть шаткость положения их семьи. Химера, а не слон.       — О, политика и войны — это не моя сильная сторона. Наш славный король Эйрис, несомненно, подавит мятеж. К сожалению, я даже не смогла понять причин разногласия. Должно быть, опять налоги. Ах, как это скучно! Мой милый муж гораздо более силён в подобных делах.       К ним попытались приблизиться зрители из-за противоположного столика, но подойти им не удалось. Моредо приподнял ладонь, и от стены отделились две тени, вставая между столом, за которым расположился их господин, и чужаками. Разочарованные незнакомцы покорно покинули зал, а сын хозяина салона закрыл за ними дверь. Сам же собеседник Сиреллы не отрывал от неё взгляда и вдруг наклонился вперёд, сократив между ними расстояние.       — Чудный акцент, миледи, как жаль, что мне не довелось услышать его ранее, ведь вчера вы были так неразговорчивы. Вы почти без ошибок говорите на волантийском диалекте, но иногда употребляете формы классического валирийского. Мне нравится. Но вот то, как вы изображаете дурочку, вам не идёт.       Химера без стыда и совести решила, что сможет смутить её? Неблагодарный ублюдок отверг её щедрое предложение сделать вид, будто ничего не было. Да как он смеет?       — Благодарю за комплимент, — отчеканила Сирелла и тоже чуть наклонилась, — но мне больше нравилось, когда вы изображали галантного рыцаря. В наше время это такая редкость. А вот с теми, кто позволяет себе дерзость при общении со мной, у меня разговор короткий. Более того, от нашей прошлой встречи у меня остался неприятный осадок, но, поскольку вы напомнили о ней, позвольте посоветовать вам усилить охрану и не посещать сомнительные заведения в сопровождении лишь двух слуг. По крайней мере ещё лет пять.       — Неужели вы не оттаете в ближайшие пять лет? Не думаю, что вам часто доводилось общаться с мужчинами подобным образом. Ваш муж не производит впечатления опасного человека, уж извините меня за откровенность, я лично убедился в этом. Должно быть, вы просто боитесь признаться самой себе, что вам понравилось? Прекрасным молодым леди нравятся грубость и настойчивость. И такие, как я, уверен, вам тоже нравятся.       — И кто же сообщил вам об этом? Ваш брат-дикарь? Или сами прекрасные леди? — задохнулась от возмущения Сирелла Ланнистер. — Вы слишком высокого мнения о себе. Необоснованно высокого. Ваш ход, и не медлите, потому что иначе я заподозрю вас в попытке избежать проигрыша. Прежний темп игры был куда как более высоким. Видно, дерзость и хамство отбирают у вас все силы.       — О, понимаю, вы расстроились, что Белико принял вас за рабыню, — уголки губ Моредо приподнялись, и он мельком скользнул взглядом по доске, переставив фигурку короля. Когда он заговорил вновь, его тон был куда менее ядовитым: — Было очень темно, а он не слишком внимателен. Но, даже если так, поверьте мне, вас никто бы не тронул.       Последняя фраза была подчёркнуто серьёзной, но Сирелла не обманывалась на его счёт. Она всё прекрасно помнила: и кровь убитых рабов, и пьяный взгляд братца этой химеры.       — Неужели? Я была там и всё видела. Кажется, вам не понравилось, что я изображаю из себя дурочку, так не делайте её из меня!       — И что же, по-вашему, я собирался сделать?       — О, думаю, мы оба прекрасно знаем ответ на этот вопрос.       — Возможно, вам ещё предстоит это узнать, — арсенал улыбок младшего сына триарха Стегона был небогат: либо сухая и отчуждённая, либо вот эта — наглая и самоуверенная.       Парнишка Полло из своего угла глядел на разборки высоких господ с самым несчастным выражением лица. Должно быть, Вотаро проинструктировал его серьёзным, но совершенно бесполезным образом. Как всегда. Хотел, наверное, устроить испытание наследнику. Как же не везёт. Все волантийцы слишком любят играть и заключать альянсы, не заботясь при этом о правилах.       Откинувшись на спинку своего стула, леди Лидден сделала глубокий вдох. Нельзя было признавать, что они встречались раньше, и позволять этому Моредо дерзить её. Так глупо дать вывести себя из равновесия — позор.       — Полагаю, голосование прошло без проблем для вашего многоуважаемого отца?       — Разумеется, — Моредо Стегон наконец обратил внимание на доску и задумчиво перевёл взгляд со своих фигурок на оставшиеся у Сиреллы. Эта тема его не интересовала, но леди Лидден определённо настаивала на том, чтобы расставить все точки над «i». — Мне жаль, что мы с вами познакомились при таких обстоятельствах. Я предпочёл бы иной расклад. Раз уж вы заговорили о делах моего отца — продолжайте.       — Насколько я пониманию, вас не проинформировали о том, что наш добрый триарх Мейгир принимал гостей? — небольшой примирительный шаг дался леди Лидден с трудом.       — Верно, мои люди совершили ошибку. Они понесут за это наказание, будьте спокойны. Полагаю, вы желаете сохранить всё в тайне и услышать мои заверения о том, что подобное больше не повторится?       Сирелла улыбнулась. Она ждала этого вопроса. Но не думает же этот Моредо, что она согласится на его условия. Быть обязанной их клану за то, что они сохранят в тайне собственные бесчинства, которые способны испортить их репутацию? В руке леди Ланнистер был зажат собственный король: его место больше не в осаждённых горах.       — Ну что вы. Может ли гость требовать от хозяев чего бы то ни было? Более того, я бы хотела, чтобы вы заверили вашего отца в том, что мы не держим на него зла. Идеи слонов достаточно разумны, и мы относимся к ним в высшей степени уважительно. Наш союз с тиграми носит исключительно финансовый характер, а никак не военный или политический, — после небольшой паузы она продолжила угнетённым и расстроенным голосом: — Рудники моего мужа истощаются. Господин Моредо, вы же понимаете, что нас интересует исключительно банк Мейгиров?       Небольшую речь Сиреллы Ланнистер выслушали с совершенно равнодушным лицом. Стегон понял, что собеседница не лжёт, но явно не желал предлагать руку мира сам. Достойный противник. Интересно, все мужчины ведут дела так?       — Хорошо, я передам отцу ваши слова, миледи. Но что же скажет ваш лорд-муж? Он казался мне не столь благожелательно настроенным в нашу с ним последнюю встречу.       — Полагаю, что узнав его получше, вы поймёте, что лорд Льюис благородный человек, осознающий всю бессмысленность вражды между нашими семьями, — «о чём я позабочусь». — Полагаю, конфликт исчерпан.       Моредо Стегон с неподдельным интересом смотрел на доску между ними. Битва полностью заняла красное поле, на котором не было ни одной горы. В центре, как раз на пересечении полей, стояли оба короля и драконы противников. Любой ход с их стороны был невозможен, поскольку тяжёлая конница Сиреллы перекрыла врагу пути отступления, а арбалетчики Моредо оказались запертыми на перевале, не позволяя, однако, пошевелиться никому на красном поле. Как только там завершится битва, в чью бы то ни было пользу, игре придёт конец.       — Конфликт исчерпан, — эхом повторил мужчина, подняв глаза на леди Лидден. Яркий живой пурпур не походил на печальные полумёртвые лиловые глаза принца Рейегара. В нём не было тоски или задумчивой меланхолии. Интерес, лёгкая весёлость и нотки азарта. Знакомая смесь, в прошлый раз Сирелла долго ходила под впечатлением от подобных глаз. Вот только теперь это были не карие глаза мальчишки-дорнийца на шесть лет старше неё. Это был более опасный противник, взрослый и опытный. — Я приглашаю вас посетить нашу семейную резиденцию. Вас проводят.       А вот это была не просто дерзость. Он совсем с ума сошёл?       — По вестеросским обычаям, сначала приглашают лорда, а потом его леди-жену.       — В таком случае…       — В таком случае, пора позвать нашего доброго хозяина. Он так хотел увидеть пат. Полагаю, это меньшее, чем мы можем отблагодарить его за столь приятный вечер.       Полло выскочил за дверь со скоростью куницы.       Сначала Моредо прищурил глаза, злясь, что его перебили. Но затем он осознал, что его перебила женщина, и лицо Стегона приобрело удивлённый вид. Он улыбнулся, но не одной из своих прошлых улыбок: эта была искренней.       — Мне обещали интересную партию, и я её получил. Золотая госпожа, это не последняя наша встреча, — неожиданно тёплые губы прикоснулись к тоненькому запястью леди.       В сопровождении двух теней Моредо Стегон, не оборачиваясь, стремительно вышел из комнаты, оставив противницу в одиночестве.       «Неплохо, Сирелла, очень неплохо», — разом осушив бокал вина, леди Лидден мысленно подводила итоги. Если бы на месте этого молодого мужчины был его отец, она бы не справилась: такой противник ей не по зубам. Его брат был неуправляемым глупым животным. Что же до тигров во главе с Мейгиром… Они слабее, а значит, неинтересны. Может, стоит подождать с местью этой химере и он — именно то, что нужно Сирелле, чтобы сыграть в свою собственную игру?

