Зачем топтать мою любовь?

Вечер плавно перетекал в ночь, но, кажется, этого никто и не заметил - белые ночи стали привычной частью жизни петербуржцев, поэтому никто уже давным-давно не заморачивался над тем, когда в городе вечер, когда - ночь, а когда уже утро. Очередной свой выходной ОСН "Смерч" и их непосредственные руководители - контр-адмирал Булатов и капитан третьего ранга Кошкина - проводили, как всегда, на даче у командира. Шашлыки и салаты уже давно были съедены, вино и прочие алкогольные напитки выпиты, поэтому группа сейчас расслабленно развалилась на больших стульях, которые даже не убирались летом, и внимательно, но все из-под полуприкрытых глаз, наблюдали за Батей, в руках которого уже как пару часов покоилась гитара. Закончив играть, Иван Михайлович обвел взглядом подчиненных. Мура сидела в крепких объятьях Ионова, Физик осмелился приобнять за талию Уму, а та лишь покорно опустила голову ему на плечо. Бизон вальяжно развалился на садовых качелях и усиленно делал вид, что спит, а Рита... а Рита с улыбкой наблюдала за ними, за людьми, которые заменили ей семью. В глазах блестел огонек счастья, вот только очень холодный, что, безусловно, навевало грусть. Да и настроение у Багиры практически всегда во время их посиделок было такое - грустная радость. Никто не замечал этого, и только Батя, прослуживший бок о бок с этой женщиной почти с десяток лет, видел все. Вот только причину понять не мог. Сделав глоток заранее приготовленной минералки, Булатов вздохнул и вновь заиграл. Рита, услышав знакомую мелодию, удивленно вскинула голову. В глазах отчетливо читался страх, боль и мольба не продолжать дальше. Батя заметил это, но играть не перестал. Для Кошкиной эта песня давным-давно стала мантрой для выживания в обществе контр-адмирала. Слишком много боли он, сам того не подозревая, причинил ей. Поэтому слушать она ее не могла - боялась сорваться. И никто ведь не поймет. Только Бизон вновь покачает головой, а потом пойдет ее утешать. Как всегда. Проигрыш завершен и Булатов запел. Тихо, но сильно и уверенно. Сейчас от его голоса подкосились бы ноги почти у всей женской половины КТЦ. И у Кошкиной в первую очередь. Хорошо, что она сейчас сидела на стуле, иначе точно бы не сдержалась. Она хоть и железная, но выдержки столько, сколько у Бати, не имеет. Это и было главной проблемой.

Странно, когда ты сходишь с ума, У меня появляется чувство вины.

Бизон негромко хмыкнул. "Интересно, с чего это он себя виноватым чувствует? Сам Ритку в ИВЦ запер, а теперь еще и виноватым себя чувствует, что она психует изо дня в день из-за нас".

Я тебя понимаю, ведь мне иногда Тоже снятся страшные сны.

Боря хмыкнул вторично. "Какие такие страшные сны могут сниться контр-адмиралу Булатову, если он ночами не спит?"

Снится, что мне не дожить до весны, Снится, что вовсе весна умерла. Страх во мне оставляет следы, Я думал, что страх - это просто слова.

"Да, командир, не верю я, что ты весну боишься потерять. Она у тебя каждый день! Ежедневно в цветнике появляешься для выбора очередной пассии. Вот только самую лучшую обходишь стороной". Батя смотрел в глаза Кошкиной все время, пока пел. Видел, что в них блестели слезы, губы плотно сжаты - признаки, что она пытается не зареветь, а пальцы хаотично перебирали плед, в который она была завернута. Такого поведения Багиры он не понимал. Или не хотел понимать? Весь первый куплет Багира неотрывно смотрела в глаза Булатова. Он буквально прожигал ее взглядом, но оторваться она была не в силах. Снова утонула. И вдруг, когда настало время припева, Рита, неожиданно даже для себя самой, запела.

Зачем топтать мою любовь? Её и так почти не стало. Я разбиваю руки в кровь, Я не сошла с ума. Так надо.

