My weakness

Я не знаю, когда стал замечать за собой такие необычные и неправильные мысли, но сейчас, когда мы смотрим с ней друг на друга, в этот томительный момент, когда её маленькие, зеленые глаза пронзительно смотрят в мои, я понимаю, что влюблён. Секунды. Секунды потребовались мне на обдумывание собственных действий. Я успел вспомнить о том, как она всегда готова помочь мне, как она отвечает на мои смс, как много она готова болтать, как она смеётся и как заставляет меня улыбаться. Я вспомнил, как мы сидели с ней в моей квартире, как пили чай и обсуждали идеи, как часто попадали в дурацкие истории. Вспомнил её холодные, посиневшие руки, её тихо стучащие зубы и желание не демонстрировать факт того, что она замёрзла. Потом у меня в памяти всплыл момент, когда мы ночью возвращались домой и пили кофе на берегу залива, встречая рассвет. Тогда она была уставшей, с чуть растрепанными волосами, но с чертовски милой и заразительной улыбкой. Уже тогда я начал ощущать что-то такое, что казалось мне ненормальным. Ненормальным по отношению к ней не только как к слишком молодой для меня девушке, но и как к коллеге, к другу. Очень хорошему другу... Это странное ощущение, не оставляющее ни на минуту и лишь усиливающееся, когда мы оказываемся рядом. Это необычное, чуть угнетающее нечто, которое сложно описать и объяснить, которое грызёт изнутри, а в голове бушуют противоречия. Когда разум и чувства схлёстываются в схватке, а ты ничего не можешь с этим поделать, разве что вспоминать всё, что происходило между тобой и этим человеком. А вот я вспомнил ещё один момент. Пол часа назад мы сидели в своём купе, друг напротив друга, пили горячий чай и болтали. Я смог высказать ей всё то, что терзало меня, а она выговорилась мне. Откровенно, без стеснения и лжи. Она была честна со мной, и я был честен с ней. А после нашей беседы мне стало так легко на душе, так спокойно и умиротворённо, что единственное, чего мне не хватало для полного счастья, так это возможности закурить. Мы вышли с ней в тамбур, ожидая, пока поезд остановится на очередную стоянку, и продолжали говорить. Говорить обо всём: о погоде, о природе за стеклом, о ярком закате, о людях, о жизни, об эмоциях и чувствах. Мы общались чувственно, открыто, без прикрас и увиливаний, а когда у нас закончились слова и мы встретились взглядами, то никто не смог отвести свой. Я понял, что упустил тот момент, когда отведенный в сторону взгляд не стал бы что-то значить. Кажется, она чувствовала тоже самое. Или нет? В те же секунды я представил, что было бы, поцелуй я её прямо сейчас. Здесь, в тамбуре поезда дальнего следования, под грохот колес и громкое биение собственного сердца. Я представил, как резко подаюсь вперед, прижимаю её к противоположной стенке и целую. Её чуть пухлые, бледно-розовые губы, слегка приоткрыты, и я накрываю их своими, не чувствуя сопротивления. Я провожу рукой по её тёмным волосам, вдыхаю запах её парфюма. Он дурманит, притягивает. Её пульс учащается, сердце стучит так, точно птица, стремящаяся вырваться из клетки. Вокруг нас пропадает весь мир, есть только этот миг. Сладкий, томительный и запретный. Я не думаю о том, что женат, о том, что мой сын её ровесник, и о том, что между нами двадцать лет разницы. Я освобождаю себя от всех этих мыслей, просто ощущаю её так близко, как никогда не ощущал. Но то лишь мои представления, желания, грязные мысли. Ведь более вероятен исход, в котором нам помешает кто-то третий, мы посмеёмся и продолжим свой разговор, словно ничего не случилось. А ведь толком-то ничего и не случилось. Пока. Если я не поцелую её сейчас, всё останется так. Как есть: мы будем жить своей жизнью, общаться, встречаться, но не сможем объяснить другу другу то, что происходит сейчас между нами. Мне кажется, что когда-нибудь я смирюсь с мыслью о том, что мне это не нужно, но когда это будет? Когда меня отпустит это чувство, которое кто-то окрестил любовью? Мы смотрели друг другу в глаза эти долгие, томительные секунды, и я не сделал того, что хотел. Проводница выплыла из своей каморки, поезд стал замедлять свой ход. Вот и остановка, где я выкурю сигарету, думая, что её горький вкус заменит мне мягкие губы девушки, в которую я влюблён. Мы вышли из вагона, продолжая диалог. Дул жутко холодный ветер, она вся покрылась мурашками и дрожала под его порывами, стоя в одной лишь футболке. Я снял свою куртку и, выбросив сигарету, накинул на её узенькие плечи. Куртка была велика ей и на изящных женских плечах болталась, точно на вешалке. Я шагнул ещё ближе, собираясь поправить капюшон, и ощутил горячее дыхание на собственных ладонях, протянутых к шее. Очередные секунды, пронзительный взгляд и она делает последний шаг, разделяющий нас. Барьер сломан. Поцелуй, о котором я думал, который казался мне до безумия неправильным, запретным и страстным, наконец-то перестал быть таковым. Время замерло, существовали лишь мы двое в этот момент, я и эта маленькая, нежная девушка, дрожащая от холода. Холодные ладони, горячее дыхание. Яркий эмоции и холодный разум. Она — противоречие, чертовски привлекательное, до дури опьяняющее и такое опасное противоречие, которого я никогда не встречал в своей жизни. Она — разрушение всех моих устоев и принципов, мой личный дестрой, который я пустил в свою жизнь и о котором не хочу жалеть. Сейчас я смотрю на то, как её грудь медленно поднимается и опускается, на лице отразилось умиротворение, маленькие глаза прикрыты, а волосы разметались по лицу. Она спит на соседнем спальном месте, я слушаю стук колес и смотрю на неё. Что будет дальше? Не знаю. Не хочу думать о том, к чему приведёт это странное, безумное влечение. Единственное, чего я действительно желаю, так это того, чтобы утром она снова улыбалась и смеялась, чтобы она говорила также чувственно и нежно, чтобы её слова так и продолжали вызывать щемящее чувство в моей груди. Чтобы её губы ещё хоть раз коснулись моих, чтобы я снова потерял ощущение реальности. Чтобы я снова чувствовал себя живым и дышал так, точно эти минуты для меня роковые. И ведь кто знает, что будет со мной в следующую секунду? Порой эта мелкая частичка времени решает всё.