Наглый ангел

POV Марка Проснулся я раньше малыша. За окном было темно, а электронные часы с розовой подсветкой показывали начало пятого утра. Однако. Вот это я поспал. Злат рядом зашевелился. Я невольно улыбнулся, когда он уткнулся мне лбом в подмышку и продолжил сопеть. Он такой забавный… Если бы не его непонятная истерика. Я полежал минут десять, прислушиваясь к мерному дыханию моего омеги, и думал, что впереди у нас еще много истерик и ссор. Только меня это совершенно не пугало. Я просто уже не мог представить себе жизнь без этого. Мы вместе всего ничего, а для меня это уже так обыденно. Когда Злат что-то промычал, я встрепенулся. Вспомнил, что у меня в гостях мелкий. Аккуратно вылез из постели, стараясь не разбудить свое чудо, я натянул свою одежду и вышел в коридор, прикрыв за собою дверь. Надеюсь, что до моего возвращения он не проснется. Через пару минут я уже открывал ключом дверь своей квартиры. Из зала горел неяркий синий цвет. Телевизор работал, но звука не было слышно. Я прошел в комнату. На диване спал Руслан, обняв одной рукой подушку. Он был полностью одет, а на полу стояла банка с его любимым виноградным соком и чашка с чипсами. Никогда не мог понять его вкусовых пристрастий. Я подошел к нему и поднял его на руки. Он только промычал, но так и не проснулся. Отнес его в гостевую комнату, где устроил его, и уложил в кровать, раздев. Руслан только перевернулся на другой бок и продолжил сопеть. Странная у него привычка – он всегда дышал через нос так, будто он у него забит. Выходило такое милое сопение. Я чмокнул младшего в лоб, выражая свою любовь и благодарность и накрыл одеялом, подоткнув его со всех сторон. Тихо фыркнув, я вышел из комнаты. Будь здесь Валя, он бы сказал, что во мне опять проснулся инстинкт заботливого родителя. Я улыбнулся. Вернувшись в зал, я выключил телевизор и унес на кухню чашку с бутылкой. Чистота и порядок в квартире меня удивили. Я редко что-то убирал, только по мелочам: посуду помою, стол вытру. И лишь раз в месяц мог позволить себе убрать квартиру. Количество комнат и моя «паталогическая аллергия» на уборку, всегда сказывались на моей холостяцкой жизни. Через пять минут я выходил из квартиры, захватив с собой кое-какие вещи и оставив брату записку. В квартире Злата было по-прежнему тихо. Я поставил небольшой пакет на пол в прихожей и прошел в спальню. В комнате было тихо. Луна освещала ее неярким светом, создавая приятную романтическую атмосферу. Привыкнув к почти темноте, я нахмурился. На кровати сидел Злат спиной ко мне и смотрел в окно. Плечи его подрагивали, а сам он иногда тер руками лицо. Притянув к себе колени, он обхватил их руками и раскачивался из стороны в сторону, будто успокаивая себя. Я закатил глаза. Ну и истеричка мне досталась. Я прошел тихо к кровати, стаскивая с себя одежду. Остался только в одних боксерах. Звуков я почти не издавал. И, когда матрас под моим весом прогнулся, Злат вздрогнул. Он напрягся и стал прислушиваться. Я же сел позади него и поцеловал в плечо. - Что опять случилось? Злат что-то прошептал, но я не разобрал слов, которые он произнес куда-то себе в колени. - Злат, может, хватит. Я не могу видеть, как ты плачешь. Да еще и непонятно по какому поводу. Парень всхлипнул и повернулся ко мне. Его лицо и глаза блестели от слез, а губы были искусанными и припухшими. Я медленно провел языком по губам, заставив его приоткрыть ротик. После чего стал целовать его нежно и страстно одновременно, стараясь успокоить и отвлечь от грустных мыслей. Через пару минут воздух закончился, и мне пришлось оторваться от него. Злат провел языком по губам и смущенно уткнулся мне в грудь. Я счастливо улыбнулся, прижимая к себе свое чудо. - Злат, малыш, расскажи мне, что с тобой происходит. Я не могу видеть, как ты плачешь, мне становится не по себе от мысли, что я ничем не могу тебе помочь. Расскажи мне