Милая пацанка

      Вы когда-нибудь просыпались под покровом поздней ночи без причины? Когда луна уже взошла так высоко, что ее холодный мрачный свет падает прямо в окно и освещает всю комнату своей лунной дорожкой? Прекрасно дополняет эту леденящую кровь атмосферу ощущение, что кто-то стоит рядом и пожирает вас взглядом. Если да, то вы обязаны быть знакомы с этой нагнетающей атмосферой. Сразу учащается сердцебиение, дыхание, хочется сделать из одеяла кокон, закутаться в него и не подавать признаков жизни. Не дышать.       Именно в такой атмосфере посреди ночи распахнул глаза синегривый пегас. Темноты и монстров под кроватью он не боится, но на данный момент не был лишен чувства беспокойства, чувства, что что-то не так. Его интуиция не ошиблась. Глаза, еще не привыкшие к темноте, пусть и освещенную лунным светом, едва различили фигуру, стоящую рядом с его кроватью. Испуг. Резкий запах*. «Зря ты проснулся, Улитка.» — слова, дошедшие до него приглушенным эхом, были последними, которые он услышал, прежде чем его разум снова погрузился в темноту.

***

      Утро. Время подъема еще не настало, но все потихоньку начали просыпаться. Проснулся Соарин — и как ни в чем не бывало. Похоже, он даже забыл тот ночной инцидент, но, до определенного момента: пока не попытался шевельнуться — что-то сковывало его движения. Встать он не мог, так как был закутан в одеяло и перевязан простынкой (это Рин увидеть мог, так как его башку, слава Богу, пощадили, и двигать ей он мог). Пегас повернул голову влево и увидел находящуюся в своей кровати свою горе-соседку Дэш.       — Ну с добрым утром! Как спалось? — мило поинтересовалась Рейн с милейшей, ну просто очаровательной улыбочкой. Представьте, она и на такое способна! Естественно, это «мило» лишь игра и не является ее натурой и те, кто хорошо ее знает, сразу почуяли бы подвох. В этом же случае его даже чуять не надо — все и так на лицо.       — Ха, если бы я не был в таком положении, подумал бы, что ты со мной заигрываешь. А если серьезно, развяжи меня, Крэш, пока никто не увидел!       Да-а, это какое нужно иметь самообладание, чтобы умудряться шутить в такой-то ситуации. Однако от последней его просьбы веяло детской наивностью. Неужели он действительно думает, что это так работает? Ведь это тоже самое, что гонящемуся за тобой убийце сказать: «Не убивай меня!»! В любом случае, Дэш его просто так не развяжет и Соарин это знает.       Он попытался высвободиться из-под одеяла, дрыгаясь как червячок, чем вызвал только смех у Рейнбоу и у уже проснувшейся Флитфут.       — Уже! — буквально взлетела со своей кровати белогривая пегаска, чья кровать находилась через одну от Рина и приземлилась на его. — Ты сейчас похож на психа в смирительной рубахе! — засмеялась она.       Ее сравнение подходило во всех смыслах. Представьте: вас обмотали одеялом и связали простынкой, а спереди — бантик из той же простынки. Соарин прямо как куколка!       — О, Рин, вспомнила! — с этими словами Рейн потянулась к тумбочке и достала свой фотоаппарат. — У меня есть фотик! — она многозначительно улыбнулась.       — О нет! — пуське в пеленке эта идея не понравилась.       — О да! — а вот белогривой, так нагло пристроившейся на его кровати, даже очень!       — Двое против одного! Флит, устройся поудобнее, Рин, сострой милую мордашку!       Мгновенье, и Дэш тоже оказалась на кровати Рина. На фоне идеальной тишины «щелк» фотоаппарата показался очень громким. С не менее громким звуком сверху фотика вылезла фотография, которая оказалась потом в тумбочке Рейнбоу.       Обе пегаски тихо засмеялись, а у Флитфут зародилась замечательная идея.       — Рин, покататься не хочешь? Хотя, чего я спрашиваю, конечно же хочешь! Запрыгивай, Рейн! — так обе дурынды пролезли через петельки бантика из простынки и взмыли вверх.       