petals of your favorite flowers

      Вновь этот ужасный кашель, который эхом разносится по всей квартире. Окровавленные лепестки ликориса плавно опадают прямо в корзину, где под кучей мусора, так же как и эти, лежат на дне лепестки. Это угнетает. Он знает, что это признак «ханахаки». Из-за неразделённой любви из тебя начинают сыпаться непонятно откуда взявшиеся лепестки любимых цветов того, кого ты безответно любишь. Но это неправильно. Они же одного пола, он не должен ему нравится. Они же столько лет дружили… Это закончится так? Он будет избегать его, он будет пропускать школу, не будет выходить из дома? Да, именно это он и будет делать.       Который день из Хидэ выпадают эти идиотские лепестки. Мало ему морального ущерба, так ещё и физический. Помимо кашля, лицо приобрело бледноватый оттенок, а аппетит совсем пропал. Где-то в дальнем углу его крохотной квартиры всё время надоедал своими оповещениями телефон. Но вскоре перестал. Наверное, села батарейка. Все эти дни он провёл возле мусорного ведра, в котором пропали остатки еды. В нём остались лишь белые лепестки, покрытые засохшей кровью. Хидэ никогда не добьётся взаимной любви. Не от Канеки. В его взгляде была видна влюблённость. Но не в Хидэ. В Тоуку.       Эта девушка была добра не ко всем, на её лице было тяжело заметить улыбку, но для некоторых близких она выворачивала всю душу. Короткие тёмно-синие волосы полностью закрывали один глаз. Чаще всего фиолетовые глаза выражали лишь презрение в сторону собеседника, но, несмотря на это, каким-то образом Тоука зацепила Канеки. У Хидэ не было шанса.       Нагачика уже не надеялся. Он давно потерял эту веру. Но спустя неделю, в его дверь постучали. Настойчиво и обеспокоенно. Не было сил даже подняться с дивана, да и желание кого-то видеть давно испарилось. Однако, стук продолжился. Стучали всё настойчивее. В итоге, в прихожей послышался звук открытой ударом ноги, двери. Хидэ повернулся лицом к спинке дивана, чтобы никого не видеть. Не сейчас. Никогда. — Кто бы это ни был, уходи. — Хидэ, ты не отвечал всё это время и я… Я думал, с тобой что-то случилось. — Догадливый. А теперь уходи.       Канеки смущённо опустил голову и увидел перед собой мусорное ведро с лепестками ликориса. Окровавленные лепестки. Кен стоял перед корзиной с окрававленными лепестками в немом шоке. — Что… Это? — Не мог бы ты принести мне воды? — мягко говоря, Хидэ проигнорировал вопрос Канеки, но тот возражать не стал.       Стакан был полон до краёв, но Нагачика осушил его в один присест. Протянул пустую посуду другу (если так его можно сейчас назвать) и вновь отвернулся лицом в противоположную сторону. Вид у него был хуже некуда. Мешки под глазами, бледное лицо. Да и эти лепестки… Корзина была пуста от остатков еды, но холодильник был полон. Значит, пропал аппетит… Может, это просто стресс? У Хидэ вроде на носу были важные экзамены, но не заявляться в школу…       Канеки пошёл в сторону небольшой тумбочки, внутри которой оказалась небольшая аптечка. Он её достал, но там, кроме перекиси и пары бинтов с пластырями, не оказалось ничего. Со стороны дивана послышалось нечленораздельное бормотание. — Канеки, это не та болезнь, которую можно вылечить за пару часов простыми таблетками. Темно на улице. Иди уже домой, а? — Я… Я не уйду. Ты… Знаешь, почему это происходит? Откуда эти лепестки? — Канеки, уйди, прошу. Так становится только ху…       Хидэ не успел закончить. Резко развернувшись в сторону мусорного ведра, Нагачика склонился над ним и начал откашливать кровавые лепестки. Когда последний лепесток упал в корзину, Хидэ вытер рот рукой и взглянул на Канеки. Как и можно было предположить, он смотрел на Хидэ и корзину с неподдельным ужасом. Парень уже не отворачивался от Канеки, лишь облокотился на край дивана. Парень продолжал стоять, продолжал с ужасом смотреть на своего друга. В его взгляде читался лишь один вопрос: «Что это?».       Хидэ глубоко вдохнул и начал свой рассказ. Всё же, раз уж это его последние дни, то лучше рассказать ему всё сейчас, чем он бы потом не понимал, отчего его Нагачика скончался. — Это называется «Ханахаки». Странная болезнь, довольно редкая. Я искал информацию по этому поводу. Было тяжело найти, но на некоторых сайтах люди анонимно делились этим, и я нашёл информацию. Больной откашливает лепестки из-за неразделённой любви. Чаще всего это любимые цветы того, в кого человек влюблён. И… В конце, если больной так и не добъётся взаимной любви, он умирает. Так что да, предвосхищая твой вопрос, я влюблён в тебя. Я не знаю, когда это произошло, раньше ты правда был мне как друг, но со временем… Я не хотел, правда…       Послышались всхлипы. Слёзы текли, но остановить их было невозможно, как только Хидэ не пытался. Он вытирал их руками, майкой, но в итоге плюнул на это и просто прикрыл лицо ладонями. Канеки лишь приблизился и обнял Хидэ. Крепко-крепко. Это единственное, что он мог сделать в тот момент. Теперь слёзы катились и у него. Нет, Хидэ не мог умереть. Не он. Не сейчас.       Ещё долгое время в комнате были слышны всхлипы обоих, но в один момент один из них перестал (плакать/рыдать/всхлипывать). И дышать тоже. Канеки ещё долго сжимал умершее тело, громко всхлипывая в пустой квартире.