Обернись туманом

Пробуждение Амелии было весьма приятным. Тело больше не болело, ум прояснился. Только проснувшись она сначала не совсем осознала где находиться, забыла о своем опасном путешествии через лес, как её на заброшенном кладбище нашёл странный целитель-травник Регис. Открыв свои невидящие глаза, Лии даже на секунду показалось что она дома. Но все её иллюзии развеялись, как только её носа снова коснулся запах трав. Девушка присела на кровати и потянула руки вверх чтобы размяться. В склепе не было окон, поэтому освещение всегда было неизменно — свечи. Сейчас Амелия уловила что лучиков стало побольше, значит Регис установил ещё больше свечей. И они были на высоком канделябре. Прежняя свеча почти догорела от неё остались только, пожалуй, капли воска. Регис сидел за рабочим столом перебирал некоторые бумаги и изучал образцы различных растений, которые были высушены и зажаты между двумя квадратиками стекла. Мужчина конечно же слышал, как зашуршал матрас, как девушка потянула руки вверх и похрустела затекшим позвоночником. Амелия аккуратно встала с постели и протянула руку чтобы понять есть ли перед ней предметы, которые она бы не хотела уронить или ещё хуже сломать или разбить. Перед ней не было ничего, а от стола до импровизированной кровати было всего четыре шага. — Ты уже проснулась? Ответом послужил легкий кивок. — Что ж, присаживайся, сейчас найду чем тебя накормить, — Регис развернулся корпусом к девушке и подвинул для нее стул. Амелия прощупала рукой место, после чего тихо присела. Регис же поднялся и стал копаться в углу. — Прости, но у меня закончились продукты и из оставшегося есть бутылка молока, да хлеб. Регис снова подошел к столу и положил свою находку перед Амелией. Желудок предательски заурчал и девушке по большому счету не важно сейчас что она съест, главное утолить этот нестерпимый голод. — Спасибо, этого вполне достаточно, — аккуратно Лия нащупала на столе хлеб, Регис налил в кружку молоко и поставил рядом. Он наблюдал как девушка жадно поглощает хлеб и уже ищет на столе стакан. Для Региса стало удивительным, она не зацепила не единого листа, лежащего перед ней или образца, ловко и аккуратно она находила только те вещи, которые были нужны и предоставлялись только ей. Выпив аккуратными глоточками молоко, Амелия поставила кружку на стол. Ну теперь она сыта и вполне довольна. Ей несказанно повезло проснуться сегодня в тепле и поесть, если бы не Регис, то она скорее всего замерзла бы на тех плитах, и нашли бы её уже мертвой, если бы её вообще кто-либо бы стал искать. Пессимистичные мысли стали закрадываться в голову девушки и она, опустив руки с остатками хлеба на колени опустила голову. — Такая худенькая девушка как ты должна хорошо питаться чтобы набрать вес, иначе женихи не будут засматриваться, — мрачные думы были развеяны мягким голосом Региса. — Сомневаюсь, что в моем случае проблемы с женихами исключительно только из-за моей худобы. Кому нужна незрячая болезненная жена, которая даже приготовить обед не может. — Кому-то может и понадобиться. — Да, уже целая очередь выстроилась, только и ждут когда ж я выберу себе молодца по душе и по сердцу. Амелия положила остатки своего завтрака на стол, и привстала со стула. Всё это время Регис внимательно следил за ней. Обычно слепцы держат глаза закрытыми и едва ли так энергично вращают головой во все стороны. Девчушка всегда смотрела прямо, но в её взгляде не читалась растерянность или дурной отпечаток слепоты в виде безумных глаз. Ей как будто кто-то накинул вуаль на лицо, и она изо всех сил старается проглядеть через эту вуаль на весь внешней мир. Амелия не знала с какой стороны подойти к вопросу о том, могла ли бы она тут все ощупать и посмотреть. А мало ли тут куча личных вещей, которые трогать строжайше запрещено. Лия немножко нервничала, комкая платье на коленях. — Извините, Регис, я могу тут походить, пока вы заняты своим делом. — Да, конечно, ещё как можете, не стесняйтесь. Амелия встала, немножко покачнувшись и вытянула руку. Все стены занимали книжные стеллажи от пола до потолка, забитые различными книгами, трактатами и тетрадями. Девушка аккуратно вела рукой вдоль полок и корешков книг, пальцами нащупывая на некоторых обложках выбитые буквы. Всё это так ново. В их семье книг отродясь не было, крестьян никто не учил читать и писать, и среди народа всегда существовало мнение что учеными людьми могут