Sapientia Terrae Mediae (Мудрость Средиземья)

С больной головы на здоровую

      У Владыки Имладриса болела голова. Бессонная ночь на Белом Совете, что ж вы хотите. Ещё тёща через осанвэ неприлично шутила, передразнивая спорящих магов. Приходилось сдерживаться изо всех сил, вот и перенапрягся. А тут вдобавок Линдир с утра пораньше настроение портит, рассказывая, во сколько им обошлось гостеприимство по отношению к Торину Дубощиту и его отряду.       Ну уж нет. Это в Лихолесье вечные пьянки и круглогодичная охота, а ему, Элронду, надо и Белый Совет вести, и международной политикой и связями с общественностью заниматься. А это тяжкий труд, никак не увеселительная прогулка на реликтовом лосе и даже не сезонный сбор мёда.       — «Всего тяжеле в почтовый день растянутый визит»*, — с чувством продекламировал лорд Элронд, страстно мечтая остаться один на один с тишиной.       — А? — не по-эльфийски несолидно спросил Линдир, неспособный мысленно приобщиться к литературному наследию других миров. Да к тому же ресницами неэлегантно захлопал.       — Бэ, — передразнил его раздражённый Владыка. — Бумагу и чернила неси, буду письма писать.

Моя хата с краю

      Беорн, последний медведь-оборотень Средиземья, больше любил пчёл, лошадей и свои сельскохозяйственные угодья, чем всяких незнакомцев, врывающихся к нему посреди ночи.       — Эльфы Лихолесья не похожи на своих собратьев, — вещал он, с высоты своего исполинского роста подглядывая в шпаргалку, лежащую поверх навесного шкафчика, — они не так мудры и более вспыльчивы, чем их сородичи…       Гномы согласно кивали, за обе щеки уминая свежую выпечку и запивая её парным молоком.       — Короче, — устав пялиться в (как думали незваные, но ожидаемые гости) стену, произнес Беорн, — гномов не люблю, но орков не люблю больше, — он потряс винтажным дизайнерским браслетом, стилизованным под кандалы. — Дам вам транспорт до Леса и жратвы в дорогу.

Зуб за зуб

      Владыка Лихолесья, чуть не упав, развернулся на ступеньках лестницы, ведущей к его трону, и, прищурившись, страстно пообещал:       — Я терпелив. И я подожду.       Грязно матерящегося грязного гнома под руки поволокли из тронного зала обратно в темницу, и Трандуил, оставшись в тишине, облегчённо вздохнул. Мелкий волосатый гадёныш. Ему сделку предлагают, а он кочевряжится и не пойми в чём обвиняет, трёхэтажным на кхуздуле кроет, виртуоз устного творчества. Истеричный коротышка. Наследственно неадекватный персонаж, весь в деда пошёл. Тот тоже… чуть без пальцев однажды не оставил. Несчастный упрямый безумец. Оба.       Около ступеней, по которым поднимался Король, неслышной тенью возник Леголас. Трандуил задумчиво провёл пальцами, отягощёнными фамильными перстнями, по любимой броши в виде паука и повелел:       — Сын, возьми небольшой отряд и отлови наших паучков. Мало ли, ошалеют там от нежданной свободы, совсем от лап отобьются, и не угомонишь их потом… А то, чего доброго, попадутся оркам на обед, даже панцирей не останется. Хотя… кто там ещё кем пообедает…       Трандуил опустился на трон, задев короной лосиные рога на спинке, и опять глубоко вздохнул. Официальные регалии неизменно доставляли массу неудобств.       Это всё излишний пафос. Нет бы сидеть в лесу на полянке, птичек слушать, веночки плести, песни петь, вино… пить…       Вино осталось на столике внизу, и спускаться за ним надо было, опять рискуя запнуться за собственную мантию. Король со злости сжал в кулаке послание, полученное от Элронда пару дней назад. Интриган!       Он разгладил письмо и перечитал некоторые строки.       «…купались в главном фонтане Долины Имладрис, а это, между прочим, исторический памятник и объект культурного наследия…»       От каковых действий, видимо, культурному наследию пришёл конец.       «…в обнажённом виде…»       А это уже серьёзнее, надо полагать, всё местное население перепугали, особенно невинных дев. Это ж какая душевная травма на всю оставшуюся вечность!       «…подмигивали музыкантам…»       Несчастные воины, решившие скрасить праздничный пир, похоже, тоже схлопотали душевную травму.       «…пустили на растопку мебель конца Первой Эпохи…»       Вот это точно раритет, раритетнее некуда. У самого почти ничего не осталось, так что чувства Элронда вполне понятны.       «…разоряли кладовую… швырялись едой…»       Трандуил покосился на место, где недавно стоял сын. Н-да, пирожное с кремом от фресок без следа не оттереть, проверено опытным путём.       И так далее, и тому подобное. В общем, письмо всесторонне раскрывало образ и характер «гостей», даже если бы Трандуил в глаза их не видел.       А вот на самом деле лучше бы и не видел, такое ещё лет двести в кошмарах сниться будет. Но долг платежом красен, как говорится! Не надо было Элронду желание проигрывать, а то от репутации скоро ничего не останется. Да и утончённое чувство прекрасного подвергается нешуточному насилию.       Всё равно ведь они что-нибудь придумают и сбегут, паршивцы. И кто знает, какие убытки они принесут ему самому, помимо расходов на питание. Ничего, он не он будет, если не стрясёт с гномов компенсацию. И за антикварные Элрондовы табуретки, и за себя. До самого Эребора дойдёт, но своё получит, особенно за сегодняшнее. За то, что был вынужден выслушивать бред этого недомерка-без-горы, нанюхавшегося испарений Зачарованной реки и отравленного паучьим ядом. За то, что вышел из себя и потерял лицо — в прямом и переносном смысле. За ненакормленных пауков и испуганного белого оленя. За разграбление Дориата, в конце концов! Око за око, зуб за зуб — вот древняя мудрость, что бы там ни говорили.       -----       * «Собака на сене» Лопе де Вега.       26.01.2015—22.07.2018