Метамфетамир

Серые стены, сквозь зарешеченное окно пробиваются последние лучи негреющего солнца. Значит вчера снова был приступ. Черт.. Руки затекли. Больно.. Попытка встать не увенчалась успехом. Ну и правильно, на подламывающихся ногах хрен ты куда свалишь. -Ты как?- даже глаза поднять не могу к источнику звука. -Прости, мам..- тяжелый вздох отзывается болью в затылке. Ну не смотри на меня, свое проклятое дитя. Она стала моим проклятием, против моей же воли. -Дочь, они сказали, что больше тебя отсюда не выпустят. Никогда. После последнего приступа ты стала опасной. Ты хоть помнишь что-то?- с горем пополам отрицательно качнуть головой и попытаться приподнять руку. -Дочь..- молчание затягивалось, я слышала слезы, катившиеся по ее щекам. -Мам, прости..- она всхлипнула. -Ты понимаешь, где ты?- я скрипнула зубами и попыталась сфокусироваться. Серое небо в просвете решетки. -Опять там же? Палата для буйных?..- беспросветное отчаяние. -Да, ты пыталась вскрыть вены, крича что-то про ту, которая тебе дороже жизни. Третий год, дочь, кто она такая?- ей не интересно. Ей никогда не было дела до того, чем я занималась или увлекалась. С кем я спала ее тоже не волновало. Мама всегда была слишком занята собой. Я-лишь досадная помеха в ее жизни. До того, как я стала бредить ею. -Ты мне скажешь?- закусить губу и закрыть глаза. -Мам, уходи. Тебе противно, я знаю, не смотри на меня.- я слышала, как щелкнул замок на ее сумочке. Как она встала с жесткого стула для посетителей, как цокнули ее каблуки по серо-белому кафелю коридорного пола. -Я больше не приду, но у тебя все будет. Это ты меня прости. Это я плохая мать, а не ты плохая дочь.- каблучки прощально зацокали по коридору, удаляясь из моей жизни. Глаза непроизвольно начали закатываться, отключая доступ к серому небу и грязным стенам. *** Три года назад я познакомилась с девушкой. Простое общение перешло в любовь. Виртуальную. Я, как дура, надеялась на реальную. Скандалили мы часто. И после каждого скандала я шла в ванную и бритвой полосовала свои руки. Длинные рукава, татуировки, напульсники, я делала все, чтобы никто этого не видел. Я знала, что ей глубоко наплевать на меня. Но я, дура, продолжала ее любить. А потом пришли наркотики. Сначала чтобы просто заглушить боль. Потом-чтобы не видеть ее. Она из любви превратилась в наваждение. Ее черты я искала во всех проходящих мимо девушках. А потом мама узнала, что я употребляю наркотики, и я, первый раз, оказалась в палате с грязно-белыми мягкими стенами. Сначала я пыталась вырваться, сбежать. А потом осознала-насколько это бесполезно. Первые две недели были адом. Я боялась не ломки, не осуждения мамы, я боялась ее. Почти каждую ночь я видела мокрые сны с ее участием. Это был жуткий психодел для меня. После первого раза я не употребляла почти четыре месяца. А потом она стала появляться. Сначала во сне, потом снова в реальности. Подавленные гипнозом и препаратами мысли вырывались наружу, заставляя калечить тело. Только так глушились желания быть с ней. А потом пришли наркотики. Снова. Проклятья мамы сыпались на меня градом, но мне было глубоко наплевать на нее, потому что я переставала видеть ее только в наркотическом дурмане. За те два с половиной года, что я забивала желание быть с ней, я восемь раз оказывалась в этой комнате с грязно-белыми мягкими стенами. Девятый раз стал для меня последним. Я отсюда больше не выйду.. *** Последние обрывочные воспоминания сводятся к тому, что я написала ей: "Прости за все и, ради бога, перестань мне сниться". Ответа не было довольно долгое время. Я начинала нервничать. Сигареты выкуривались почти в один затяг. Но она ответила. Твою мать, лучше бы она молчала! Полное едкой издевки над моими чувствами письмо сорвало остатки шаткого контроля. Помню, что вдохнув дозу амфетамина я пошла в ванную. Долго думать не хотелось. Бритва не резала, это я помню, я сделала семь надрезов по одной вене. А после этого насупила темнота. Пришла в себя я здесь. *** Опухшие от слез глаза приоткрылись с трудом. Дышать было больно. Из носа текла кровь, я чувствовала ее на своих губах. Приподняв глаза я посмотрела на край почти ушедшего за горизонт солнца. Тяжело вздохнула и попыталась встать. Ничего мне не удалось. Руки связаны, движения ограничены. Проведя языком по губам я криво попыталась ухмыльнуться. Мама больше не придет, нахера ей дочь-наркоманка. А она никогда об этом не узнает. -И мой метамфетамир ты не порушишь..- пересохшими, растрескавшимися губами прошептала я. Решение было быстрым. Зубы с силой сжались в попытке откусить язык. Удача помогла хоть в этот раз. Удалось с первого раза. И лишь только ее образ начал вставать перед глазами я окончательно захлебнулась кровью. Прости.. *** Во время вечернего обхода в палате для буйных санитары обнаружили улыбающуюся кривой улыбкой девушку. Застывшая на уголках губ кровавая пена, как и прилипший к нижней губе кусочек языка доказывали то, что она не решилась уйти от несбыточной мечты.