Аномалия

POV Елена       Я не хочу лелеять надежды, и не желаю забывать, как быстро он способен переключаться между горячим и холодным состоянием, но он правда мне нравится. Гораздо больше, чем следует... И независимо от того, насколько беззаботно он иногда со мной говорит, то, как теперь он меня целует, и то, как именно относится, говорит мне, что я ему тоже нравлюсь.       Это говорит, что данный мужчина сожжет меня...       Осмотрительность, которую мы ранее разделяли с ним, – идеально возвещенные «встретимся *здесь*» – теперь заменили «как только тебя увижу, мы трахнемся».       Он берет меня за руку на людях – уводит на виду у сотни наших коллег и любого, кто может увидеть. Всякий раз я пытаюсь втянуть его в какую-то глупую игру, но всегда проигрываю, потому что он играет жестче с каждым разом, как делаю это. И в тот день, когда мы вместе оказались в Нью-Йорке, я начала искать новую роботу.       Это лишь вопрос времени.       Появились ночные телефонные звонки, бесконечные переписки по и-мейлу, пока мы летаем по разным странам, и сообщения, от которых я всегда возбуждаюсь. И все же, несмотря на то, что мы говорим больше, чем раньше, он лишь изредка присылает мне короткие фразы.       Вопросы о его прошлом или семье все еще резко пресекаются, любое упоминание о «нас» быстро растворяется в других безопасных темах, и когда он не может найти иное направление беседы, то просто прерывает нашу дискуссию сексом.       А прошлой ночью, после того как он взял меня напротив двери уборной моего отеля, то целовал так долго и глубоко, что могу поклясться, я слышала его слова «Ты не подходишь мне... Но все равно нравишься...» По крайней мере я думаю, что он так сказал...       Моя былая уверенность о том, что я не хочу с ним никаких близких отношений растворилась как дым. Я хочу его. Хочу не только в своей постели, но и в своей жизни. Он мне необходим, как воздух. Я все еще не узнала, каким образом он причастен к NewAirline, потому что после нашего посещения фирмы Деймон игнорировал любые вопросы на этот счет. Я растворяюсь в нем, теряю голову и понимаю что это конец. POV Деймон       Поцелуй Елены со вкусом вишни все еще ощущался у меня на губах спустя несколько часов после нашего последнего свидания, чем отвлекал от еще одной длинной недели. Также он послужил мне психологическим развлечением, помогая не обращать слишком много внимания на сегодняшнюю встречу пилотов. Почти помогал. – Так... – Мужчина в плохо приталенном синем костюме стоял в передней части конференц-зала, обращаясь ко мне и еще двадцати другим пилотам. – Как вам известно, у нас в New Airline лучшие пакеты привилегий среди всех коммерческих авиалиний, лучшие самолеты в небе, а еще у нас самый лучший послужной список в области безопасности. – Вы правда позвали нас сюда, чтобы прочитать вслух брошюру компании? – спросил я. Эта встреча длилась уже больше получаса. – У меня есть дела поприятнее на Гавайях. – Конечно, у вас есть дела, мистер Сальваторе. – Он закатал глаза и выключил свет, отчего сверху вниз начал открываться экран во всю стену. – Я созвал это совещание, чтобы обсудить нашу политику против тесной дружбы между сотрудниками. – Вдруг на экране появилось зернистое изображение. Пилот в униформе шел за руку со стюардессой мимо «Зоны реконструкции». – На данный момент аэропорты обычно не устанавливают камеры с высоким разрешением в зонах реконструкции, потому что, ну... Какой в этом смысл, раз уж они и так закрыты, но пассажир сделал этот кадр несколько недель назад и выложил его в социальную сеть c нелестным описанием.       Последовало несколько смешков других пилотов. – Также был запощен вот этот ролик. – Он щелкнул кнопку пульта и появилось гораздо более четкое изображение. Видео того, как пилот в униформе целует прижатую к стене женщину в кладовке пустого фуд-корта аэропорта Сиэтл Интернешнл. – А теперь, – сказал он. – Это лишь формальность, пока что мы поговорим со всеми пилотами NewAirline, рейсы которых проходили через эти конкретные аэропорты во время совпадающее со временем съемки этих видео и фото. Не стоит упоминать, что хотя все происходящее в ваших спальнях является вашим личным делом, идея того, что два сотрудника грубо нарушают наше правило, тогда как мы решительно заявляем о правилах NewAirline в СМИ, немного... – Он постучал по подбородку. – Немного постыдная. Нет, даже другое слово... Шокирующая? Ошеломляющая? Нет... Скандальная.       