Отношения длиною в жизнь

      Дни в больнице тянулись долго и нудно. Возможно, если бы не Чимин, Юнги бы давно сбежал к чертям. Юнги так соскучился по своему Чимину, что первую тройку дней из объятий вообще не выпускал, даже когда в туалет нужно было, он обнимал и целовал, прощался так, словно в армию отправлял его, хотя омеги и не служат вовсе. Кости целы, но ушибы все болели жутко. Рана на губе так саднила, что лишала возможности целоваться. Чимин ещё на второй день всё рассказал ему, как он нашёл диск с тем видео, как ему стыдно за свой детский поступок, извинялся очень. Юнги тогда его зацеловал, несмотря на боль, он углублял поцелуй, который был сначала нежным и скорее нужен был для того, чтобы заткнуть омегу, ну серьёзно, сколько можно извиняться? Впервые их поцелуй отдавал железом, тогда рана на губе у Юнги вновь раскрылась. После Чимин стал прежним, милым, нежным и танцевал для Юнги.       В универе ребята взяли больничный на недели две, потому что Чонгук и Тэхён не хотели возвращаться и оставлять друзей в таком состоянии. Хосок, к сожалению, вернулся. Друзья каждый день навещали их в больнице. Намджун также Джина не отпускал далеко от себя. Он очень переживал за своего почти супруга. Сколько бы раз Джин не собирался домой, чтобы приготовить съедобное что-нибудь, Намджун уверял, что всё хорошо, всё вкусно, хотя гадость та ещё.       В целом у ребят всё было хорошо и всё налаживалось, но единственная ложка дёгтя- это люди наркобарона и регулярно появляющийся Джейби. Он не мешал, но по часу наблюдал за Чимином. И вот сегодня он опять стоял у двери и через окошко в ней смотрел на Чимина, который разминался, ведь он не хотел терять форму. Юнги не выдержал, и резко встав, чего ему делать не стоило, открыл дверь и просто втянул его в палату. Чимин от испуга прекратил разминаться и устремил свой испуганный взгляд на двух Альф. — Слушай, я так понимаю, это ты, тот самый ублюдок, что чуть не похерил наши отношения? Но ты ещё и тот, благодаря которому мы с Намджуном живы. — Всё верно, но выкупил я вас только ради него, — он ткнул пальцем в сторону Чимина. — Всё равно спасибо, но блять, раздражает, зачем приходишь? Мало мне этих сук, что стоят у дверей, так ещё и ты. — Ты не можешь запретить мне появляться тут, это общественное место. — Хорошо, тогда скажи, сколько мы с Намджуном тебе должны? — Не думаю, что вы в состоянии со мной расплатиться, — ухмыляется Джейби. — А ты скажи, мы сами как–нибудь разберёмся. — Скалится в ответ Юнги. Его жутко раздражает такое поведение альфы, которого он знать не знает. — 100 миллиардов. –Говорит так, будто это вовсе копейки какие–то. — Вон? — Нет, долларов. — Чимин ахает в стороне, кажется, теперь понимает, почему в тот день голос Джейби был таким. У Юнги шок, где им с Намджуном такую сумму собрать, они хоть и не бедные, но такая сумма у них точно не водится. — Ну, я пойду, а вы разбирайтесь сами. –Джейби развернулся, открыл дверь и у самого выхода бросил коротко, — но я не принуждаю вас всё выплачивать. Чимин побежал в палату к Намджуну и вместе с ним вернулся к Юнги. Намджун впервые видел своего друга таким. — Что случилось? — Пусть Тэ с Гуком придут, расскажем. В палате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком снующего туда-сюда медперсонала за дверью. — Йоу, а вы все тут, мы к Намджун хёну зашли, его там не оказалось, как дела? — Тэхён улыбался и был в приподнятом настроении, но увидев тёмную ауру, витающую по палате, вмиг притих. — Что это с вами? 5 минут и эта же тёмная энергия нависла над Тэ и Гуком. — Ну, думаю, если нам намечена длинная жизнь, то за всю жизнь мы расплатимся с ним. — Намджуну было не по себе от того, что он узнал. Это очень задевало их мужскую гордость. — Но он ведь сказал, можно не возвращать. — Чимин говорил так тихо, что его еле было слышно. — Минни, не говори этого альфам, это их ой как задевает, –Чонгук тоже думал, как можно хёнам помочь. — У меня на счету, если поскрести по сусекам, наберётся миллиардов 5. — Юнги был мрачнее тучи. — У меня 10, это мои личные, я могу обратиться к отцу, но не думаю, что такая сумма у него найдётся. –Намджун раздувал щёки и закусывал губу, всем видом выдавая тяжёлый мыслительный процесс. — Так, ребят, всё наладится, не грузитесь раньше времени, как сказал бы Хоуп, он же наш Хосок, живы и слава богу, а деньги найдутся. Ну я так думаю, что он бы сказал так, — Тэхён почесал затылок, смущён был очень, так как изумлённые пары глаз были устремлены в его сторону. В палате все разразились смехом, иногда Тэхён мог их рассмешить, сказав порой не очень уместные фразы. — Ребята, вы все здесь? — Джин удивлённо просунул голову в дверь. — А где эти шавки, что стояли у дверей? — Джин открыл дверь шире, а в руках нёс пакеты с едой, он всё–таки дорвался до готовки. — Их нет? — Удивился Чимин. В следующую секунду ему на телефон пришла смска. «Деньги были перечислены, твои друзья свободны. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.» — Деньги сели на счёт. — Чимин чувствовал какое опустошение после этой смски.

