два по цене одного

Морозный воздух обжигает лицо, но Юнги упорно продолжает высовываться из теплого шарфа, чтобы сделать очередную затяжку. Он даже порывается вовсе стянуть надоедливый шарф, но останавливается, вспоминая о частых резких порывах ветра. Людей на остановке становится с каждым подъезжающим автобусом всё меньше. Но его автобус, кажется, решил сегодня не являться вообще. Оставшись на остановке единственным героем, Юнги снимает наушники. Слушать шум города без людей в обозримом пространстве приятно и умиротворяюще. Юнги закрывает глаза и начинает растворяться в тишине изредка перемежаемой возгласом там, гудком тут или визгом шин где-то еще. Чего Юнги совсем не ожидает услышать в этом разнообразии звуков, так это усталого скулежа и приглушенного царапанья. Он резко открывает глаза и осматривается. Невдалеке Юнги замечает большой железный бак. Бак надежно закрыт тяжелой крышкой. Тем не менее сам бак подрагивает в тусклом свете уличного фонаря. Юнги не знает, что за сила тянет его, но решает подойти поближе и проверить. Он тушит сигарету о крышку бака, после чего поднимает ее. Внутри полно всякого хлама. Юнги вытряхивает оттуда несколько коробок, раскидывает в стороны пакеты и вытаскивает наружу старую подушку. — Эй, ты чего делаешь? — кто-то возмущенно окликает Юнги. — Спятил, что ли? Юнги не оборачивается, потому что увидел цель — на дне лежит собака, совсем маленькая, может, щенок. Он тянется вниз, а щенок вжимает голову и жалобно скулит. Щенка удается достать не сразу. Он трясется в руках у Юнги, когда последнего бесцеремонно разворачивают за плечо. — Ты что, — возмущение в голосе парня съезжает на нет, когда он видит маленький комок в руках у Юнги. — Это щенок? — А что, тебе кажется, что это верблюд? — произносит Юнги. Друзья называют это пассивно-агрессивным поведением, с чем Юнги в корне не согласен. Потому как он и не думает, а тем более не пытается вести себя агрессивно или враждебно с кем бы то ни было. Но незнакомец, не привыкший к такому общению, отступает на несколько шагов. — Нет. Просто. Я не знаю. Это же щенок, да? Он в порядке? — парень выглядит искренне заинтересованным. Юнги приходится приложить немало усилий, чтобы побороть желание ответить на этот вопрос саркастично. — Не думаю. Он напуган. И, кажется, у него есть несколько ран. Юнги бегло осматривает незнакомца, отметив про себя, что у того в руках пакет с продуктами. Навскидку Юнги прикидывает, что это либо еще школьник, либо студент. Так что, не припоминая университетов и школ поблизости, он предполагает, что парень живет где-то рядом. — Ты далеко живешь? — Юнги спрашивает первое, что приходит на ум. — Через несколько домов вверх по улице, — тот машет рукой, показывая направление. — Его надо помыть. Раны вроде не критичные. Но осмотреть при более подходящем освещении не помещает. — Пойдем, — парень отмирает и хватает Юнги за рукав пальто, таща за собой. По дороге они едва ли перекидываются парой слов. Щенок на руках Юнги успокаивается, несмотря на тряску от ходьбы. Заведя Юнги в дом, парень быстро снимает верхнюю одежду и протягивает руки, намереваясь забрать щенка. Юнги только плотнее прижимает к себе раненное животное. — Он будет в порядке, а тебе надо снять одежду. Неудобно же. — Я тебя не знаю, — Юнги недоверчиво щурится. — Меня зовут Чонгук. Ты у меня дома. Думаю, мы более, чем знакомы. Юнги вздыхает и передает щенка Чонгуку. Стянув надоевший шарф, Юнги бросает его на столик и расстегивает пальто. Чонгук, поглаживая щенка, проходит внутрь дома. Юнги следует за ним. Рана, как и предполагал Юнги, оказывается не столь ужасной. Но он всё равно решает вызвать ветеринара. Плакал его отдых горькими слезами, и он вместе с ним. Так же, как и кошелек. Но сейчас, сидя со спящим щенком на коленях и Чонгуком, наливающим ему еще одну кружку чаю, Юнги ни секунды не жалеет о том, что оказался на той остановке и в этом доме. — Я все же думаю, что ветеринара стоит вызвать сейчас. Зачем