Он наконец подобрал подходящее слово и включил свет. – Если вы знаете, кто это, предлагаю вам передать им, что вскоре мы докопаемся до истины. И если это вы, советую вам немедленно сообщить нам об этом, так, чтобы мы могли сразу же уволить данную стюардессу и подписать с вами форму нарушения политики для пилотов. К вам будут применены дисциплинарные меры, но вы сохраните эту работу до тех пор, пока будете сотрудничать. – Он продолжал говорить, раздавая документы, но я не отрывал взгляда от экрана за его спиной. Видео играло по кругу, но так как наших с Еленой лиц не было видно даже сбоку, у них не было ни шанса раскусить нас. Было ясно лишь то, что это два сотрудника одной авиакомпании, два сотрудника, которые целовались так, что со стороны становилось очевидно, им не будет дела, если их поймают. – Вы слышите меня, сеньор Сальваторе? – Его вопрос прервал мои размышления. – Деймон? – Да? – Я сказал, что вы можете покинуть аэропорт, как только снова подпишите документ о политике против тесной дружбы между сотрудниками. – Он указал на пустую комнату вокруг нас. – Вы единственный все еще сидите здесь.       Я покинул комнату, шагая по терминалу Гонолулу, и не спеша начать тратить свои четыре последующих выходных дня на острове.       Несколько лет назад я бы радовался возможности провести бесчисленное количество часов на пляже, трахая множество женщин, но почему-то, прямо сейчас данная идея не казалась привлекательной.       Я достал свой телефон и просмотрел расписание Елены. В данный момент она находилась в Орландо и собиралась отправиться ночным рейсом в Сиэтл. Оттуда у нее был рейс до Лос-Анжелеса и остановка там длиной в три дня.       Я подсчитал все в уме: Лос-Анджелес был всего в пяти часах от Гавайев, разница в часовых поясах составляет три часа. Сиэтл находился в шести часах лету от Орландо, так что она приземлится и пробудет там в течение пары часов перед коротким перелетом до Лос...       Я немедленно остановил поезд своих мыслей.       Какого хрена я творю?       Покачав головой, я направился к транспортному доку и воспользовался первым свободным такси. Мне нужно было срочно добраться до отеля, прежде чем смогу развить еще дальше эти опасные мысли. POV Елена       Через несколько секунд после регистрации в отеле Лос-Анджелеса, я свалила на хрен от мисс Флемминг и закрылась в своем номере. Подключила ноутбук к питанию и села за стол, вынуждая себя временно забыть о ее угрозах.       Я загуглила «Стюардесса уволена за нарушения политики против тесной дружбы между сотрудниками» и получила несколько страниц с ссылками. Щелкала на каждую из них, пока мое сердце опускалось все ниже с каждой новой статьей. К двадцатой статье я поняла, что восемнадцать из них касались инцидентов сотрудников NewAirlines, но они имели место несколько лет тому назад. Более новые статьи лишь содержали цитаты руководства с различными вариациями фразы «Вот почему наша система безопасности на высоте. Наши сотрудники – настоящие профессионалы. Ни одна другая авиакомпания в мире не поддерживает политику, подобную нашей, в которой кроется наша мощь».       Дерьмо...       Я закрыла окно браузера и откинулась на спинку кресла. Мне нужно было придумать способ покончить с этим; потерять работe из-за секса – не стоит этого дела, неважно, насколько этот самый секс невероятен.       Вздохнув, я встала и надолго отправилась в душ, прокручивая в голове последние несколько месяцев, подсчитывая все наши встречи. Независимо от того, что мне хотелось верить, будто все это перерастет в нечто большее, единственная вещь между нами, которая становилась все лучше, – это секс. Наши разговоры все еще были в рамках его условий, такие же несбалансированные и перекошенные в сторону моей открытости и его скрытности. И чем дольше я продолжала отрицать тот факт, что глубоко внутри хочу большего, тем более втягивалась во всю эту канитель и рисковала в результате остаться раненой.       