***

      После недели в больнице их выписали, но должен был соблюдаться постельный режим. Намджун был безумно счастлив, что сможет наконец спать со своим супругом, подумаешь, не состоялась свадьба, скоро они назначат новую дату. Чонгук с Тэхёном помогали Чимину с его ношей, который кряхтел и матерился, когда машина наезжала на кочку. Спустя несколько долгих часов, машина останавливается во дворе и из неё выходят четыре измученных парня. Тэхён потягивается и хрустит всеми позвонками. — Ну, наконец–то, сколько можно сидеть. — Тэхён улыбался и помогал своему парню выбраться из машины. — Сука, я задницу отбил, никогда не замечал, что у нас есть такие ухабистые дороги. — Юнги выбирался из машины, поддерживаемый Чимином. — Хён, ты за неделю будто постарел, что с тобой? Смотри: птицы, солнышко и ты, злой карлик. — Тэхён прыснул от смеха, когда увидел раздражённое лицо Юнги. — Мелкий, ты сейчас так допиздишься, что на недельку-другую тоже сляжешь в больничку. — Ой, уже и пошутить нельзя. Чимин, верни мне доброго хёна, а не этого старика сварливого. –Ребята уже заходили в лифт. — Я подлечу его, не переживай Тэ, вернётся к тебе прежний Юнги. — Чимин подмигнул удивлённому Юнги и крепче сжал его руку. Двери лифта раскрылись, и на лестничной площадке Чимин увидел свой чемодан. И парочку брендовых пакетов. Чимин заглянул в пакеты от «Chanel» и удивился, рядом прилагалась открытка. «Это вам с Юнги подарок, примите в качестве извинения. Все твои вещи собраны» — У, а он не так уж и плох, — Тэхён прочитал открытку, выглядывая за спиной у Чимина. — Я не буду принимать от него подачки. — Юнги очень раздражён. — Да ладно тебе, он же в качестве извинения. — Тэхён доставал из пакета красивое пальто. — Кажется, это для тебя, между прочим, идеально на тебе бы смотрелось, — Тэхён прикладывает одежду к Юнги. — Я устал, пошли по домам, — отмахивается от пальто. — Ладно. Чимин, ты ведь помнишь, врач строго-настрого указал в рецепте «постельный режим минимум неделю». — Важничая произнёс Тэ. — Гукки, будь добр, своего парня приструни или научи уже шутить. — Удачного отдыха ребят, пошли, Тэ. — Чонгук хитро улыбался и подмигивал Чимину, который тяжело вздыхал на такое поведение своих друзей.

