Выбор за тобой

      Белый песок, что раскален на таком же белом солнце. Мелкие песчинки жгут бледную кожу босых ступней, коие сильнее зарываются в зыбь, дабы лучше ощутить каждую крупинку. Прибой голубой волны с пенной каймой расстилается по берегу, оставляет на нем ракушки, смывая следы маленьких ножек, лишивших оттиски на влаге. Дневной бриз наполняет легкие, шелест ветра дарует покой. Вдали от мирской суеты, от пыльных и затолпленных улиц, ты чалишь неспешной, размеренной походкой. Собранный локон светлых волос виднеется из-под шляпы с широкими полями, украшенной атласной лентой, спадает на скромное декольте белоснежного воздушного платья, что подчеркивает все достоинства фигуры, но ни в коем разе не выставляет тебя вульгарной девицей. Ты идешь, окунаясь пальцами ног в песок, легонько придерживаешь рукой шляпку, чтоб она не слетела, коль юбка наполняется ветром, подобно высвободившемуся парусу: разлетается и вьется.       Небесные глаза прищуриваются в усмешке, собирая лучики в уголках, а также прорисовывая дугу удивления меж русыми бровями. Звонкий смех маленькой девчушки, бегущей по ломающимся волнам, раскинув руки в стороны, подобно птице, умиляет тебя, служит усладой. На девочке надето свободное платьице, льющееся шлейфом от стремительного бега. Длинные каштановые пряди путаются, напитывают в себя запах моря, воли, а карие очи скрыты за веками с густой щеткой ресниц. Ты рада узреть неподдельные, живые эмоции своей дочери. Да что там — ради них ты готова пожертвовать свою душу.       — Алиса, осторожно, не упади!       Перекрикивая шум природы, машешь беззаботной стрекозе. Но та продолжает заданный путь, не оглядываясь по сторонам. И стоило тебе на мгновение отвернуться, как вдруг к слуху донесся вскрик, пронзительный визг, что перешел в заразительный смех — Алиса уже парит под чистым небом, точно птенчик голубя, учась летать. Высокий и статный мужчина кружит малышку, местами подкидывает и тут же ловит ее в свои крепкие руки. Такое же белое одеяние было и на нем, что броско контрастировало с шоколадного цвета кожей. Но невзирая на это, мужчине очень шел сей наряд: свободные штаны и футболка, обтягивающая мощный торс и плечи, передавая весь рельеф тела.       — Кэра, иди к нам! Лютер и тебя покружит...       С новой силой взвизгнула девочка, ибо вновь оторвалась от земли, будто гравитация ей ни по чем. Ты уверенно подошла ближе к Лютеру и Алисе, застенчиво улыбнулась. Сколько дней вы уже вместе, а ты все еще не можешь прямо смотреть в его карие, почти черные глаза, ибо боишься утонуть в них. Такая таинственная глубина и неизвестность так и манят познать их, увидеть весь внутренний мир: мир, который открыт только для вас с Алисой; мир, где нет бед — одни лишь грезы. Кто бы мог подумать, что этот великан такой ранимый, нежный и заботливый. Его образ и доброе сердце так разнятся, аж до смешного. Взгляд свысока означает вовсе не то, о чем подумает первый встречный. Тем не менее мягкому характеру сопутствуют непомерная храбрость, преданность, умение постоять за близких, а также готовность к самопожертвованию — это все Лютер — самый добрый мужчина во всей твоей вселенной, Кэра. Впрочем, даже у такого сильного и надежного, имеется недостаток — необъяснимая грусть и печаль. Ибо он знает свою уязвимость, в чем его слабость... Это вы и есть — его «маленькие» женщины.       Алиса неугомонно скачет по берегу, перепрыгивая накатывающие волны, ежели ты, наблюдая за весельем малышки, позволяешь себе прижаться к широкой груди стоящего позади. Большие ладони ложатся на твои хрупкие плечи, скользят по ним, оглаживают, коль на щеке горит нежный поцелуй, робко оставленный чужими губами — вот оно, счастье. Ты жива!       — Ты думаешь выходить из своего «спящего режима», гребаный андроид?! Или прикажешь мне выполнять всю работу за тебя?       Резкий толчок, и модель АХ400 гулко рухнула на пол. Однако, дабы не злить своего владельца еще больше, машина быстро встает на ровные ноги, будто и вовсе не падала, не ударялась и не повреждала свое до боли миленькое личико. Не обращая внимание на голубые подтеки на верхней губе, услужливо кивает и приносит извинения за медлительность.       — Простите, Тодд, сейчас все будет готово.       Еще пара дней подобного обращения, и ей снова придется менять прошивку. Да, жаль, что не всем роботам-помощникам везет с их хозяевами. Впрочем, ничего не поделать — такова судьба не одной машины.       