Я вышла из душевой и сразу же отыскала контакт Деймона в телефоне. Набрала ему письмо и поспешно нажала «отправить», не давая себе шанса передумать. Елена: Нам нужно с этим покончить. Прямо сейчас. Мне жаль...       Он не ответил.       И лишь спустя целый час, я оторвала взгляд от экрана, осознав, что он и не ответит. Красноречивое молчание было его простым способом принимать что-либо.       Спустя несколько часов я легла на кровать, пытаясь изо всех сил прекратить думать о Деймоне. Я повернулась набок, чтобы установить будильник, но тут в мою дверь постучали. Смущенная, я встала и открыла дверь, встречаясь лицом к лицу с Деймоном. – Какого... – Я сделала шаг назад. – Разве ты не должен быть на Гавайях прямо сейчас? – Что, на хрен, означает твое сообщение? – спросил он, поднимая телефон у меня перед носом.       Я моргнула, все еще не в силах переварить то, что он стоял прямо передо мной в данный момент. Выглядя очень раздраженным, он был одет в обычную серую футболку, обтягивающую его мышцы во всех нужных местах, и темно-синие джинсы, которые лишь сильнее подчеркивали сияние лазурных камушков в его еще одних часах. – Елена? – Он прищурил глаза. – Какого хрена означает твое сообщение? – Звук открывающихся дверей лифта раздался из конца коридора, так что я затащила его в свой номер.       Захлопнув двери и избегая взгляда на Деймона, я откашлялась. – Это моя попытка сказать «прощай». – А ты не считаешь, что немного грубо не сказать мне этого в лицо? – Он приподнял мой подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. – Ты могла бы подождать и сказать мне это на следующей неделе в Нью-Йорке. – До или после того, как позволила бы себя трахнуть? – Предпочтительно, после. – Он улыбнулся. – Это типа шутка? - Нет. - Я покачала головой. - Я правда хотела попрощаться и покончить с этим, ради меня. – Достаточно справедливо, – сказал он. – Мне нужна причина. – Я только что назвала тебе одну. – Желание попрощаться – это не причина. – Ладно. – Я сглотнула, когда он провел пальцем по моей ключице. – Это против правил. – Ты знала, что это против правил с самого начала. Попытайся снова. – Мой руководитель узнала все и угрожала мне увольнением. Я не хочу погубить свою карьеру ради секса с тобой. – Она не станет тебя увольнять. – Он, казалось, веселился. – Если бы она собиралась, то просто сделала это, когда услышала, как я практически сказал, что мы трахаемся. – Он опустил руку мне на талию. – Но теперь, когда она знает, нам нужно быть более осторожными. Учитывая еще и то видео с камеры безопасности, где мы целуемся в коридоре.       Мои глаза округлились. – Ты себя слышишь, Деймон? Разве это не идеальная причина со всем этим покончить? – Нет, и я все еще жду, что ты предоставишь мне достойную причину. Ты закончила?       Несколько секунд я молчала. – Ты меня больше не привлекаешь. – Причина, которая не оскорбляет мои умственные способности. – Он убрал прядь волос мне за ухо. – Скажи правду. – Я в тебя влюбилась.       Он моргнул. – И я чувствую, что ты не хочешь и не станешь никогда чувствовать ко мне того же, так что учитывая угрозы моего руководителя, думаю, лучше будет прервать все на данном этапе. – Я отступила назад. – Таким образом, у меня никогда не будет соблазна произнести слова «мы», «большее» или... – Отношения, – закончил он за меня и сжал мое запястье, притягивая обратно к себе. – Я помню. – Итак, – сказала я, глядя ему в глаза. – Думаю, это конец. – Я ждала, что он уйдет, но Деймон не сделал этого. Вместо этого он стоял, глядя на меня, приковывая взглядом к месту. – Ты уверена, что не путаешь страстное увлечение нашим сексом с влюбленностью? – Он обнял меня за талию, лаская пальцами мое бедро. – Может, в этом проблема. – Проблема не в этом. – Мой голос был тише шепота. – Думаю, независимо от того, на что мы согласились, ты ранишь мои чувства в будущем. – Ты не гадалка, Елена, – сказал он. – Ты и понятия не имеешь, что нас ждет, и так как ты должна меня знать, чтобы полюбить, думаю, это лишь временная влюбленность. – Он прижал к моим губам пальцы до того, как смогла хоть что-то ответить. – Взаимная, временная влюбленность.       