***

— Боже, Юнги? — Чимин шокировано оглядывал их квартиру. — Извини, мне было не до уборки. — Юнги медленно направлялся в спальню, которая была чище, чем вся квартира, по одной простой причине, туда он заходил редко, когда боль становилась невыносимой. Он заходил, вдыхал полной грудью аромат апельсинов, который пока сохраняли подушки и постель, и уходил. — У–у–у–у, — Чимин даже присвистнул, когда зашёл в гостиную. Столько бутылок он не видел даже на вечеринках. Чимину стало опять стыдно. — Юнги, я пойду ополоснусь с дороги, тебе что–нибудь надо? — Нет, спасибо, — крикнул он в ответ. Чимин идёт к чемодану и достаёт свои домашние вещи, которые там он ни разу не надел. Он обещает себе вылизать квартиру до чиста, а пока открывает окна, чтобы проветрить всё, и идёт в ванную. Спустя пятнадцать минут он выходит отдохнувшим, посвежевшим и направляется в спальню. — А тут ты сохранил чистоту, — заметил он.       Юнги скользил по нему взглядом изголодавшегося волка. Он наблюдал, как с волос на домашнюю футболку скатывались капли, как задиралась эта футболка, дразня оголённой ягодицей, потому что Чимин не надел нижнего белья. Юнги облизнул пересохшие губы и почувствовал, как внизу резко стало тесно. — Чего молчишь? — Чимин, вытирая голову, повернулся лицом к Юнги. Это стало последней каплей для него. –Ничего, подойди ко мне. Чимин удивлённо взглянул, но выполнил просьбу и присел на край кровати. Юнги приподнялся и притянул к себе ближе Чимина. — Я очень соскучился, –выдыхает он в ухо Чимину, вызывая волну мурашек и языком проходится по ушной раковине. — Ю–ю–юнги, не надо, врач, ах, — Юнги прикусил мочку уха и начал зализывать свой укус. — врач сказал, что необходим постельный режим. — А я, — поцелуй в шею, — не буду, — Юнги опускает рукав футболки, оголяя плечо, — ничего делать, — оставляет поцелуй на плече. — Я буду лежать, предоставлю тебе сегодня властвовать, — вновь оставляет влажный поцелуй на шее. Чимин чувствует, как прохладные руки забираются под кромку футболки, и ощущает, как пальцы движутся к уже возбудившейся плоти. Чимин судорожно вдыхает, когда эти руки касаются налившейся кровью головки. Юнги поворачивает его к себе и впивается в губы страстным и властным поцелуем. Он оттягивает нижнюю губы и слегка прикусывает её. Чимин отстраняется и снимает с себя мешающийся в данный момент кусок тряпки. Юнги ложится поудобней и позволяет освободить себя от сковывающей одежды. Ушибы дают о себе знать, но желание и обнажённый Чимин перекрывают этот небольшой дискомфорт. Чимин смотрит на своего альфу, он с ним будто год не виделся, впитывает в себя, запоминает, будто может забыть это совершенное тело. Бледная кожа, под которой слегка просвечивают синеватые сплетения вен, покрытая местами синяками грудь, длинные руки и большая ладонь, длинные пальцы, которыми он виртуозно играет на пианино. Паутинки вен, переплетающихся и выступающих на его руках, это отдельный вид искусства.       Чимин седлает бёдра своего парня и смотрит томно на него. Он трётся о Юнги и начинает смачивать свои пальцы слюной. Юнги смотрит на свою омегу, и понимает, что это выше его возможностей, он сдерживает себя, потому что один только вид такого Чимина заставляет стыдливо кончить, как малолетний сосунок, который впервые узнал, что такое секс. Юнги сдерживается и опускает взгляд, следя за тем, как эти пальцы спускаются ниже. Он видит, как приподнимается Чимин и насаживается сразу на два пальца. Он тоже скучал и не терпится ему. Природная смазка облегчает боль, Он продолжает насаживаться на свои пальцы, при этом с его пухлых губ срываются стоны. Юнги дуреет от этой картины, его член изнывает от того, что хочет оказаться сейчас в Чимине. Но он смиренно ждёт и любуется этой картиной на миллион: Чимин стонет громко, облизывает пересохшие губы, откидывает голову назад и продолжает сам себя растягивать.       Когда Чимин достаточно себя растянул, то он обхватил возбуждённый член Юнги и, придерживая его у основания, стал вводить его в себя. Юнги закусил губу, когда почувствовал, как стенки плотно сжимают его член. Чимин двигается медленно, даёт себе время привыкнуть. Он смотрит сверху вниз, видит на лице Юнги наслаждение и начинает набирать темп. Он хочет доставить своему парню максимум наслаждения. Юнги поглаживает мускулистые бёдра Чимина и начинает просто сходить с ума, потому что в Чимине узко до одури, потому что он набрал максимальный темп, и комнату теперь заполняют шлепки тел друг о друга. Чимин сменил угол, попал по комочку нервных окончаний и застонал сильнее, выгнулся в пояснице. —  Чимин я сейчас… — Он вышел из него и обильно кончил себе на живот. Чимин хотел было встать, но Юнги его развернул к себе спиной и, сев позади, выцеловывая его шею и опустив руку на возбуждённый член, начал надрачивать Чимину. Юнги игрался с мочкой уха, оставлял засосы на шее, ускорял темп, потом сбавлял. В самый пик, когда Чимин уже собирался кончить, Юнги припал губами к шее, к когда–то оставленной им же метке, оставил влажный поцелуй, ощущая, как изливается в его кулак омега. Они оба тяжело дышали. Ушибы вновь разболелись, но это того стоило. Они уставшие идут в ванную. Кажется, Чимин уберётся только завтра. После душа уставшие парни заваливаются спать, вдыхая природный запах друг друга.