Конечно же вондерболту это не понравилось. Сначала. Но недовольство свое выразил вяло, особо не сопротивляясь, потому что это бесполезно. Спустя пару кругов вокруг всей комнаты он очень даже оценил эту затею, пусть даже и был весь перемотан в одеяле. Для Рина ощущение, которое он испытывал во время такого без башенного полета, было ново, в частности из-за появления Рейнбоу Дэш, у которой вечно что-то безумное на уме. Нет, не то чтобы до нее ему было супер скучно, но с Дэш определенно в разы веселей, как бы ему не хотелось этого признавать.       Да, именно после этой пары кругов он втянулся, почувствовал какое-то совершенно новое для него чувство, которое не смог больше сдерживать и, совершенно непроизвольно, из его груди раздался… смех.       Смех? Он самый. Чистый, искренний. Он был негромким, но, услышав его, было сразу понятно, что его обладатель сейчас действительно счастлив и наслаждается моментом.       — Весело тебе, Улитка? — без тени сарказма задорно спросила Дэш. Сама она тоже кайфовала от происходящего.       — Да, черт возьми! — таким же тоном счастливо ответил ей Рин. Он даже не обратил внимание на то, что она снова назвала его «Улитка», не до этого ему было. Хотя, в любом другом случае он бы обязательно в ответ назвал ее «Крэш». Флитфут только помеялась.       Остальные члены команды уже начали разлеплять свои сонные веки, а сделать это быстрее помог внезапный вскрик их летающего товарища в простынке. Просто Рейнбоу Дэш и Флитфут внезапно пикировали и остановились прямо у самого пола.       Команда вондерболов окончательно проснулась и их реакция была разнообразной. Кто-то молча следил за ними взглядом а-ля «во дибилы», кто-то уже во всю хохотал, а кто-то, например Блейз и Репидфайр, уже впитали в себя настрой святой троицы и атмосферу, царящую в спальне, и с криками «ЮХУ! ВЕСЕЛИМСЯ, РЕБЯТА!» присоединились к ним.       Вот только веселье долго не продлилось — Спитфайр услышала шум, при том, что находилась почти аж в другом конце штаба, и в ту же секунду оказалась в горячей точке. Дверь открылась, и все веселье кончилось. Все мгновенно замерли и разлетелись по местам. Флитфут И Рейнбоу, еще находясь в воздухе, бросили Соарина на кровать и махнули в разные стороны к своим. А он так и остался лежать, замотанным в одеялко и повязанным простынкой.       Конечно же Спитфайр была не промах и все это успела запалить, несмотря на то, что все пегасы в команде натренированы настолько, что успели разлететься по койкам за доли секунды. Спитфайр не была бы Спитфайр, если б не заметила; она их тренер, в конце концов, а значит должна быть лучше, чтобы поднимать и без того высокий уровень своих вондерболтов.       Она тяжело дышала, но не из-за того, что ей пришлось пролететь ракетой от одного конца штаба в другой, нет, а оттого, что пыталась сдержать поток гнева, который уже подпирал. По правде говоря, у нее плохо это получалось, и вот уже не только на всю комнату, но и за ее пределами, раздалось громкое:       — ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ОЩУЩАТЬ СЕБЯ ВОСПИТАТЕЛЕМ ЯСЕЛЬНОЙ ГРУППЫ, КОГДА Я ТРЕНЕР, МАТЬ ЕГО, ВОНДЕРБОЛТОВ?!».       Все оставались лежать смирнехонько, а Спит, прокричав эту фразу, медленно пошла по проходу между рядами кроватей с гримасой на лице, от которой кровь стыла абсолютно у всех, а у отдельных лиц начинал ритмично дергаться глаз. Идя, зыркала злобно она на всех, но интересовали ее конкретные персоны, чьи кровати, как нельзя кстати, находились рядышком.       — Вот уж не думала, что от прихода Крэш будет столько проблем. — сказала она, устремив теперь свой взгляд вперед. Она все еще шла умеренным шагом, не ускоряясь и не замедляясь и, когда дошла до Рина, остановилась, развернулась к нему всем корпусом и принялась осуждающе рассматривать его как сердитая воспитательница, которая на сончасе спалила бодрствующего ребенка (по сути так оно и было).       