быть только люди высших сословий. К тому же у крестьян есть дела поважней чем сидеть над книгами или старательно выводить буковку за буковкой на бумаге. Амелия наткнулась на окончание одной стены с книгами и аккуратно перешла ко второй. Тут были полки пониже и здесь было больше каких-то бумаг и тетрадей, чем книг. А также какие-то склянки, тряпочки и металлические предметы. Наверное, для исследований. Как только девушка дотронулась до чего-то холодного и острого тут же отдёрнула руку и развернулась лицом к свету. Всё это время Регис наблюдал за ней с таким же любопытством, с которым эта девчушка исследует его рабочее пространство. — Я… Тут столько книг, вы видимо богатый человек раз можете позволить себе такие вещи. — Все эти книги стоили не дороже чем хороший кочан капусты на рынке, а некоторые из них я позаимствовал в библиотеке, — Регис улыбнулся, не размыкая губ, положив очередной образец на стол перед собой. — В нашем доме нет книг, да и купить их негде. Читать и писать никто не умеет, но и не страдают от своей неграмотности. Жизнь в деревнях всегда такая. — Весьма печально, уважаемая Амелия, что такие навыки в вашей деревне считаются не нужными. — Просто у людей есть дела куда важней. Регис горько усмехнулся. В её славах была толика горечи и обиды. Возможно девчушка, будучи зрячей не задумывалась бы о таком и жила бы себе так же, как и остальные крестьяне. Амелия пошла на лучики света и оперлась одной рукой о спинку стула, она пыталась разглядеть в этом тусклом свете свечей силуэт мужчины, её хотелось знать, что же такого он делает, сидя за своим столом, чем шуршит и периодически гремит, перекладывая из одного края стала на другой. Регис, сделав пометки в тетради, отложил очередной образец к остальным и повернулся лицом к Амелии. Она ровно смотрела на стол своими белесыми глазами слегка сощурившись. — Простите за вопрос, Амелия, но как давно вы потеряли своё зрение? — Регис старался говорить мягко и аккуратно чтобы девушка вдруг ненароком не занервничала или не разозлилась на него. Ему вроде бы и нет дела до того, как она стала слепой калекой, но им придётся находиться некоторое время вместе, а холодное молчание не пойдет на пользу никому. — Я слепа с рождения. Сколько я себя помню всегда воспринимала мир на запах, звук и вкус. — Но ваш взгляд… Вы сейчас осознанно смотрите на меня и где я сижу. Девушка сглотнула ком в горле. Он хочет знать, пускай. Она скажет ему. — При лучах света я могу видеть силуэты вещей и людей. Очень нечетко и иногда только кусками… — пробормотала Амелия, медленно присаживаясь на стул. Она всеми силами пыталась удержать остатки своего зрения на силуэте мужчины. — Эти крохи зрения — единственное что у меня есть, — Лия печально выдохнула и зажмурилась. Ещё раз вздохнув она открыла глаза и теперь уже просто смотрела в неведомую темноту, без попыток найти силуэты. Регис не знал, что и сказать, он не мог в полной мере понять, что же чувствует девушка. Хоть и эмоции сострадания, печали Регис ощущал, знал их, но разгадать такие эмоции в сердцах других людей он до полной не мог. Как посочувствовать той, кто всю свою сознательную жизнь живет вот так — как хрупкий мотылёк, у которого будто оторвано крыло? И нужно ли ей такое сочувствие. Некоторые люди не любят чтобы их жалели и относились к ним как к больным, может и она одна из таких. Регис повел плечами назад, разминая немного затекшие мышцы и встал, подходя поближе к девчушке. — Что ж, давайте сменим на ваших руках бинты, Амелия, — мужчина снова присел на корточки перед ней и дотронулся до забинтованной руки. Лия слегка дернулась, но не отпрянула от прикосновения, а наоборот, смело протянула руку. Пальцы с длинными ногтями снова коснулись забинтованных ладоней. Регис нашел узелок и стал аккуратно его развязывать и разматывать бинт. Кожа под бинтами уже не была красной, царапинки покрылись корочкой и медленно, но верно заживали. Сам себя Регис похвалил что его мазь, вымеренная в точных пропорциях, действовала правильно. Мужчина снова отошёл, стал чем-то греметь в углу. Вернулся уже с мокрой тканью и стал вытирать её ладони. Теперь Амелии не было так неприятно как в первый раз, ранки подсохли, а мужчина действовал так аккуратно и нежно, словно боялся сломать ей пальцы. Но действовал с настоящей сноровкой специалиста. Снова нанеся мазь и наложив бинты Регис привстал с пола и посмотрел на девушку ровным