все, может быть тогда я смогу что-то сделать. Злат молчал, а я больше не стал выспрашивать. Если он не хочет говорить, то я ничего не могу сделать. Не выбивать же из него признание насильно? - Где ты был? Голос моего омеги был хриплым, но в нем чувствовалась неуверенность. - У себя дома. Проверял, как там мелкий. Я улыбнулся, вспомнив, в какой позе застал Руслана. - И? - Спал перед телевизором. Я уложил его в постель и вернулся к тебе. Злат кивнул и прижался ко мне еще сильнее. Так мы и сидели. - А ты меня не бросишь? Я уже и не ждал, что он что-то скажет. Но его вопрос меня удивил. - Конечно, нет. Злат, - я отодвинул паренька от себя и постарался посмотреть в его глаза, которые он постоянно отводил. – Что случилось? Откуда такие мысли? Это как-то связанно с истериками? Злат сначала отрицательно покачал головой, а потом неуверенно кивнул. А я тяжело вздохнул. - Ну, куда я от тебя денусь, - я вновь притянул его к себе, пристраивая подбородок на подушке. – Я же не могу без тебя. Еле эти два года прожил. Думал, что свихнусь. Злат напрягся, а потом удивленно посмотрел мне в глаза. - Не можешь? Без меня? Я кивнул, а он несмело улыбнулся. - Но… - он немного помолчал, - я же… страшный. Я удивленно смотрел на него. Чего? - Кто тебе это сказал? Он сначала помолчал, пряча лицо за водопадом волос, а потом, тряхнув головой, посмотрел мне в глаза и громко произнес: - Мой отец, мой жених и многие в школе и институте. Я сжал челюсть. Думаю, что тестя я никогда не буду любить. Да я его даже ставить ни во что не буду. - Злат, - я заставил его смотреть мне в глаза. – Я говорю тебе, что ты не страшный. Ты самый красивый омега, которого я видел в своей жизни. Понимаешь? Он как-то неуверенно кивнул и смутился. - А… а что во мне такого… Замолчал. А я улыбнулся. - Ты очень красивый: хрупкий, нежный, от чего мне постоянно хочется носить тебя на руках и оберегать. - Я тощий, - грубо и сухо. - Ничего, откормим, если надо. Да мне это и не важно. Главное, что в тебе столько всего. Я не знал, как объяснить на словах все, что я испытываю, поэтому решил действовать. Подняв малыша на руки, я устроил его на кровати и сжал ногами его бедра. Злат удивленно посмотрел на меня, но я продолжил говорить. - Мне нравится твое тело, которое отзывается на каждое мое прикосновение, - и я продемонстрировал ему это, проведя пальцами по соскам, впитывая его стон. – Мне нравятся твои сладкие губы, - прошептал я ему в рот, захватив нижнюю и посасывая. – Так и целовал бы ее постоянно. А еще мне нравятся твои глаза. Они такого необычного цвета. Я еще ни у кого таких не видел. Виски. Они пьянят и затягивают, лишая мыслей, вызывая только желание любоваться. Злат засмущался, а я стал целовать его лицо, прикусывая кожу, а потом зализывая и зацеловывая ранки. - Мне нравится твой аккуратненький носик, который выражает твой дерзкий характер. – Поцелуй в кончик. – Мне нравятся твои пальчики, - я взял его руки и стал целовать каждый палец, играя с ними. – Но больше всего мне нравится… - я резко перевернул малыша, задрав его попку, - …твоя попка. Она самая-самая. Я когда впервые ее увидел, особенно, когда твои волосы так соблазнительно указывали на нее, чуть не облизнулся. Так и хотелось прижаться к ней. Я стал целовать половинки, легонька покусывая их. Малыш вертел своей пятой точкой, вызывая во мне все больше желания. Но долго созерцать такую соблазнительную картину, я не мог. Стянув с себя боксеры, я резко вошел во влажную дырочку, вырывая из нас стоны. Через двадцать минут мы лежали на кровати, довольные и умиротворенные. Злат лежал на мне, вытянувшись вдоль всего тела. - Знаешь, - я собрал его волосы в хвост и стал наматывать их на руку. – Еще мне нравятся твои волосы. Не обрезай их никогда. - Хорошо. Я улыбнулся. Малыш засыпал у меня на груди. Я чувствовал, как медленно бьется его сердце в унисон с моим. - Малыш, - я