Голос был тих и чуть хрипел из-за долгого молчания, но оставался таким же чарующим, как и всегда. Этот "диалог" под силу понять было только Тарасову, но молодежь тоже уловила ту боль, которая буквально витала в воздухе, и удивленно уставилась на командиров. Вот только им было все равно. Они замечали никого, кроме себя и своих чувств. Батю вдруг осенило, почему на работу Рита приходит иногда (даже чаще, чем иногда) с красными, припухшими глазами, а сбитые в кровь костяшки уже давно не заживают, а женщина почувствовала, что не выдержит еще одного куплета.

Hам, наверное, лучше вернуться домой, И лучше не видеться несколько дней.

Булатов понял все. И в миг сложился в голове пазл, почему Рита сильнее всего переживает именно за него, почему так остро реагирует на всех его девушек, почему без раздумья согласилась уехать с ним на север (об этом никто еще не знал - приказ придет только через неделю).

Уходил с одной - возвращаюсь с другой?

Последней строчкой, которую она позволила ему спеть, он будто спрашивал о причине ее слез. Но почему-то понял и без ее ответа. Вопрос был риторическим. Кошкина вновь судорожно вдохнула и также судорожно выдохнула, пытаясь более-менее успокоиться и унять дрожь в голосе. Она вновь вступила в этот безмолвный диалог.

Мне нужно расстаться с тобою скорей. Мне нужно избавиться, чтобы стать ближе, Чтоб не взрывалась моя голова. Мне нужно понять, что я ненавижу, Я думал, что ненависть - просто слова.

Сколько раз уже Рита давала себе слово забыть его, выбросить из своей жизни навсегда? И даже получалось, вот только он вновь врывался в ее жизнь ураганом, вихрем поднимая со дна все то, что она так упорно пыталась туда спрятать. Чтобы нормально служить с этим человеком, нужно его забыть как мужчину, воспринимать лишь как друга. Бизона же получается... Вот только годы шли, а капитан третьего ранга так и не нашла в себе силы забыть того, кого любит, за что ненавидела всех вокруг: себя, за то, что поддалась соблазну; его, за то, что он вообще появился в ее жизни; чертову службу, за то, что свела их вместе. Вот только эта ненависть так и осталась где-то в глубине, не вылезая наружу и не мешая другим чувствам. Просто рвала и резала изнутри. От этого было еще больнее. Юннаты удивленно смотрели то на Кошкину, то на Булатова и наоборот. Все, конечно, догадывались о непростых отношениях начальства, но чтоб так... И лишь Бизон испытывал огромное желание начистить командиру рожу. За Ритку. За его маленькую сестренку. То, что Багира влюблена в Батю, он сообразил уже через год совместной службы. Или может ему показалось. Вот только факт оставался фактом - сейчас она плачет, и плачет из-за Бати, а он, дурак такой, то ли не видит, то ли не хочет видеть.

Зачем топтать мою любовь? Её и так почти не стало.

Голос все же дрогнул и сорвался, и Рита, пробурчав себе под нос что-то нечленораздельное про кухню и про то, что "надо", метнулась в дом, стараясь успокоиться. Слезы хлынули из глаз бурным потоком, сердце бешено стучало, а грудь будто сжали в тиски, не давая дышать. Так плохо она не чувствовала себя никогда.

Я разбиваю руки в кровь, Я не сошел с ума. Так надо.

Булатов допел последние строчки в одиночестве, бросил гитару и бросился вслед за Кошкиной, пока это не успел сделать Тарасов или, еще хуже, кто-нибудь из ребят. Они не поймут и лишь на время наложат швы на ее сердце, а он хотел, чтобы у его Русалки сердце зажило навсегда. Вот только не успел. Огромный и неповоротливый с виду Бизон с грацией кошки и скоростью пули соскочил с качелей и понесся за Ритой, громко хлопнув входной дверью и перебудив всех успевших задремать. Булатову было очень неуютно под вопрошающими взглядами молодежи.

