Ты мой

Спустя 1,5 недели — Доброе утро, котёнок, — сонно приговаривает альфа и прижимает омегу к себе. — Доброе утро, Кенсу, — приговаривает Хосок и показывает свою улыбку альфа. У них давно не было такой идиллии. Были холодная кровать с утра, утреннее какао заботливо приготовленное альфой, было также остывшим, простые поцелуи и объятья. Этого для двоих было чертовски мало. Но им нельзя- это могло навредить ребёнку. А сейчас, когда у них появился ребёнок, они будут наслаждаться друг другом. — Джинён ещё спит? — спрашивает омега. — Это удивительно, но да. Впервые на всю ночь, он не просыпался, — говорит альфа и поворачивает Чона к себе лицом. До приближается к устам Хосока и накрывает их своими. — Ммм, Кенсу, — стонет в чужие губы омега, приоткрывая и позволяя юркому язычку попасть внутрь, и начать исследовать чужой рот. Кенсу заканчивает поцелуй и даёт Чону отдышаться. Альфа опускает руки на ягодицы омеги и начинает поглаживать. Хосоку хочется стонать, не сдерживать себя, но в детской кроватке спит маленький Джинён, которого Чону ну совсем не хочется будить. Омеге так хотелось ощутить эти властные прикосновения на своей коже, ощущать грубые толчки в себе, а после страстные поцелуи. Альфа слегка оттягивает боксеров и поглаживает сжатое колечко мышц, слегка надавливая, но не входя. Хосока это дразнит и ещё больше злит, после 6-месячной выдержки мало кого не будут бесить эти подразнивания. — Кенсу, мать твою, — шипит Хосок и тут же чувствует один палец в себе. Эти пальцы омега узнает из многих, это те самые пальцы которые он мечтал ощутить в себе долгое время. Кенсу массирует узкие стеночки ануса, а второй рукой поочерёдно сминает ягодицы. Хосоку настолько хорошо, что тот не заметил как прикусил губу до крови, пока сдерживал свои стоны и теперь по губам омеги стекала небольшая алая струйка крови. Альфа приближается к губам Чона и слизывает капельки крови, смакуя и ощущая солоноватой привкус. Кенсу добавляет второй палец, заставляя Чона вскрикнуть и тут же снова прикусить губу до крови и ощутить лёгкую, неприятную боль. — Тише, — просит До и начинает двигать пальцами в манере ножниц, растягивая тугие стеночки. Хосок жмурится от боли и пытается расслабиться. Весь процесс происходит без смазки и это добавляет Чону максимум боли. Постепенно омега перестаёт чувствовать боль и альфа убирает пальцы Кенсу переворачивает Хосока на живот и раздвигает ноги того максимально широко, что заставляет Чона покраснеть. Альфа стягивает с бёдер омеги боксеры и комкает. — Котёнок, открой ротик, — просит альфа и Чон послушно выполняет. Во рту омеги оказались его же боксеры. Хосок возмущённо мычит и пытается убрать руками, но его руки оказываются перехвачены и заведены за спину. Чон понимает, что спорить с альфой бесполезно и расслабляется. — Похотливый Котёночек. Верно, Хосоки? — шёпотом задаёт вопрос альфа, наклоняясь к ушку омеги и прикусывая мочку. Букеты алых и бардовых засосов расцветают на шее и ключицах омеги. Кенсу вновь возвращается к анусу омеги, слегка дотрагиваясь его языком. Чем вызвал приятную вибрацию по телу Чону, заставляя того выпятить аппетитную попку. — Чёрт, так бы и шлёпнул тебя, но боюсь разбудить малыша, — с ноткой грусти шепчет До и снова ныряет языком в сжатую дырочку, постепенно меняя язык на пальцы. — Как мне отыметь тебя: нежно или грубо? — спрашивает Кенсу и выдёргивает ткань изо рта омеги. — Я хочу грубо, — негромко отвечает Хосок. — Нет, котёнок. Иметь грубо я буду тебя сегодня вечером, а сейчас я буду нежен, — произносит альфа и успокаивающее целует омегу в плечо. Альфа снимает с себя боксеры и медленно входит натренированными бёдрами. Чон скулит от боли стискивая зубы, по щекам текут слёзы. Кенсу предусмотрительно вновь запихивает в рот Хосока ткань, продолжая двигаться. До приподнимает омегу за бёдра, заставляя того стать в коленном локтевым. Альфа придерживает Хосока за талию и двигается неспеша. Вскоре Чон начинает подаваться бёдрами на встречу, однако альфа сразу прекращает двигаться и выходит из омеги. Хосок помахивает бёдрами на встречу, но чувствует только руку До на своём члене. Пару движений рукой и Чон кончает, обмякая. Кенсу так же доводит себя до пика и изливается на белоснежную простынь. Теперь альфа наконец убирает боксеры из рта омеги и обнимает того. — Кёнсу, я ничего не понимаю, -растерянно произносит Чон. — Нам не нужно будить Джинёна шлепками наших тел, я отымею тебя по полной вечером, — объясняет До и накрывает омегу одеялом ближе притягивал к себе. — Буду ждать. Только смазку не забудь, — напоминает Чон. Альфа согласно кивает и закидывает на Хосока ногу. — Мой, — шепчет альфа. — Твой, — подтверждает омега. Скоро не твой…