Нуменорская история

Торжество в честь победоносного возвращения государя Ар-Фаразона было грандиозно. Праздничные огни раскрасили тёмное небо и пышные наряды гостей, пряный запах благовоний смешивался с винным духом. На широкой площадке посреди дворцового сада разворачивалось балетное действо, повествующее о славной истории нуменорских владык. Свет свечей и пылающих колёс заставлял гореть золотое тканьё на одеждах танцоров и драгоценные камни масок. Это считалось верхом изысканности – закрывать актёрам лица, окончательно превращая их из людей в фантасмагорические видения – и Роменна не могла позволить себе ударить в грязь лицом, не поспев за столичной модой во время приветствия государя. Сам Ар-Фаразон сидел в окружении приближённых и военачальников. По правую руку от него расположился Манотарик, князь Роменны, хозяин дома и тот человек, благодаря чьим усилиям военную армаду Нуменора удалось создать в кратчайшие строки. Ар-Фаразон лениво потягивал вино из литого кубка и выглядел вполне довольным, хотя сложно было сказать из-за чего больше: из-за праздника или же не проходившего чувства абсолютной победы. У ног государя, контрастируя с окружающим разноцветьем, примостилась тёмная фигура. Лицо скрывалось под капюшоном, кисти рук прятались в складках рукавов, и только массивный позолоченный ошейник выделялся на фоне чёрной ткани. Главный трофей войны, Зигур Саурон, посаженный на цепь. Они приковывали к себе внимание намного больше, чем фейерверки и балет. Ар-Фаразон ловил чужие взгляды, полные восхищения, зависти, ненависти и страха и улыбался, скрывая рот за краем кубка. Пусть ненавидят, пусть боятся, пусть самолично увидят, что нет никого сильнее, что даже запугавший всё Средиземье чародей послушным псом пришёл лизать руки владыки Нуменора. А лучше всех пусть видят те глупцы, которые, как доносят соглядатаи тайной службы, до сих пор верят в придуманного бога и надеются на милость Запада. Авось поумнеют. А если нет – им же хуже. При мысли о Западе на лицо Ар-Фаразона набежала мимолётная тень, но он отогнал раздражение прочь. Он не желал омрачать триумф воспоминанием о той единственной силе, перед которой до сих пор приходилось склоняться ему самому, так же, как последнему крестьянину. Тем более, всё могло измениться теперь, когда в его руки плыли новые возможности. Ар-Фаразон погладил цепь, прикреплённую к поясу, и почти боязливо отдёрнул пальцы. Он не был готов думать об этом, пока ещё нет. Пока. Между тем праздник шёл своим чередом. Балет закончился, удостоившись пары одобрительных хлопков самого государя, толпа придворных растеклась по саду и дворцовым залам. Гимильзан, сын Сафтабэна осторожно скользнул прочь, скрывшись в зарослях. Он служил при дворе, отвечая за наполнение княжеской библиотеки, и сейчас его прямой обязанностью было развлекать высокороднейших гостей, если им вдруг захочется побеседовать о чём-то кроме военных кампаний и побед. Но ожидать учёных разговоров не стоило, а Гимильзана слишком вымотали и нынешняя толпа, и две утомительнейших недели подготовки к торжеству. Поэтому он решил позволить себе перевести дух, недолго, не больше четверти часа. Под ветвями акации, которой не досталось украшений-фонариков, было темно, а листва скрадывала шум. Гимильзан стоял, глядя из теней на освещённые тропинки и весёлящихся гостей. Пару раз он замечал знакомые лица, но не чувствовал желания выйти и присоединиться к разговорам. Ещё он бросал жадные взгляды туда, где располагался помост государя. Гимильзан разрывался между ещё несколькими минутами покоя и желанием снова поглазеть на Ар-Фаразона с его пленником. В тот момент, когда он наконец счёл себя отдохнувшим и выбрался на дорожку, чтобы всё же подойти поближе к государевым столам, его окликнули. Гимильзан обернулся, мгновенно наткнувшись взглядом на бирюзовый кафтан и светлую шевелюру Бавибузира, которую невозможно было не узнать среди как правило чёрных нуменорских голов. Бавибузир чуть приподнял брови, демонстрируя недоумение от того, что кто-то лазает по кустам, когда надо ловить момент и укреплять придворные связи. – Что ты там делал, прятался? – со смешком спросил он, подходя и стряхивая с плеч Гимильзана зацепившиеся листья. – Совершенно напрасно и почти преступно при том, как ты сейчас выглядишь. Этот лиловый создан для тебя! – На твоём фоне я всё равно потеряюсь, – хмыкнул Гимильзан, который, в отличие от Бавибузира, обладал самой обычной для Нуменора внешностью – темноволосый, сероглазый