***

Багира стояла спиной к двери и судорожно перемывала уже и так кристально чистую посуду. Плечи подрагивали, слышались всхлипы, и, как бы Кошкина не пыталась успокоиться, истерика все нарастала. Бесшумные шаги Тарасова она, естественно, не услышала. Рита поняла, что не одна, лишь когда теплые руки Бориса обняли ее за плечи. Судорожно втянула воздух, пытаясь сделать вид, что все хорошо и она просто решила перемыть уже чистую посуду. Но ведь лишь с Бизоном, ее любимым Бизончиком, она может не скрываться. - Рит? - сейчас Тарасов говорил так, как никогда прежде, боясь спугнуть девушку, которой страх нипочем. - Рит, ну чего ты? Это из-за Бати, да? Кошкина наконец-то повернулась к мужчине и, уткнувшись лицом в грудь, уже в голос заплакала. Что делать, если у женщины истерика, Боря прекрасно знал, а поэтому начал нежно поглаживать ее по волосам, плечам и чуть покачивать. Молчание сейчас было необходимо. Когда Багира более-менее успокоилась, Боря решил узнать ответ на абсолютно риторический вопрос: - Русалка, ну чего случилось? Из-за песни этой все? Слушай, а может мне поговорить с Батей, чтоб соображал лучше, а? Рита ловко вывернулась из его объятий, подняла на него красные от слез глаза и вымученно улыбнулась: - Все нормально, Борь. Не надо ни с кем говорить. Все хорошо, правда, - она слабо кивнула, будто стараясь убедить в первую очередь себя. - Ладно, пойду я наверх пожалуй, а то устала за день. Передай спокойной ночи ребятам. - Передам, - улыбнулся на ее улыбку. - Только больше не реветь! - шуточно пригрозил он, когда Багира уже взбегала по лестнице. Она лишь шуточно отрапортовала: - Есть, командир! Бизон усмехнулся и побрел к выходу. Эта ситуация не давала ему покоя.

***

Тарасов не спеша вышел из дома и так же не спеша плюхнулся в те же самые качели, где уже устроился Батя, медленно перебирая струны, - подальше от косых взглядов молодежи. На улегшегося Бизона неотрывно глазели четыре пары глаз со стороны и одна пара с соседнего с ним места. Вот только взгляд Булатова выражал гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. - Она устала сильно. Наверх ушла, спать. Передавала всем сладких снов, - легко улыбнувшись, Боря постарался разрядить обстановку, и юннаты, кажется, успокоились - ну, устал человек, с кем не бывает? И вы тоже идите, поздно уже. Вот только Батя не поверил, поэтому продолжал так же пристально смотреть на товарища. Что-то для себя решив, Бизон повернулся к контр-адмиралу, вглядываясь в его глаза. Наконец будто отмер и бросил одну единственную фразу: - Когда-нибудь она устанет ждать, Бать. И уйдет. Насовсем, - он говорил это тихо, вкрадчиво, с огромной уверенностью в голосе, но так, чтобы никто из присутствующих его больше не услышал. А затем, резко встав и на ходу бросив "Спокойной ночи!", скрылся за дверями дома. Ему тоже нужно было о многом подумать и многое обдумать.

***

Булатов сидел что называется "до самого конца" - до того момента, как последний из группы уйдет спать. А затем еще около получаса. Он безусловно чувствовал себя виновным в том, что непроизвольно довел человека чуть ли не до истерики (а может и до нее, кто ж знает, что было за дубовой дверью дачного дома?). Но в чем причина этой самой истерики? Сильная, волевая Багира всегда заботилась о других, почти не думая о себе. А они этим и пользовались. Не замечали ее состояния, ее проблем. Батя грустно ухмыльнулся. Он, чего греха таить, тоже этим грешил. Да, они с Бизоном всегда чувствовали ее глубже, чем кто-либо, но все же оставались последними эгоистами, заставляя ее слушать обо всех делах, друзьях, девушках, но никогда не высказываться самой. Только сейчас до контр-адмирала дошло то, что могло дойти еще лет 7-10 назад, если бы он изменил свое отношение к ней. Она никогда не рассказывала о своих отношениях, да и что скрывать, не заводила их совсем, так, лишь легкие интрижки. На любые вопросы "Когда семью заведешь, Русалка?" отвечала уклончиво или просто отшучивалась, потому что знала, что семью хочет построить с одним-единственным человеком. И этим человеком был тот, кто сейчас сидел и пытался понять состояние кап-три. Да, она любила его. Пылко, но, увы, безответно. Это внезапное прозрение открыло глаза Булатову и еще на одну вещь. На ту вещь, которую он давно прятал, не воспринимая всерьез. Для него Кошкина тоже давным-давно не просто друг и товарищ. Да, он любит ее. Сильно, но, увы, тайно.