Рассматривала она его секунд десять, прищурив глаза и не упуская ни одной детали: ни мечущихся в разные стороны глаз Соарина, ни его смущенного стыда. Он не знал куда деваться, так как выдержать столь пристальный и убийственный взгляд капитанши не мог еще никто. Он смотрел куда угодно, но только не на нее: успел установить зрительный контакт с Флит, чей насмешливый взгляд ясно говорил: «Ты был хорошим другом, бывай.», затем посмотрел на потолок, где только сегодня заметил многолетнее серое пятно, ибо там когда-то плохо прошлись валиком с белой краской.       Так и прошли эти долгие десять секунд. По их окончании лицо Спитфайр приобрело гримасу: уголки губ поползли вверх, щеки стали более выраженными, а брови встали домиком; было понятно — она сейчас засмеется.       Это и случилось! Она засмеялась заливисто и громко, что никто, абсолютно никто не ожидал. Все думали, что она выкинет что-то наподобие фырканья и сердитого крика, но этого не случилось.       — Что, страшно стало? Ахаха… ха. С добрым утром, лялечка! — она забавлялась от одного только его образа Рина, могла себе и посмеяться позволить. А наказание за выходку придумает. Обязательно. — Слушай, давно от тебя таких выходок не наблюдала, интересно даже. — Спит повернула голову вправо и хитро глянула на Рейнбоу. — Потому что Дэш?       — А что я сразу-то? Вон, Флит тоже участвовала!       — А Флитфут у нас сама по себе придурочная. — усмехнулась тренер и перевела взгляд на Флит, лицо которой сделалось таким, словно опорочили ее честное имя.       Однако по-настоящему опороченным здесь чувствовал себя один Рин. Еще с того момента, как товарищи начали гыгыкать после слова «лялечка». По-настоящему стыдно ему не было. Да, ему было весело, да, он забылся на время. Сейчас же ему только хотелось прибить Крэш, сидящую сейчас с таким невинным видом. Еще ведь сильно закатала его, зараза, не выпутаешься. Оставалось только лежать смирнехонько, смотреть на подстебывающую Спитфайр и гыгыкающих вондерболтов.       То, что им прилетит от Спитфайр, он знал, и даже не имел представления на счет того, что она придумает на этот раз, потому что в зависимости от ее настроения и наказания разные. Когда злая, чаще всего случается мойка всего штаба, чистка стадиона, дежурство на протяжении месяца; и все это абсолютно не щадяще — это знают абсолютно все. Ведь после этого ты приходишь в общую спальню и кочерыжкой падаешь на скрипучую кровать. Ночью. А еще утром тренировка, и весь день, и до вечера. И на ней тебе прилетает от той же Спитфайр, потому что «какого фига ты двигаешься как сухая ветка?».       Когда же она в добром расположении духа, как сейчас, наказания тоже дает, только подходит к ним с большим креативом. Репидфайр себе так однажды девушку нашел, случайно совершенно. Полетел на какой-то супер-важный бал в Кантерлоте вместо Спитфайр, которая просто не хотела лишний раз взаимодействовать с «высшим светом». «Где Спитфайр?» — из вежливости спрашивали зажравшиеся морды, которых Репидфайр терпеть не мог, и которым, конечно же, с высокой колокольни было плевать, где там Спитфайр. «Я за нее!» — отвечал Репид. На балу он понял, почему, собственно, Спит и не хотела на него идти: все были донельзя лицемерными, мерзко было находиться в таком обществе «интеллигентов». Однако была там одна пони, которой тоже это было чуждо, которая тоже попала сюда не потому что хотела. С ней-то он разговорился и провел оставшееся время в приятной компании. Да и влюбился!       Все уже признали в капитанше шаманку, ибо в зависимости от настроения, при котором было дано наказание, зависит исход, которым оно завершится. Всегда все заканчивается прекрасно, когда она добра, вот как это работает?       — Ладно, детский сад, штаны на лямках, встаем, чистим зубки и дружно идем на завтрак. — она так же неспешно повернулась и пошла к выходу, не глядя, но у двери обернулась. — А потом так же дружно идем на тренировку, и только попробуйте мне не идеально отлетать, — она усмехнулась, — я видела, какие вы сегодня бодрые.