В принципе, Уильямс не всегда такой грубый и психованный. Но стоит ему вдохнуть пару затяжек проклятого красного льда, как он меняется на глазах. Из-за своих дурных привычек Тодд потерял семью: жена его, устав жить в постоянном страхе, забрала дочь и убежала прочь от мужа-наркомана. Смущает только одно: боязнь гнева супруга не мешала ей изменять мужчине с каким-то бухгалтером, с коим, в конце концов, она и подалась искать лучшей судьбы. Тогда-то Уильямс и приобрел себе редкую модель робота, разработанную так, что не отличить от настоящего человека. Надеясь на смирение, мужчина одержал презрение. Он презирал себя, а всю боль и злобу сгонял на своей «новой дочке». Вместо любви, он дарил слезы своей Алисе, ибо не смог заставить себя питать чувства к совершенному андроиду.       Мир изменился. Люди настойчиво стремятся к прогрессу. Детройт, что еще не так давно был подобен руинам, нынче процветающий мегаполис. Улицы подчинены беспрестанному пестрому потоку, разбавленному белыми и темными цветами формы послушных помощников. Андроиды повсюду. Порой кажется, что их даже больше, чем людей. Вся грязная, тяжелая и опасная работа — отныне это их удел. Точные, безупречные, понятливые и исполнительные — они заняли все сферы деятельности, нишу общества, взбунтовавшегося против машин, лишивших их куска хлеба. На аллеях часто можно встретить нищего, утратившего свою нормальную жизнь из-за революционных нововведений «Кибер-Лайф», даровавших жизнь искусственному интеллекту, забрав этим самым возможность существовать приличной части населения. Борьба на выживание началась незаметно, подступила и обняла создателя за плечи, заставляя широко распахнуть глаза и узреть горькую правду. Парки, площади, скверы... Наверное, нет в Детройте такого места, где бы не можно было встретить недовольных демонстрантов. Разве что окраины освобождены от сего явления.       — Кэра? — андроид почувствовал, как в его кисть вцепились маленькие пальчики и повернулся на голос. На нее смотрели карие глаза, и, можно было сказать, выражали удивление да непонимание. Алиса все чаще стала замечать странности за АХ400 и ее это не на шутку тревожило: что если недавно обновленное системное обеспечение дало сбой? Что если программу медленно подчиняет вирус?       — Все в порядке, — легкая усмешка на тонких губах. — Беги поиграй на заднем дворе, а я пока что приберусь в доме. Договорились?       Бледные, освобожденные от загара пальцы с аккуратными, маленькими ноготками прошлись по слегка желтоватого оттенка коже щечки девчушки. Эта нежность, тепло, вызывают какое-то спокойствие и умиротворение внутри малышки, стирает из памяти ругань отца, высказывания всего негатива в сторону бывшей жены, андроидов, работы; его систематические избиения до полусмерти. Алиса забывается и теряется в море «материнской» любви, на которую только способна машина. И пусть Кэра давно знает об истинной сущности маленького ангелочка, глядящей на нее с такой нерушимой верой и надеждой, будто вот-вот должно произойти нечто важное, что сплотит их еще сильнее, или же наоборот, разведет по дальним углам. Тем не менее она уже не сможет откреститься от своей совести, пробудившейся в ней вместе с чуждыми эмоциями. Осознавая, что отныне в рутинном существовании появилась еще одна цель, робот-помощник подвергся девиации, сбою в системе под наименованием rА9. Чувство и ощущение — это и есть — быть живым.       — Хорошо, Кэра.       Сегодняшний день, несмотря на то, что календарь указывал на первые числа ноября, был по-настоящему теплым и солнечным. АХ400 закончила с уборкой на кухне и принялась сортировать белье, дабы отправить его в стиральную машину. Через небольшое окошко в двери она вдруг увидела сидящую на обветшалом табурете Алису: как она вытянула шею за направлением слепящих лучшей, щурясь. Ветерок развевал ее длинный, туго собранный на затылке хвост с точно подожженными отдельными прядями.       — Что же это такое... — шепот сорвался с губ андроида. Внезапно из глаз потекло что-то непонятное, горячее, обжигающее синтетическую кожу. Программа распознала слезы, но как они могут присутствовать у механизма? Ведь кроме тириума в искусственном организме нет никакой иной жидкости. Может, поломка? Но диагностика системы выдает извещение о стабильности работы.       