***

Батя даже не постучался, - а зачем, спрашивается? - просто вошел и присел к ней на край кровати. Бесшумно, как лучший спецназовец страны. Она лежала поджав ноги под себя, судорожно сжимая в руках уголок подушки, вся бледная и с дорожками слез на щеках. Опять плакала. Хотя, зная Бизона, можно предположить, что в таком состоянии он бы ее не отпустил. Значит, это было уже после. Утомленная дневными хлопотами и вечерними переживаниями, она даже не проснулась. Булатов сидел и молча всматривался в такие знакомые черты. Господи, как он мог не замечать ее? Как мог искать счастья на стороне, если вот оно, совсем рядом? Иван мягко коснулся ее виска и провел ниже: по щекам, подбородку, шее. А затем аккуратно поднялся и быстро вышел из спальни. Маргарита проснулась от того, что кто-то коснулся ее правой руки, а затем почувствовала холод металла на безымянном пальце. Распахнула глаза и увидела перед собой того, кого сейчас хотела видеть в последнюю очередь. Тело сковало, а в глазах появился огонек страха. Боже, она себя сегодня вела как последняя истеричка! Стыдливо опустила глаза и с некой опаской спросила, напрочь позабыв причину пробуждения: - Бать, а ты чего здесь? Что-то случилось? Вместо ответа он продолжал смотреть на нее с непередаваемой нежностью и солнечно улыбаться. Наконец Кошкина обратила внимание на правую руку, где красовалось прекрасное золотое кольцо с изумрудами. И так затуманенный мозг Багиры стал соображать еще хуже. Она смотрела то на кольцо, то на его лицо и не понимала ровным счетом ничего. - Что это, Бать? - но он не отвечал. - Что происходит, Булатов? Если это шутка, то совсем не смешная! - к ней снова подкрадывалась истерика. А как еще реагировать на то, как человек, которому ты сегодня почти в лоб в любви призналась, приходит, надевает на безымянный палец кольцо и буквально смеется, улыбаясь во все 32. Будучи всегда спокойной и рассудительной, Рита вновь не выдержала. Из глаз снова полились слезы. Она вскочила с кровати, буквально оттолкнув Булатова, и отошла к окну. Судорожно начала вдыхать и выдыхать, пытаясь успокоиться. - Я не знаю зачем, но это совсем не смешно. Я люблю тебя все эти чертовы 10 лет. Верно и покорно, но не взаимно. И сейчас ты приходишь, чтобы посмеяться над этим. Я думала, мы друзья. Контр-адмирал продолжал прожигать ее взглядом, полным любви и нежности. Затем тихонько позвал ее. Она не услышала. Или не хотела слышать? Повторил ее имя еще раз, уже более громко и уверенно. Она вновь проигнорировала его. То же самое произошло, когда он вплотную приблизился к ней и опалил дыханием затылок, отчего она вздрогнула. Поняв, что говорить с ним она не собирается, он начал первым: тихонько развернул ее за плечи, поднял ее лицо за подбородок и взглянул в бездонные голубые глаза, которые она усиленно прятала. - Я никогда не смеялся и никогда не буду смеяться над тобой, Русалка. Я лишь хочу, чтобы в Мурманск мы уехали в новом статусе. В качестве мужа и жены, - с каждым его словом глаза Кошкиной распахивались все сильнее, выражая полное замешательство от такой ситуации. Неужели это то, о чем она грезила долгие годы и с чем почти распрощалась? Иван, видя состояние женщины, продолжал: - Рит, я знаю, что полный идиот и последняя скотина, потому что причинил тебе столько боли, но я люблю тебя, Рит. И хочу все исправить, - она стояла, пораженная таким исходом событий, и не смела пошевелиться - казалось, что все это - больная игра разума, выдумка, мираж. - Рит, ты станешь моей женой? Она правда не верила, считала это глупым сном. А Батя стоял и ждал ее ответа и своего вердикта. Когда же осознала, сделала то, о чем так давно мечтала - потянулась к нему и легко коснулась его губ. - Дурак ты, Булатов, но я люблю тебя, - прошептала она, прежде чем снова затянуть в поцелуй.