ждать до завтра? — Чонгук ласково смотрит на спящий комок шерсти. — Тебя родители не наругают, что притащил в дом незнакомца? — Юнги увиливает от ответа и задает волнующий последние полчаса вопрос. — Может и наругают, если Хосоки им расскажет. Но он не любит с ними общаться, так что всё в порядке. — Хосоки? — Юнги знает, что не должен, но всё равно чувствует укол ревности. Как этот пацан менее, чем за час, стал ему настолько важен, что он _уже_ его ревнует ко всем вокруг. — Мой брат. Мы, можно сказать, сбежали из кошмара, который родители называют «счастливой семьей». Знаешь, такой образцово-показательной, что от сахара скрипят зубы. Это было ужасно, — Чонгук рассказывает, делая вид, что их жизнь действительно была жуткой, но Юнги видит, как Чонгук прячет любящую улыбку, видит теплоту в глазах. — А где сейчас Хосоки? — спрашивает Юнги, отмечая, что время неумолимо несется от позднего вечера к глубокой ночи. Чонгук смотрит за спину Юнги и возмущенно взвизгивает, не иначе. — Сегодня не его смена, зато его очередь заниматься домашними делами. Опять он «забыл, прости, Чонгуки». Юнги смеется, сотрясаясь всем телом, от чего щенок недовольно пыхтит. Юнги гладит его бок и тот утихает. Чонгук оглядывается, произносит «секундочку» и уходит. Возвращается он с телефоном в руках, что-то печатая на ходу. Телефон пикает, Чонгук отвечает. Так продолжается пару минут. — Хосоки сказал, что нам несказанно повезло и сейчас он привезет, цитирую: «самого невъебенного песьего доктора». — Думаешь, это хорошая идея? — Юнги и сам не знает, о чем конкретно он спрашивает. Но Чонгук, кажется, читает его мысли, потому что улыбается и утвердительно кивает. Через полчаса под входной дверью раздаются странные звуки, которые Юнги не в силах идентифицировать. Чонгук загорается, как лампочка, и несется открывать. У Юнги проскакивает мысль, что в этой квартире сейчас не один щенок. Эта мысль укореняется, когда в кухню залетает нечто, таща с собой на буксире Чонгука и еще одного парня. Нечто ярко улыбается и представляется Хосоком, братом «этого милашки». Юнги жмет протянутую руку, которая захватывает его кисть в капкан и энергично трясет. Пришедший с Хосоком парень выглядит совершенно невозмутимо, представляясь Намджуном. Он протягивает обе руки, чтобы забрать щенка. Юнги ничего не остается, кроме как передать его ему. — Чонгук, принеси мою сумку, — просит Намджун, укладывая щенка на стол под возмущенное хосоково «мы тут едим вообще-то». В этот момент возвращается Чонгук с сумкой в руках, и дает брату легкий подзатыльник. — Помоешь стол, руки не отвалятся. Как раз твоя очередь, — Чонгук гнусно хихикает, словно злодей из ужастиков. Он передает сумку Намджуну и отходит к подоконнику, залезая на него, чтоб не мешаться под ногами. — Уже думал, как назовешь его? — спрашивает Намджун. Юнги не сразу понимает, что вопрос адресован ему. После небольшой заминки и раздумий он отвечает: — Арей. — Как бог войны? — спрашивает Намджун, копаясь в своей сумке. Он достает ампулу и сразу же роняет. Благо Хосок успевает перехватить ее до того, как жестокий пол превратит ее в мелкие куски стекла, смоченные непригодным более расствором. — Как бог войны. Слушай, а ты точно доктор? — Он dog-тор, — Намджун закатывает глаза, пока Хосок заливается смехом от собственной шутки. Видя скептицизм Юнги, Хосок добавляет: — Лучший. Не поверишь с первого раза, но руки у него золотые. Крушат вещи немного иногда. Но он лучший. Скептицизм Юнги не отступает. Он только надеется, что Чонгук с братом не живодеры, а Намджун не их личный палач, готовый убивать по первому же приказу. Также Юнги думает, что ему нужно смотреть поменьше триллеров. Тем временем Намджун делает щенку укол и обрабатывает раны. — Ему будет нужен воротник, чтоб не расцарапал голову. И некоторое время придется повозиться с особым уходом. Я поговорю с профессором и мы решим, какой именно уход ему нужно обеспечить в первую очередь. Также его нужно привезти на анализы