и светлокожий. Бавибузир рассмеялся с нескрываемым удовольствием, с которым всегда принимал комплименты, и подхватил Гимильзана под руку жестом, грозящим стать слишком фамильярным. Гимильзан чуть напрягся, но позволил увлечь себя в противоположную сторону от главной праздничной площадки. – Великолепная ночь, не так ли, мой друг? – светски спросил Бавибузир. На самом деле их нельзя было назвать друзьями, но они познакомились давно, вращались при одном дворе и достаточно симпатизировали друг другу, чтобы получать удовольствие от общества друг друга. – Ещё бы она не была великолепна. Княгиня бы тогда точно сняла чью-нибудь голову. Гимильзан снова содрогнулся, вспоминая промелькнувшие дни. Все, разумеется, ожидали победы Нуменора, но никто не думал, что она случится так быстро, даже без единого сражения. Поэтому когда пришла весть о триумфальном возвращении, роменнские гавани и княжеский дворец форменным образом сошли с ума. Княгиня Хибильхиль, искренне почитавшая Ар-Фаразона великим правителем, скорее уморила бы всех слуг, чем позволила им не успеть подготовить торжественную встречу. Даже Гимильзан, чьи обязанности никак не касались ведения хозяйства, вдруг обнаружил, что бегает по поручениям людей, которые, казалось, не имеют никаких оснований ему приказывать. – Тебе в самом деле повезло, что твоя служба на этот год уже закончилась. Кажется, княгиня всерьёз собиралась перещеголять даже столичные празднества, – пожаловался Гимильзан с шутливым недовольством. – Ах, мой бедный друг, как же тебе досталось! – рассмеялся Бавибузир, похлопав его по руке. – Однако если те слухи о нежной «любви» государыни к государю правдивы, то чаяния нашей княгини могут оказаться не напрасными. Тем лучше для нас! Всегда полезно, если в столице тебя вспомнят с приязнью. Ещё недавно Гимильзан бы с этим согласился, но сейчас оказался настроен скептично. Несколько часов общения с высокородными господами из столичной гвардии сильно пошатнули желание иметь с ними дело, во всяком случае, не обладая родословной, восходящей к героям, славным ещё до Войны Гнева. – Кстати о приятной ностальгии. Бар Сакалзир*! – Бавибузир подвёл Гимильзана к незнакомому господину. Тот был высок и темноглаз. Крючковатый нос и шрам на щеке делали лицо суровым, а складки у губ выдавали привычку к надменной гримасе, которая отлично получалась у любого урождённого арменелосца. Гимильзан пробежал взглядом по отделке на рукавах и воротнике господина Сакалзира, по перстням и родовой мифриловой серьге в форме чайки и поклонился, надеясь, что верно оценил знаки и выбрал глубину поклона достаточную, чтобы проявить должное почтение уважение, но не показаться провинциально подобострастным. Выпрямившись, Гимильзан ещё раз осмотрел столичного гостя. Из-за гербовых чаек, которые могли принадлежать только потомственному хозяину кораблей, на языке вертелись остроты про «подходящее» имя, но Гимильзан благополучно их проглотил. Господин Сакалзир таких шуток наверняка слышал немерено, а банальность всегда производит не лучшее впечатление. – Как вам нравится праздник? – задал Гимильзан самый нейтральный из возможных вопросов, когда они обменялись дежурными приветственными словами, и приготовился к долгой беседе ни о чём. Сакалзир небрежно взмахнул рукой, словно отметая приличествующую случаю словесную шелуху, однако вежливо ответил: – Восхитительно. Было бы не стыдно и для Арменелоса, – и взглянул на Бавибузира. – Бар Сакалзир интересуется историей, – сообщил тот. – И теперь ему нужна одна редкая книга. В княжеской библиотеке полно рукописей, ты поможешь поискать нужную? Гимильзан искренне удивился. В самом деле, последнее, что он ожидал этим вечером – разговоров об истории. – Князь дозволяет пользоваться библиотекой тем, кто допущен ко двору. Но, разумеется, книги забирать нельзя. И искать что-то прямо сейчас... – он с сомнением покачал головой. – Прямо сейчас не нужно, – благосклонно согласился Сакалзир. – Завтра, с утра. Гимильзан окинул его взглядом, отметил ясный, очевидно трезвый взгляд и подумал, что замечание про утро, возможно, не было шуткой. Вторая неожиданность за минуту, господин Сакалзир проявлял себя как весьма интригующая персона. – Завтра, – согласился Гимильзан. – Я с удовольствием помогу вам и, надеюсь, сумею отыскать то, что нужно. Сакалзир улыбнулся, от чего его лицо разом смягчилось, а взгляд перестал казаться высокомерным. – Премного благодарен. – Пока не за что, – Гимильзан покачал