***

      Разумеется, Льюис был зол на всех волантийцев без разбору и одновременно рад чудесному (в изложении Сиреллы) спасению жены. После первого отказа на официальное приглашение посетить дом триарха от слонов, господина Стегона, последовали уговоры и жены, и самого Малакво Мейгира. И наконец Льюис согласился.       За день до назначенной встречи приплыл корабль из Ланниспорта. И не просто с вестями.       — Тигетт!       Это было подарком: увидеть родное лицо, ощутить крепкие объятия, услышать знакомые ворчливые нотки в голосе. Льюис, кажется, удивился прибытию брата жены. Хотя этого стоило ожидать, раз Джон Аррен поднял восстание, то Ланнистерам рано или поздно нужно было показать свою силу. А для этого следовало созвать знамёна. Один из сильнейших вассалов должен был вернуться домой. Вопрос лишь в том, насколько далеко зашло восстание и какую сторону приняли Дорн и Простор? Но гораздо важнее, что думает сам Тайвин?       — Когда я покидал Старомест, Баратеон и Аррен шли на штурм Чаячьего города. Старк, должно быть, созывал знамёна. Чью сторону примут Речные лорды пока не ясно, но Тайвин полагает, что переговоры старого лорда Севера и лорда Талли увенчались успехом, а союз между их домами скрепит новый брак. Но пока рано говорить об этом окончательно.       — Зачем? — непонимающе спросил Льюис. — Корона всегда подавляла мятежи, на что они надеются?       — Симпатии к Таргариенам сильно уменьшились, а торговаться за возвращение лояльности Эйрис не станет, — объяснила Сирелла нетерпеливо. — С другой стороны, численность северян невелика. Штормовые земли, Речные и Долина — это куда как более весомый аргумент, но, как показал Чаячий город, некоторые сохранили верность не гранд-лорду, а королю, несмотря на то, что он безумен. Тайвин не так уж усердно созывает знамёна, учитывая то, что брат послал за тобой Тига, значит, время терпит. Дорн и Простор вряд ли проявят инициативу: не настолько они хотят умирать за не слишком любимого короля. А что же делает похититель северянок?       Тиг ухмыльнулся, показывая, что он думает по поводу безгрешных драконьих принцев. Ланнистерам не за что любить тех, кто оказался неспособен взять власть и защитить своих верных подданных. Рейегар показал себя ненадёжным союзником, а второго шанса Тайвин ему не даст. По крайней мере, просто так.       — Никто не знает, где он. Наш принц не иначе как улетел на драконе в мир грёз. Но не многие верят в то, что он действительно похитил леди Лианну. Смерть лорда Рикарда Старка и его наследника показалась этим глупцам недостаточным аргументом. Но король и его десница Оуэн Мерривезер безуспешно пытаются созвать знамёна и объединить их в армию. Что же до Тайвина… Приказы, приходящие в Утёс, постоянно противоречат друг другу. Лорд Запада не может выполнить их, не завершив военные сборы. Простор и Дорн получили схожие письма, — напускная грусть брата доказывала, что Сирелла была кругом права.       — Принц Рейегар — прекрасный полководец, но если он до сих пор не объявился, то, возможно, все верные короне просто ждут его появления, — предположил наконец отошедший от ужаса Льюис. — Я велю своим людям готовиться к сборам. Выплываем через неделю.       — Муж мой, молю вас, подождите пока со сборами. Мы приглашены на приём к триарху. Отказаться было бы невежливо, после того как вы дали ему обещание.       Лицо лорда Лиддена стало кислым:       — Полагаю, он поймёт.       — Приём у триарха? — приподнял брови Тиг, вопросительно глядя на сестру, различив в её глазах искорки.       — Господин Стегон, самый опасный человек во всём Волантисе, принадлежит к партии слонов. Он оказал нам большую честь, пригласив следующим вечером посетить его весеннюю резиденцию.       «Старый Слон ведает всеми портами в Волантисе, — мысленно закончила леди Лидден. — А наш добрый друг, триарх Малакво Мейгир из тигров, — обладатель самого большого флота на побережье. Было бы очень предусмотрительно с нашей стороны попытаться воспользоваться этой ситуацией». Говорить об этом брату или Льюису пока было рано. Лучше подвести их к этой идее, чтобы они решили, что сами додумались до этого. Слабые женщины не могут говорить о политике, а Сирелла уже превысила свой лимит на разговоры о «слишком сложных вещах».       — Полагаю, нам стоит и впрямь посетить этого триарха, — наконец решил Тиг. И Льюис обречённо согласился.