Моё звёздное небо.

– И что же вы сделали? – затаив дыхание и прикрыв рот белоснежной ладонью, поинтересовался Сокджин. Его будущий муж, Граф Ли Ханкен, оказался очень даже приятным и интересным человеком, он также часто смешил омегу , отвлекая от грустных мыслей. Пара довольно быстро нашла общий язык и теперь на радость всем ворковала в саду. Королева с упоением вздыхала, Тэхен хитро посмеивался, а Намджун скрипел зубами. Молодой принц расхаживал вдоль длинной комнаты, хмуро окидывал взглядом всех окружающих, заставляя стражников невольно ежиться. – Они сидят там довольно долго, – пробурчал Джун, усевшись на стул, закинув одну ногу на другую. – Ревнуешь? – ехидно отозвался Тэхен, закусывая щеку, чтобы не рассмеяться. – Нет. С чего бы? – Ревнуешь. – Тэхен, у тебя дел других нет? Сидишь тут и глупости городишь, лучше бы живописью занялся, матушка недовольна твоими результатами в последнее время. – Умело переводишь тему, братец, но так и быть, поддамся. Что ж, по наставлению будущего короля нашего великого государства, я вынужден удалиться, – поднимаясь, сказал омега и, поцеловав ладонь ничего не понимающей матери, удалился. Тем временем, из-под раскидистого дерева исчез Джин и его спутник; молодые люди решили насладиться вечерней прогулкой (Говорят, они благоприятно влияют на сон). В свои покои Сокджин попал только после полуночи, уставший и несчастный. Да, граф неплохо скрашивал его состояние, но сердце все также болезненно изнывало, металось, словно птица в грудной клетке и не хотело находиться с другим альфой. – О БОЖЕ МОЙ! – закричал сын советника и отпрыгнул к стене, когда заметил темную фигуру на своей перине. «Фигура» тихо рассмеялась голосом Намджуна и зажгла свечу, стоявшую на тумбе поодаль кровати. – Трусишка. – Намджун, так и в могилу свести можно! – возмутился кареглазый. – Что-то случилось? Ты обычно не захаживаешь в столь поздний час, – про суженного омега спрашивать не решился да и знать ничего не желал – все же он скоро станет мужем графа и будет принадлежать семейству Ли. – Сокджин, – теплая ладонь нежно сжала хрупкую и холодную. Принц долго собирался с мыслями, не сводя глаз с лица, пожалуй, одного из самых важных людей в своей жизни. – Ты не должен выходить замуж за Ли. Он не тот человек, который тебе нужен. Разве ты можешь представить, что ты проведешь с этим альфой всю жизнь, до самых седых волос? — Могу, – Ким кивнул, сжимая губы в узкую полоску, совсем не замечая, как принц отшатнулся и крепче стиснул омежьи руки в своих. – А что мне остается, Ваше Высочество? – очевидную дрожь очень хорошо можно было проследить в речи Джина, хоть тот и пытался сделать голос твердым. – Тот, кому отдано мое сердце, будет с другим. С другим заведет детей, будет гулять под руку средь розовых кустов и посвящать свои славные подвиги тоже будет другому. Так что же мне делать, Намджун? Омега вырвал свои ладони и отошел к просторному окну, распахивая его, чтобы холодный воздух остудил горевшие щеки и хотя бы немножечко привел в чувства испереживавшегося паренька. – Раньше мне казалось, что быть бастардом – самое худшее наказание на свете, самое жестокое.. Бог мой, как же я ошибался. – Кто он? – Это не имеет значения, – отмахнулся Сокджин, не замечая, что собственные глаза наполняются влагой. Да что же это такое? Вся его жизнь с самого рождения была в руках других людей, им вертели, как хотели и никогда не спрашивали собственного мнения. Сокджин смирился. И с разбитым сердцем, вероятно, тоже когда-нибудь смирится, но на это понадобится куда больше времени. От тоски омеге захотелось выть. – Знаешь, Джинни, отец всегда учил меня не давать тех обещаний, которые я не смогу сдержать, – теплые ладони легли на широкие плечи омеги, – и когда-то я обещал, что всегда буду рядом с человеком, который дарит мне незабываемое теплое лоснящееся чувство в груди, – принц не сдержался и обнял Джина, крепко прижимая к себе, вдыхая чудесный запах грейпфрута, который любил, невзирая ни на что. Намджуну подумалось, что если сейчас он не раскроет все карты, то обязательно упустит что-то важное в своей жизни. Наверное, если бы не напыщенный индюк, что звался Графом, Намджун бы так и не понял, что та самая горячая лава, растекающаяся в груди лишь от одного вида омеги, называется любовью. Ревность сводила будущего правителя с ума, тот не находил себе места, успел продумать в подробностях, как будут пытать Ли Ханкена за государственную измену. Джин замер и прикрыл глаза, боясь пошевелиться и сказать хотя бы слово. – Не отдам, – как гром среди ясного неба, категоричное заявление, что не может поддаться оспорению. – Никому на всем белом свете, Джин. Отказаться от тебя, от своей любви – это выше моих сил, прости. Я и правда выбрал суженного, уже давно, около пяти лет назад. Прошу, не покидай меня… Моя любовь, мое звездное небо и воздух – ты навеки мой. Если бы от чрезмерного счастья люди умирали, то Джин бы отдал богу душу прямо сейчас. Его принц.. он.. – Не смей, слышишь? – выбираясь из чужих объятий, прошептал омега. – Больше никогда не смей оставлять меня. В ту ночь Сокджин получил самый сладкий поцелуй за всю его жизнь. И пусть им придется пройти в будущем через множество трудностей, пусть многие будут против этого неравного брака, но они будут самыми счастливыми на всей Земле. А если счастливы господа, то и народ не будет жить в угнетении.