головой и в этот момент уловил краем глаза знакомый силуэт. Он чуть повернулся, убеждаясь, что это Израй, его сестра, прошла невдалеке, увлекаемая куда-то человеком в морской форме. Не очень хорошо. – Уверен, вы одержите блистательную победу в завтрашних поисках, – сказал Бавибузир. – Но до того ещё достаточно времени, которое можно весьма приятно провести. В конце концов, мы празднуем великое событие! – в его голосе появилась особая вкрадчивость, о смысле которой Гимильзан старался не думать. Но он всё же не удержал мысль о том, что господину Сакалзиру, вероятно, не стоило надеяться заскучать этой ночью и с планами на утро он погорячился. – Действительно великое, – согласился Сакалзир, его улыбка приобрела мечтательный оттенок. – Пока даже сложно предугадать, что на самом деле выиграл Нуменор. – За это стоит выпить. Гимильзан? Гимильзан покачал головой. – Прошу прощения и скорблю о том, что должен отказаться от вашего общества. Но у меня появилось одно дело. Он постарался распрощаться как можно церемонней, хотя чувствовал, что получилось почти неприлично торопливо, и зашагал по тропинке, по которой ушла Израй. В этой части сада оказалось сумрачно и почти тихо, насколько вообще может быть тихо неподалёку от праздничной толпы. Аромат благовоний почти не доходил сюда, пахло цветами, морем и листвой. Других людей не было видно, и это тревожило Гимильзана. Израй осталась один на один с неизвестным человеком. Гимильзан не беспокоился о её так называемой «девичьей чести», которая существовала, кажется, только в воображении его отца и других стариков. И он не стал бы мешать сестре развлекаться в другой раз, однако не теперь. Судья Сафтабэн, их отец, хотя и не мог перечислить своих предков до воинов-аданов Белерианда, считался в городе персоной влиятельной и пользовался расположением князя. Поэтому вряд ли кто-то из роменцев решился бы обидеть Израй, но вот некоторые из опьянённых недавней войной офицеров могли забыть всякие рамки. Израй, по мнению её брата, могла делать всё, что захочется, но он желал точно знать, что ей действительно этого хочется. Впереди послышался кашель, затем встревоженный голос. Гимильзан ускорил шаг и почти выбежал к маленькой заброшенной беседке, которая пряталась в густых зарослях акации. Израй удивлённо уставилась на него и вдруг совершенно счастливо улыбнулась. – Брат! – Гимильзан! – воскликнул её спутник, и только тогда Гимильзан узнал Нардуминала. – Ты здесь, – растерянно констатировал он и удивился своему удивлению. Не было ничего неожиданного в появлении Нардуминала, который ушёл в плавание по призыву государя вместе со многими другими, а теперь вернулся. Его родословная, восходящая к роду Халет из Халадинов, и звание офицера делали участие в праздновании обязательным. – Где ж мне ещё быть? – ухмыльнулся Нардуминал, стискивая Гимильзана в медвежьем объятии. Они дружили с самого детства, с того момента, как столкнулись в чужом саду, яблоню которого независимо друг от друга решили обобрать. Яблок им тогда не досталось, но то, что они нашли, оказалось куда ценней. – Я не узнал тебя, – покаянно признался Гимильзан. Сейчас это представлялось ему ужасной глупостью. Как вообще получилось не заметить этот разворот плеч, жёсткий профиль и неизменные косицы, которые Нардуминал заплетал с тех пор, как они вычитали историю короля Фингона в случайно найденной книге. – Я обязан был догадаться, что ты здесь, ты же тоже победитель нынче. – О, ты даже не представляешь, насколько он победитель, – рассмеялась Израй и обняла Нардуминала за локоть. Тот неожиданно замялся и заговорил со смущённой торопливостью: – Конечно, мы все победители. Эта война была важна. Саурон разбит, а князь Манотарик теперь в почёте, и, если судьба будет благосклонна к Нуменору, они с князем Андуинэ смогут... Израй демонстративно прочистила горло, Нардуминал запнулся и, Гимильзан готов был поклясться, покраснел. – Я имела в виду, – сияя глазами, сказала Израй, – что наш бравый моряк наконец-то отважился на атаку в лоб, которая принесла ему славу и добычу... – она не выдержала и рассмеялась. – Другими словами, он сделал мне предложение, и я согласилась. Гимильзан выдохнул, уставившись на них, и расплылся в неудержимой улыбке. – Я думаю, сейчас мы должны найти лучшее вино и выпить за это. За победы! – За победы, – весело согласилась Израй, а Нардуминал молча поднял её запястье к губам. Словно ответом вдалеке загрохотало, а небо опять расцвело всполохами салютов.