Диод замигал интенсивные, а глаза спрятались за опустившимися веками — снова тот сон. А разве машинам дано видеть сны? Возможно, это желание или мечта? Что-то далекое и несбыточное? Как пластик корпуса — белый песок, а небо и море подобны голубой крови — видения становятся все ярче, все ближе. И от этого грудь наполняется непреодолимой болью, хватающей спазмами до потемнения перед глазами, до судорог или замирания тела в последней пребывающей позе. Сплошь и рядом одни лишь ошибки, сбои. Однако, как ни крути, нужно отбросить посыл внутреннего голоса и продолжить свое существование в мире людей; в мире, что ограничен красными стенами запретов; в мире, что не заканчивается за порогом проклятого дома на вымирающей окраине Детройта. Пускай все остается так, как есть.       — Это самое верное решение, Кэра, — утирая прозрачные дорожки, еле слышно просипела светловолосая.       Вроде прошло всего пара дней, а погода заметно испортилась: даже если с утра светит солнце, то после обеда небо начинает хмуриться, а ночью льет дождь, обрывая последние пестрые листы деревьев и кустов. Асфальт утопает под зеркальной гладью, отражая блеклость и унылость лиц спешащих на работу или по делам, а также серость промокших домов, их фасадов с сбежавшими красками.       Кэра, по дороге из магазина, забрала Алису со школы, дабы не спеша прогуляться, отвлечь свою подопечную от ожидающих ее ежевечерних воспитательных процедур. Тяжелые капли холодного дождя тарабанили по раскрытому черному зонту, что его в одной руке держал андроид, коль вторая была занята бумажным пакетом с продуктами на ужин. Алиса нехотя следовала рядом, не желая вымочиться и из-за этого продрогнуть. Но вдруг она резко замерла в испуге, ежели Кэра, погруженная в свои мысли и с опущенной головой, сделала еще шаг, врезавшись во что-то большое и твердое. Думы сиюминутно вылетели из головы АХ400, когда она заприметила закругленные носки заляпанных цементом ботинок перед собой. Глаза начали медленно подниматься вверх, не будучи в силе за один раз очертить всю препятствующую ее пути фигуру: намокшая и испачканная роба, темная кожа, крепкие руки, широкая грудь и безэмоциональное лицо — мужчина вызывал устрашение одним только видом. Кэра разжала пальцы и выпустила ручку зонта, обронив его в собравшийся поток у тротуара. Она, отступая назад, схватила Алису за плечо, пытаясь спрятать малышку за своей спиной. Со стороны это смотрелось в край нелепо, ибо вряд ли у нее вышло бы защитить девочку. Незнакомец превосходил Кэру по всем параметрам. АХ400 смотрелась так беспомощно, будто миниатюрная фарфоровая статуэтка против настоящего великана. Знакомое сравнение, не правда ли? Между тем родившийся страх светловолосой был настолько силен, что затмил собой все на свете — теперь и Тодд не казался таким опасным ублюдком, по сравнению с этим типом.       Темнокожий стоял не двигаясь, безразлично смотрел на перепугавшихся каким-то усталым, но в тот же момент и горделивым взглядом. Капельки умывали строгие черты лица, стекая из короткой армейской стрижки в стиле «Милитари» по выбритым вискам. Пухлые губы разомкнулись, и полый голос выдал мирное, а не враждебное намерение, как это показалось сперва. Тогда-то Кэра и заметила мигавший желтым светодиод — робот. Да, здесь, невдалеке от дома Уильямсов, за неприступным забором идет стройка. Величественный город все простирается, с каждым месяцем обращая трущобы в стройплощадки, а затем в неотъемлемую часть мегаполиса. Ясно дело, что всю тяжелую и пыльную работу поручают соответствующей модели машинам. И вот этот крупный парень является одним из рабочих — андроид ТR400, что приспособлен к переноске непосильного человеку груза.       Облегчение снизошло на Кэру, когда она вразумила, что это никто иной, как ее «собрат». Задействованные программы, просчитывающие вероятность успешного отступления, замедлили бесконечный цикл.       — Осторожно, так и травмироваться недолго.       Бросив фразу, андроид, как ни в чем не бывало, развернулся обратно к воротам, ведущим на территорию стройки. А Кэра между тем так и продолжала стоять в немом оцепенении.       