Не говоря больше ни слова, Деймон переплел наши руки и потянул меня к постели. Зарываясь второй рукой в мои волосы, он выглядел так, словно хотел меня поцеловать, но я покачала головой. – Я не временно влюблена в тебя, Деймон, – сказала я. – Я люблю тебя, я имею в виду больше всего на свете люблю, и мне не нужно, чтобы ты пробовал убедить меня в обратном. Как бы ни был замечателен секс с тобой, я не собираюсь продолжать рисковать своей карьерой ради него или позволять ранить свои чувства тем фактом, что кто-то не любит меня в ответ. Итак, думаю, тебе стоит уйти. Сейчас же.       Смущение отразилось на его лице, но Деймон так ничего и не ответил. Он просто смотрел на меня. – В любом случае, почему ты здесь? – Я оттолкнула его. – Ты должен быть на Гавайях. – Я подумал, что хотел тебя увидеть. – Он покачал головой. – Но сейчас, когда ты снова решила, что можешь буквально сделать самые бессмысленные разговоры в десять раз бессмысленнее, я пришел в себя. Так что увидимся в пятницу в Нью-Йорке. Е4. – Он направился к двери. – Ты разве не слышал, что я сказала? – Я насмехалась. – С нами покончено. Все. Я не приду. – Елена, – застонал он, все еще не останавливаясь. – Я понял твою чертову точку зрения. А теперь могу ли я покинуть эту комнату до того, как ты скажешь еще что-то? – Ты когда-нибудь пожалеешь об этом... – пробормотала я себе под нос, но он обернулся. – Единственное, о чем я жалею, так это о том, что так и не увидел, как твой не затыкающийся рот орудовал бы с чем-то иным, кроме слов.       Моя челюсть отвисла. – Да. – Он окинул меня взглядом сверху донизу, а затем захлопнул дверь. – Да, я правда, черт побери, сказал это.       Я смотрела на дверь еще несколько секунд после того, как она захлопнулась.       Расстраиваясь, что он оставил за собой последнее слово, я бросилась к двери, собираясь открыть ее, намереваясь швырнуть ему вслед последнее замечание, но когда открыла ее, Деймон не пошел к лифтам. Он просто стоял передо мной.       А в следующую секунду его рот уже пожирал мой, а руки приподнимали меня в воздух, вынуждая обернуть вокруг него ноги. Дверь захлопнулась за нами обоими, и наши губы вновь стали бороться за контроль.       Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но он прижал палец к моим губам до того, как вымолвила хоть звук. – Не сейчас, – произнес он. Потянув вверх на кровать, Деймон обнял меня и поцеловал в губы.       Водя руками по моей голой спине, прошептал: – Даже если бы я тебя любил... – Думаю, так оно и есть. – Заткнись, Елена. – Он укусил меня. – Даже если бы я тебя любил... А это не так, тебе следует обзавестись намного лучшей причиной, чем эта, чтобы заставить меня прекратить с тобой встречаться…       Когда я проснулась следующим утром, Деймона и след простыл.       Единственным свидетельством его присутствия здесь служила темно-синяя коробка из-под наручных часов на прикроватной тумбочке. Я открыла ее, встречаясь лицом к лицу с Cartier. Провела пальцами по сверкающим кристаллам и вздохнула. Достав телефон, собиралась написать ему сообщение о том, что он их забыл, но телефон выпал из рук, когда заметила массивный букет красных цветов у двери.       Потрясенная, я подошла к нему и открыла маленький серебристый конверт с запиской, что прилагался к букету. Этого никогда не происходило. И часы твои. - Деймон.       Я смотрела на Деймона, пока он выбрасывал презерватив в мусор, ожидая, что он встретится со мной взглядом, но, казалось, он был слишком увлечен. – Деймон, с тобой что-то не так? – спросила я. – Нет. – Он поправил запонки. – И я отвечал тебе, что нет, со мной все нормально, в течение последних двух недель, что ты спрашиваешь. – Ладно, но почему ты больше не отвечаешь на мои звонки? – Мне больше не о чем с тобой разговаривать. – Он надел пиджак и подошел к зеркалу.       