взглядом. Амелия чувствуя, что он не отходит подняла голову вверх, слепо смотря на пятно, очерченное контуром света. Регис не отходил, и девушка начала немножко нервничать. Что же он хочет? — Ты не против если я осмотрю твои глаза и дотронусь до твоего лица. Не бойся, я только взгляну ничего такого. Амелия слегка покраснев, коротко кивнула и вскинув голову широко открыла глаза. Мужчина наклонился и его теплые ладони в кожаных перчатках без пальцев коснулись её щек. Он мягко повернул её лицо на свет свечей чтобы можно было подробней рассмотреть, что же из себя представляют глаза девушки. Лия сидела ровно, боясь пошевелиться чтобы ненароком не принести дискомфорт Регису. Она почувствовала, что его длинные пальцы всё же оканчивались острым ногтями и в первый раз ей не почудилось. Но он действовал мягко и ещё не ранил её ни разу, значит опасаться нет смысла. Глазное яблоко девушки представляло из себя темно-серый зрачок и бледную голубую радужку. Да, как Регис и впервый раз увидел в зрачках будто накинута белая пелёночка, очень тонкая, но очень сильно мешающая ясно видеть. Это не было похоже на глаза бездомных слепцов что он видел. — Хм… Это похоже… Возможно и вполне возможно… — Регис тихо бормотал себе под нос что-то, Амелия не совсем понимала к чему он ведет всё это. — Что-то не так? — тихо произнесла Лия и моргнула. — Да, твой отпечаток болезни на твоих глазах очень сильно отличается от того что я видел когда-то раньше. У тебя словно какая-то преграда, в глазах которую так и хочется просто смахнуть. Если бы это было возможно… Но смею вынести предположение что тебя могли и проклясть. — Меня что? — Проклятье. Возможно тебя ещё во младенчестве кто-то проклял. Твоя мать не говорила тебе ни о чем подобном? Амелия глубоко вздохнула. Мать никогда не любила её и не занималась воспитанием девочки, спихивая все заботы на старшую дочку. А той тоже не особо хотелось нянчиться с маленькой калекой. Вот и оставалась Амелия сама себе на попечение. Спасибо что хоть не подкинули в чужую семью или не оставили на улице на растерзание чудовищам. — Мама вообще редко мне что рассказывала. Она считает меня обузой семьи, но и выгонять меня ей жалко. Наверное, Регис никогда не поймет почему люди всегда отторгают любого, кто хоть как-то отличается от них. Его раса никогда не оставит больного члена семьи, и будет заботиться и относиться к нему так же, как и ко всем остальным. — Хм, тогда не будем исключать проклятье из варианта возможного. — Простите, Регис, но если это проклятье, то его можно убрать? — Вполне да, но я не сведущ в таких делах. Я знаю, что такое проклятия сталкивался не раз, но снимать их, к сожалению, я не умею. Амелия горько хмыкнула. Ну не умеет так не умеет. Она уже девятнадцать лет с этим живет без надежды на то, что когда-нибудь сможет видеть. И проживет и дальше. Уже смирилась. Регис отнял руки от лица Амелии и вернулся на свой стул. Если бы он знал где сейчас находиться Геральт, то попросил бы у него помощи для этой бедняжки. Но усадьба Корво-Бьянко пустовала без хозяина уже две недели, значит ведьмак отправился на какое-то чрезвычайно серьезное задание. Это неловкое молчание угнетало, но никто не хотел его нарушать. Ни Амелия зябко кутавшаяся в старый дублет Региса, ни сам Регис сидящий за столом и бессмысленным взглядом смотрящий в свою тетрадь. — Завтра утром мы отправимся в твою деревню. Можешь прилечь отдохнуть если хочешь, а я, извини, продолжу работу. Есть дела, которые не терпят отлагательств. — Да, конечно. Амелия неловко встала со стула, и пошла к углу с матрасом. Сев на него и облокотившись на стену, девушка глубоко задумалась над всем что с ней произошло. А что она будет делать если они придут в деревню, а от неё остались только обгоревшие угли. Или разбойники, поубивав всех сделали из её родной деревни себе пристанище и теперь никогда оттуда не уйдут. Ещё не мало важно, что с её семьёй? С родителями, братом и сестрой? Вдруг они уже не живые? И куда, если все эти обстоятельства совпадут, ей потом идти? Девушка легко дотронулась до своих закрытых глаз кончиками пальцев. И тут её осенило. Если бы на её деревню напали, она бы наверняка слышала крики, молчать бы при нападении разбойников никто бы не стал. Зрения она лишена, но слух за все годы жизни обострился. Она бы слышала топот копыт по земле, грубые голоса бандитов. Но ничего этого не было. Так что же тогда случилось там?