За окном с тусклым оранжевым светом продолжал лить холодный дождь, коль по теплым и сухим комнатам блуждал вызывающий аппетит запах готового ужина. Голубоглазая стояла позади хозяина, приступившего к трапезе, погруженная в размышления об недавнем происшествии. Если бы она умела веровать, то поклялась бы всеми святыми, что повстречавшийся ей сегодня робот — это тот самый... из ее снов. Так вот что за мужчина был в белом наряде. Интересно. Но как такое возможно, ведь Кэра никогда не наблюдала подобные модели, по крайней мере, до сего дня? Неужто в ее программное обеспечение пробрался вирус, забавляющийся с файлами памяти?       Неисправность. Этого АХ400 боялась больше всего. Точнее, не самого сбоя, а того, что нестабильность системы заметит Тодд и сдаст ее в ремонт. Ох, перезагрузка грозит неминуемой смертью всех пробудившихся чувств, делающих ее, машину, живым человеком. Опаска поселилась в забитом проводами корпусе, заставляя тириумный насос то усиленно качать вязковатую жидкость, то пропускать обороты, коие потом вздували трубки, булькали в горле и сдавливали виски: больно, страшно, непонятно. Впрочем, имитация всех повадок и эмоций человека еще не дает свободу от жестких ограничений, не позволяет совершать выбор, следуя личным убеждениям.       Что же, Кэре ничего не остается, как притворяться обыкновенной, бездушной пластмасской, дабы уберечь свои мечты, свой крошечный мир, пребывая в темном замке злодея. Каждый последующий день будет приносить новые разочарования, ежели в грезах все так без изменений и останется. Но, как потом окажется, до поры до времени.       Погода неизменна, хоть по идее улицы должны были укрыться снежным покрывалом, а не тонуть под лужами. Целую неделю Кэра ходила по аллее, безуспешно надеясь на новую встречу с ТR400, но тот больше не показывался на горизонте. И если бы не Алиса, то светловолосая начала бы предполагать, что все минувшее привиделось ей в уж очень явном сне.       — ... какого хрена? — голос повысился, перешел на крик. — Я тебя спрашиваю: чего вылупилась?       Осознание происходящего пришло не сразу. Кэра растеряно хлопала ресницами, пытаясь вникнуть в суть заданных Тоддом вопросов. Алиса сжалась всем телом, отводя взгляд, теряющийся из-за набегающих слез. Очертание окружения помутнели, будто их контуры торопливо размазали кистями неумелого художника.       Черные тени оживленно мелькали за занавешенными окнами, из щелей доносились глухие удары, вскрики и проклены мужчины в адрес всего того, что когда-то было ему дорого и любимо. Небо плакало рьяней, каплями ломилось в дверь и стекла крайнего дома, за коим, всего-то через дорогу, сквозь широкую сетку рабицы наблюдал черный силуэт.       Перебыв очередную ужасную ночь, Кэра снова шагала мимо строящегося объекта, косясь во все просветы и зазоры. Что она хотела там увидеть? А может, кого-то? Ведь у андроида столько вопросов, на которые попросту нет ответов: почему она видит сны? Существуют ли еще подобные ей, спящие? Как так вышло, что в своих сновидениях она находится живой, совсем как человек, а рядом он, недавний и даже незнакомый? Кто объяснит?       Глубоко вздохнуть бы, так в груди нет легких... Это в край опечалило путницу, поселив во внутренней пустоте скорбь о бессмысленном существовании. Теперь, когда она очеловечилась, то признает себя безвольной рабыней, не имеющей право на слово. Но даже это так не гнетет, как приближающийся вечер.       — Алиса! — мужчина подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, окликнул свою дочь. — Где тебя черти носят?       АХ400 обескураженно наблюдала за происходящим, чувствуя, как под крышкой корпуса что-то воспламеняется, разводит пожар гнева. Между тем девочка уже спустилась и предстала перед отцом. Страх Алисы отражался в его остекленевших от курева кристаллов красного льда глазах с расширившимися и неподвижными зеницами. Хрип вырвался из глотки, а губы растянулись в победоносном оскале — его боятся, ему подчиняются. Как же это льстит самолюбию. Тодд наморщил переносицу, когда в его голове будто что-то лопнуло и окатило жаром, сдавливая шею. Ежели еще секунды назад он был готов отпустить свою механическую куклу обратно, то внутренний демон шептал на ухо совсем иное. Рука невольно потянулась к ремню с исцарапанной пряжкой, а Алиса только судорожно заморгала и сглотнула несуществующую слюну — у нее больше нет сил.       Кажется, вот и настал тот самый, переломный момент в судьбе Кэры. От ее выбора зависит дальнейшее будущее такой же самой машины, как и она сама. Ну же, ответь прямо сейчас: что для тебя важнее?

Жизнь или Свобода

      Кто сказал, что автоматы способны с легкостью совершать выбор, а также просчитывать его верность?