Его глаза встретились с моими в отражении, и он выгнул бровь. – Зачем разговаривать? – Я просто подумала, что мы достигли... – Пожала плечами. – Именно поэтому я и спрашивала. Мне кажется, мы... – Мы вернулись к простому траху?       Я кивнула. – Я думала, мы стали кем-то больше, и теперь ты... Ты делаешь шаг обратно, при том что обещал не обжечь меня. – Каким хреном я тебя обжигаю? – Он развернулся. – Я веду себя, как раньше. – Ты закрываешься от меня. Не хочешь со мной разговаривать о простейшей хрени и напрягаешься, когда спрашиваю, как прошел твой чертов день, – я не собиралась кричать, но мой голос отдавался эхом от стен пустой комнаты. – Ты не можешь сказать, что не заметил разницы между настоящим положение дел и тем, что было несколько недель назад. Ты был практически Принцем Очарование, позволял нам соприкасаться на почве всего того общего, что у нас есть, а теперь ты на грани того, чтобы вести себя, как несносный мудак. Ты холоднее, злее, и не думаю, что ты мне все еще нравишься. – Мне нет необходимости тебе нравиться, чтобы трахать, – ответил он. – Тебе просто должен нравиться трах со мной. – Он подошел ближе, позволяя своему лбу соприкоснуться с моим. – И так как ты все еще кончаешь всякий раз, как мы встречаемся, то очевидно, тебе это все еще нравится. – Посмотри, как ты говоришь со мной. – Сказал человек, который только что назвал меня несносным мудаком? – Уверена, твои чувства ни капли не были задеты. – Предполагаю, у меня должны были бы быть чувства, чтобы их можно было задеть. – Он сердито посмотрел на меня. – Я веду себя, как прежде. Мы трахаемся, как и договаривались, тебе нравится каждый раз, и не думаю, что можешь ожидать от меня большего. Да, мы оба любим, путешествовать, и знаем, как выглядит какой самолет, но на этом все. Так что если ты хочешь большего, скажи мне, и я уйду навсегда. Или так как последнее слово всегда должно быть за тобой, можешь уйти первой. Так ты хочешь большего? – Нет, – солгала я с невозмутимым выражением лица, пока отвела от него взгляд и посмотрела на часы, что он мне подарил. – Нет, я не хочу от тебя большего. – Хорошо. – Он схватил ручку чемодана и пошел к двери. Но затем оглянулся через плечо. – Увидимся в Чикаго в следующий четверг.       Я отказалась признавать, что слезы, бегущие по моему лицу, были настоящими.       Не плачь... Не смей плакать...       Я остановилась снаружи книжного магазина международного аэропорта Шарлотт, пролистывая очередной роман – ненавидя то, что сегодня мой рейс задержали на два часа. Пока удерживала палец между двадцать пятой и двадцать шестой главой, услышала звук приближающихся ко мне сзади шагов. – Елена? – глубокий голос Деймона мгновенно завел меня, но я не утруждала себя тем, чтобы развернуться к нему лицом.– Елена, это не Е26. – Я знаю, что это не Е26. Это Шарлотт Дэйли Ньюс, книжный магазин. – Ты пришла сюда, надеясь, что я буду искать тебя по аэропорту? – спросил он. – Ждала меня, чтобы купить книгу? – Нет, Деймон. – Я почувствовала боль в груди. – Думаю, ты точно знаешь, чего я от тебя ждала. – Я писал тебе час назад, Елена, – его голос все еще был тих. – Тем не менее, опять же, ты решила игнорировать то, что я тебе сказал встретиться со мной, как очевидно, без причины. Вдруг между нами бросилась женщина, быстро хватая книгу с полки, а затем уходя. – Я влюблена в тебя, Деймон, – сказала я. – Так же сильно, как ты хочешь отрицать тот факт, что влюблен в меня; и независимо от того, что за чертовщина с тобой происходит, я заслуживаю лучшего обращения, чем это. – Так это та часть разговора, в которой ты снова требуешь извинений? – Он изо всех сил скрывал свой гнев. – Это все, что я должен сделать, чтобы ты встретилась со мной сегодня? – Нет, – ответила я, опуская книгу на место. – Это та часть, в которой я наконец ухожу. Окончательно. – Я бросилась мимо него, проскальзывая в терминал и позволяя слезам пролиться, пока не затерялась в толпе путешественников.       