поцеловал его в макушку. – Почему ты плакал? Он тяжело вздохнул. - Ты от меня не отстанешь? - Нет. Он помолчал немного, а потом стал тихо говорить: - Два года я сходил по тебе с ума. Мне было грустно и одиноко, когда тебя не было рядом. Иногда я мог ночами не спать, вспоминая тебя, твой голос, движения. А иногда мне снились сны, в которых ты от меня уходишь. Я обнял малыша свободной рукой. - Смерть дедушки… - я почувствовал, как он тяжело сглотнул, - стала для меня неожиданным ударом. Я же думал, что навсегда останусь один. Да и то, что родители так желали заполучить в зятья Алексея, тоже меня огорчало. Я не думал, что все сложится именно так. Он замолчал. Его пальчик вырисовывал какие-то узоры на моем боку. - А сюда я приехал случайно. Взял билет на первый поезд, после того, как продал дедушкин дом. Благо он оставил завещание, в котором все мне отписал. Документы оформили быстро. А еще через неделю я нашел покупателя. В общей сложности, в том городе после смерти деда я пробыл недели три. Родители так и не узнали, что он умер. Только я думаю, что это бы все равно рано или поздно обнаружилось. Поэтому я решил уехать. И неуютно мне стало там. После смерти деда. Он помолчал, чмокнув меня в грудь, вызывая волну нежности во всем теле. - Я люблю тепло. Вот и купил сюда билет. От того города достаточно далеко. Так что они меня не сразу и найдут. А потом я встретил тебя. Путем нехитрых манипуляций я смог приобрести здесь квартиру. Но случайно купил ее на этом этаже. Я хмыкнул. Значит, это все же было его желание. - А понял я это, только дня через четыре, когда увидел, как ты заходишь в квартиру. Переезжал я тогда, когда тебя не было дома. Но так хотелось подойти к тебе, обнять. И остаться с тобой. Я крепче прижал его к себе. - А потом я увидел Руслана, познакомился с ним. А он… он сказал, что ты меня любишь. Я сначала не поверил. Да и ты этого не говорил. Вот я и сомневался. А когда проснулся в комнате один, после того, как был у вас… мне показалось, что это всего лишь очередной сон. Я нахмурился. - Вот и расстроился. Но ты пришел и я постарался взять себя в руки. А потом мы поссорились… и я не выдержал. Расплакался. Я ведь так не хочу тебя терять. Он посмотрел на меня, а в уголках глаз стали собираться серебряные капли. - Я люблю тебя, Марк. Больше жизни люблю. Готов быть с тобой всегда, даже если ты меня не любишь. Я сжал губы. - Еще раз от тебя такое услышу – накажу. Даже и думать не смей, что я тебя не люблю. Ты для меня все. Мое чудо. Мое маленькое чудо. И я поцеловал его, стараясь доказать это и делом. Злат обхватил меня руками и ногами, прижимаясь сильнее. Когда мы разорвали наш поцелуй, он опять облизал губы. - Почему ты их вечно облизываешь? - Мне нравится твой вкус, - он так мило смутился. – А еще потому что я люблю тебя целовать. Я улыбнулся. - А еще, - он продолжил уже с серьезным выражением лица. – Я расплакался недавно, потому что проснулся, а тебя нет. Вот я и подумал, что ты только получил от меня… ну, это… секс. И ушел. Я долго смотрел на него, переваривая слова, а потом расхохотался. - Ой, Злат, ты себе даже и не представляешь… Маленький кулачок ударил меня в грудь, но я продолжал смеяться. Когда я успокоился, то посмотрел на свое чудо и произнес: - Тебе и всей жизни не хватит, чтобы дать мне то, что я хочу. Он нахмурился, а в глазах мелькнула грусть. - Тебе придется меня всю жизнь терпеть, чтобы насытить меня тобой. Но даже этого тебе не хватит. Поэтому и на том свете мы будем вместе. Малыш после этих слов расцвел. Он обнял меня, чуть не задушив. А я просипел: - Стань мои. Навсегда. И он согласно кивнул. А я хмыкнул. Что ж, жизнь обещает быть веселой. - Только, Злат, ты не плачь больше, ладно. А то я не переживу твоих слез. Он кивнул. - И еще одно: всегда мне говори о том, что тебя беспокоит. Малыш немного подумал и робко улыбнулся. - Обещаю.