***

      — …Да, можно еще одну котлету, мадам Широ? — разговаривала Дэш с их поварихой. Обычная пони, не молодая, но и не старая, оранжевого цвета, с синими дредами в хвосте. Милейшая, со всеми вежливая, наверно, поэтому ее все так любят и относятся как к члену семьи. — Спасибо.       Ее все любили, она располагала к себе абсолютно всех, даже образ жесткой тренерши Спитфайр в миг улетучивался перед улыбкой и сердцем нараспашку Широ.

***

      «Дорогая, на тебе опять лица нет…». — вздыхала мадам, которая уже, по всей видимости, давно стала личным психологом.       «Да мои имбецилы, ничего нового».       «Да ладно тебе, хорошие дети, умненькие, а ты не перенапрягайся, здоровье сорвать можно».       «Да давно уже сорвала, чего уж там». — усмехаясь, говорила она, — «Только понимаю, что оно того стоит, наблюдая за их каждодневным ростом и стремлением». — она обернулась назад, смотря на уже давно ставших ей семьей детей, — «Главное, им не говори, а то расслабятся». — она улыбнулась и пошла, в который раз мысленно благодаря мадам за то, что ей снова стало легче после разговора с ней; хотя, Широ ничего такого особого и не делала».

***

      Вот и Рейнбоу к ней сразу расположилась, в ее голове до сих пор не укладывалось, как такая идеальная пони может существовать в таком неидеальном мире. Однако сейчас она не могла ни о чем думать и не отводила глаз от того, как ей клали еду в тарелку. Мысленно она уже давно съела все здесь.       — Нееет! — во всю мчался от выхода Рин, у которого опять какие-то замыслы, отчего Дэш не слишком была рада. — Не надо, мадам! Дэши, ты же это, такими темпами в костюм свой не влезешь.       — Да что ты говоришь!       — А то и говорю, что перешивать придется, а у нас на носу игры, если не забыла.       — Представь себе, не забыла. — огрызнулась Рейнбоу. — Будто ты у нас тут овощами одними питаешься.       — А вот и…       — Ох, Соарин! — Широ была рада его видеть, как и остальных. — Тебе как обычно? — добродушно и без намека на сарказм поинтересовалась она, уже подкладывая к тарелке риса самый упитанный голубец и наливая компот.       Соарин, глядя на это, беззлобно зашипел и покосился на Рейнбоу. — Мадам Широ-о… — шепотом проговорил он. А Дэш перевела веселый взгляд на Рина и хохотнула.       Получив свой завтрак, они стали озираться по сторонам в поисках свободных мест. Столовая была рассчитана на небольшое постоянное количество пегасов, поэтому и по площади была небольшой. Как заходишь, напротив стоят столы, справа автоматы с кофе и сладостями, а чтобы взять еду, надо пройти немного влево, где и была мадам Широ. Еще, тоже слева, была дверь, ведущая на кухню. Столы были рассчитаны преимущественно на четырех пегасов, и все рассаживались небольшими группками. Остался только один стол, где никто не сидел.       Галдеж стоял на всю столовую; у Рейнбоу даже появилось такое чувство, что она снова в школе, сейчас прозвенит звонок и злая учительница поставит ей два за не выученное стихотворение. С Соарином они расселись на противоположные стороны по разные углы принципиально, и при этом оба фыркнули. Дэш вспомнила, что тот назвал ее «Дэши», а Рин не хотел через каждые пять секунд ловить на себе насмешливые взгляды из-за огромного голубца.       Оба не рассусоливали, смели все, что было в тарелке, быстро, и только под конец трапезы к ним сквозь гул и выходивших наевшихся товарищей вразвалочку и, со всеми здороваясь, шла Флит. Она вообще не торопилась: поболтала с Широ, взяла еду и так же вразвалочку пошла к столу. Уселась Флит на сторону Соарина, но через один стул, чтобы удобно разговаривать с обоими.       — Голубки снова поругались? — с довольством спросила она.       — Флит! — огрызнулся Рин.       — Что Флит? — смеется она. — Называй меня не Флит, а тетя, а то ишь! — она выдержала паузу, глянула на Дэш, наблюдающую за их перепалкой и продолжила. — Только из пеленок вылез, а уже такой наглый! — она поцокала языком, а Дэш хихикнула.       — Да пошла ты…       — А я и собиралась… На тренировку! — вскинула голову и распахнув невинные глаза на Рина воскликнула она. — Да, пойдемте на тренировку! А то тут нет никого… Хотя… — она надкусила котлету, — можно и прогулять.       На нее одновременно устремились взгляды Рейнбоу и Соарина, да такие, что она подавилась и была вынуждена продолжить.       — Ну, наказание мы себе все равно заработали, не даст же она нам еще одно…       — Плохо знаешь Спитфайр? — Рин встал из-за стола и собрался на выход.       — Да ладно, я просто предложила… Стойте! — она догнала улетающих сокомандников и все втроем полетели на тренировку.