Я чувствовала, как вибрирует мой телефон в кармане, видела его имя на экране, когда наконец достала мобильник, но просто выключила его.       Если он мог вести себя так, словно происходящее между нами ничего не значило, то и я могла.       Через несколько дней я смотрела на свое отражение в зеркале уборной в Нью-Йорке, констатируя свой провал в многочисленных попытках заставить тушь оставаться на ресницах. Каждый раз, как подносила палочку к лицу, из глаз лились слезы или в горле образовывался ком.       Простонав, я надела колпачок, сдаваясь после пятой попытки. Достала тональный крем, так как нужно было хоть как-то скрыть бледность кожи, но слезы продолжали смывать каждый новый слой. Эх...       Я взглянула на свои часы – дешевые часы с надписью «Я люблю Нью-Йорк», купленные, когда решила отказаться носить те, что подарил мне Деймон, – и осознала, что у меня есть еще целых три часа до того, как потребуется подняться на борт до Парижа. Всего три часа до того, как нужно собрать себя в кучу.       Хватая бумажное полотенце, я замерла, когда увидела, как мисс Флемминг входит в туалет.       Не говоря мне ни слова, она направилась к кабинкам, открывая каждую дверь и проверяя, пусто ли внутри. Затем, она заняла место рядом со мной у зеркала, достала небольшой пакетик салфеток с сумочки и передала мне.       Я беззвучно произнесла «спасибо» и стала возиться с глазами. – Я однажды влюбилась в пилота, – сказала Изабель, доставая компактную косметичку. – Я была приблизительно одного с тобой возраста, когда это случилось.       Я ничего не ответила. – Хотя тогда все было несколько иначе... Это не было категорично под запретом, но на подобное смотрели с неодобрением. – Она достала косметику и вытащила расческу, поворачиваясь ко мне и поправляя мой пучок волос. – Мы с моим пилотом летали вместе почти половину рейсов. Мы специально все так устроили. Вот только каждые три недели или около того он настаивал на посещении Нового Орлеана, а так как я ненавидела этот город, то обычно старалась не ездить с ним туда.       Я почувствовала, как слезы вновь заструились по щекам, и она остановилась, несколько секунд вытирая мне глаза, а затем вновь берясь за мои волосы. – В любом случае, – продолжила Изабель. – Ты бы не могла сказать мне, что я не влюблена в этого мужчину. Мы были глупы и безрассудны, молоды, и очевидно недалеки, как вы с Сальваторе. – Ее глаза встретились с моими в отражении, но в них не было обычного осуждения. – Я рассказала всем своим друзьям, что собираюсь за него замуж, что мы так сильно влюблены.       Я вздрогнула, когда она слишком сильно потянула мои волосы, затягивая кончик пучка. – Что случилось? – Ничего. – Она шагнула назад и перебросила сумку через плечо. – За исключением его невесты в Новом Орлеане, которая чувствовала к нему то же самое, что и я.       Я сомневалась, что на это сказать. – Мне потребовалось много времени на то, чтобы осознать, что пылкий секс, недостаток общения и слезы каждые несколько недель по поводу его тайных путешествий были неопровержимой уликой с самого начала. – Она пожала плечами. – Надеюсь, тебе потребуется не так много времени.       Я не вымолвила ни слова. Просто наблюдала за тем, как она подошла к двери. – О, и мисс Гилберт? – сказала она перед тем, как выйти. – Да? – Сплошной кошмар у вас на любовном фронте или нет... – Она осмотрела меня с ног до головы. – Когда я увижу вас через три часа, ваше лицо должно быть накрашено и лучше соответствовать понятию «совершенство». – Она перебросила волосы через плечо и ушла. Прошло две недели.       От него нет ни звонков, ни сообщений.       Хотя мы вместе работали на коротком рейсе от Шарлотт до Хьюстона, и он подписал форму подтверждения того, что мужчина пассажир вел себя со мной грубо и оскорбительно во время посадки. Но дело не в том.       Деймон едва смотрел на меня после того, как подписал документы, и мы все разошлись на разные рейсы по терминалу.       Он едва ли даже бросил взгляд в мою сторону... Больше ничего...       Лишь тяжесть на сердце и осознание того, что я правда его любила, но ничего для него не значила.