***

      Трель телефона с утра пораньше, словно молот по голове. Чонгук не хочет открывать глаза, надеется, что звонящий отбросит эту идею. — Чонгууук, опять, — сонно хрипит Тэхён. — Да кто это, — зло откидывает простынь и присев на кровать, отвечает на звонок. — Чонгуки, слава богу, я аж разволновался. — Чонгук хмурится, смотрит ещё раз на экран и видит имя папы Чимина. — Ой, здравствуйте. Что случилось? — Чонгук аж проснулся. — Я Чимину звонил, он трубку не взял, вы спите, наверное, ещё, но мы с его отцом сейчас к вам едем, слышали, вы все больничный взяли. Чимин рядом? — А, что? Как? А у Чимина, наверное, на беззвучном, нет, он купается, я слышу звук воды в ванной. — Рядом подскочил Тэхён, он отрывками услышал разговор. — А, ясно, ну мы через полчаса будем у вас. Вам что-нибудь нужно по дороге купить? — Нет, спасибо, у нас всё есть. — Чонгук в ужасе смотрел на второпях одевающегося Тэхёна. — Хорошо тогда. — В телефоне послышались гудки. — Давай быстро к Юнги. — Чонгук так же быстро натянул на себя одежду. Утро. Полседьмого утра, те двое, наверное, тоже спят. Поэтому Тэхён открывает дверь своим ключом и проходит сразу в спальню. Их взору открывается картина маслом, Чимин лежит, оттопырив голую задницу, на одной ягодице покоится рука Юнги. — Ооооо, как это мило, Чимин, ты будто создан для Юнги. Твоя задница идеально умещается в его ладони. —  Я знаю, — слышат они сонный голос Юнги. Потом эти двое резко вскакивают, Чимин тянет на себя покрывало и швыряет подушку в дверной проём, которую Чонгук ловко ловит. — Как вы сюда, зачем? — возмущается красный, как помидор Чимин. — Не время, Чимин, твои родители приедут через буквально полчаса.