в клинику. Но, думаю, он быстро очухается. Много любви и заботы, и будет как новенький. — Много твоей любви и заботы не помешает не только щенку, — пафосно произносит Хосок, поигрывая бровями, и подмигивает почему-то Чонгуку. Юнги не хочет уточнять. Вместо этого Юнги мысленно начинает считать, без чего сможет прожить до зарплаты. Он хотел бы сказать, что будь у него шанс вернуться в прошлое, и знай он, чем все закончится, он не сунулся бы к баку, но тогда он соврет. Намджун продолжает рассказывать что-то Хосоку, что кивает головой в ответ. Эти двое и Чонгук, что сидит поодаль — все вместе они странным образом успокаивают Юнги. Он переводит взгляд на щенка, честные глаза которого окончательно убеждают его, что он всё сделал правильно. Шум в комнате постепенно сходит на нет, и тогда Юнги вспоминает, что ему вообще-то пора домой. Он говорит об этом ребятам и поднимается с насиженного места. — Но уже поздно куда-то ехать, — Хосок задумчиво смотрит за окно и поворачивается к Юнги. — Оставайтесь у нас. Намджун соглашается сразу. Юнги некоторое время всерьез размышляет над предложением, но в итоге решает, что злоупотребил гостеприимством уже достаточно. Автобусы давно не ходят, метро закрылось и того раньше. У него остается только вариант вызова такси. Юнги представляет, что будь его банковский счет человеком, то точно ударил бы его по голове за то, как много внутренностей из него Юнги изымает в последнее время. Намджун заставляет Юнги записать свой номер и прозвонить, чтобы контакты были у обоих, и обещает завтра скинуть адрес для дополнительного осмотра щенка. Того щенка, которого Юнги забирает с собой. Это, конечно, не ребенок. Но заслуживает чистое пристанище. Что значит, что Юнги должен хотя бы постараться привести свою берлогу в более подобающий вид. Начать можно с малого, вроде как с собирания разбросанных тут и там вещей (чтобы пёс не растаскал их по углам окончательно). И еще можно вымыть посуду. Но это скорее необходимо для себя любимого. Юнги думает об этом, собираясь. Всё, как и пару часов назад — прихожая, верхняя одежда и Чонгук со щенком на руках. Юнги мягко забирает щенка из рук Чонгука, который выглядит так, словно у него отняли конфету. Юнги ободряюще улыбается ему. Машина приезжает слишком быстро, Чонгук вызывается проводить его. Он открывает дверцу и гладит щенка на прощание перед тем, как пропустить Юнги внутрь. Сам же Юнги усилием воли удерживает себя от того, чтобы потрепать Чонгука по голове. Большой щенок остается на тротуаре. Юнги видит его силуэт перед тем, как машина сворачивает на другую улицу. Ближе к середине пути Юнги понимает, что забыл свой ненавистный шарф. «не пускай арея в свою постель» Сообщение приходит аккурат в тот момент, когда Юнги устраивает щенка на кровати в лежанке, сооруженной из потрепанного временем пледа. Номер незнакомый, но Юнги сразу же догадывается, что это Чонгук. Не долго думая он отправляет в ответ: «а что, ты хотел бы быть на его месте?» и жмет отправить. Осознание медленно просачивается в его голову. Но отменять поздно — сообщение прочитано. Не то чтобы Юнги никогда не совершал в жизни глупостей. Взять хотя бы сегодняшнее любопытство, закончившееся тем, что он завел домашнего питомца. Но такого он уж точно не делал раньше. И ему неимоверно стыдно. Чонгук показался ему тем человеком, который за внешним фасадом скрывает доброе сердечко, уж точно не готовое к секстингу. Поэтому-то брови Юнги ползут вверх в удивлении, когда в ответ прилетает «это предложение, хён?». Определенно, Чонгук способен удивить в самом неожиданном ключе. Юнги тратит около тридцати секунд на то, чтобы придумать достойный ответ, но быстро сдается и желает спокойной ночи, игнорируя чонгуков вопрос. Где-то в другой части города Чонгук разочарованно выдыхает, очень-очень глупо хихикает и, пожелав Юнги в ответ сладких снов, проваливается в сон, оставляя составление планов по завоеванию одного определенного человека на завтрашний день.