Отсутствие слов

Внедорожник трясет от каждого камешка под колесами, дым, столбом бьющий из под капота, не предвещает ничего хорошего. Сзади – свинцовый ад встревоженного, словно улей, блокпоста и истерические крики солдат, перебивающих связь iDroid. Впереди – минное поле для исстрадавшегося транспорта, уставшего тела и раздраженных от песка глаз. Снейк выкручивает руль, вжимая газ в пол, подлетая на очередном препятствии, словно на трамплине, приземляется с истерзанным скрежетом металла, отдающимся вдоль позвоночника. Мотор глохнет, издав последний вздох, и солдату приходится выскочить из машины, почти наощупь ориентируясь в разбушевавшемся песчаном шторме. Ветер шумит в ушах, остекленевшие от напряжения мышцы отказываются работать, песок набивается в рот при попытке перейти на спринт. Это чертовски неудачная миссия. - Сн…к! – голос пробивается сквозь шуршание передатчика, и Джон останавливается, скрываясь за небольшим валуном, подкручивает рычажки на рации, чтобы поймать сигнал. - Каз, я достал документы, но меня заметили на выходе. - Ты ранен? - голос Миллера исполнен тщательно скрываемой тревоги. - Жить буду. Подберите меня, пока на базе не очухались. - Буря слишком сильная, Пикод не прорвется, - Снейк чуть морщится, прикрывая лицо рукой, - в двух километрах от тебя есть местная деревня, там можно укрыться. Мы сможем забрать тебя возле нее, когда все утихнет. - Понял, - Джон опускает коммуникатор и глубоко вдыхает через импровизированную маску, сделанную из ладоней. Песок, кажется, скрипит в легких. Спустя час он добредает до указанной точки, обессиленный кровопотерей и усталостью. Вломившись в полупустой дом, Снейк отключается, прислонившись к обшарпанной стене, мысленно матерясь. Пробуждение дарит ему головную боль и слабость в теле, онемение в пальцах простреленной руки. Тихие шепотки приводят его в сознание, заставляя собраться и схватиться за пистолет, но при ближайшем рассмотрении он замечает несколько аборигенов, со страхом и любопытством рассматривающих его с почтительного расстояния. Попытка подняться встречается негромким гомоном и дулом автомата, направленным в лицо. Вздохнув, Снейк примирительно поднимает ладони вверх, наконец, вставая на две ноги. Эти люди не выглядят как пособники какой-либо серьезной организации – даже оружие в их руках дрожит, словно прежде они стреляли лишь по банкам во внутреннем дворе. Следуя нервным жестам «бойцов», он покидает здание и наконец вдыхает полноценно, наслаждаясь сухим, но чистым воздухом. Очередная волна гомона выводит его из оцепенения – ее источник исходит откуда-то издали, и Снейк оборачивается, щурясь от бьющего в глаза солнца, пытаясь понять источник. Его встречает удивленный вздох и взгляд до боли знакомых, зеленых глаз. - Молчунья, - скорее заключает, чем спрашивает солдат, вглядываясь в тонкий женский силуэт. Ее волосы стали короче, выцвели от нещадного солнца пустыни, словно поглотив в себя всю песчаную пыль. Подтянутое тело не потеряло грации, идеальная ровная кожа, не прикрытая тканью, осталась нетронутой, и лишь бесконечная усталость, граничащая с безразличием смирения во взгляде выдает в ней груз прошедших лет. Он рад. Внутри клокочет приятное чувство осознания того, что загадочный снайпер жив. Мысли о ее уходе давно перестали терзать Снейка, но горькое послевкусие их расставания оставалось где-то на языке, тихие напевы преследовали в самых глубоких, забытых снах по сей день. От ее прыжка забыто вздрагивает земля, и тонкие руки обвивают Джона в крепком, отчаянном жесте незабытой привязанности. Кажется, это было впервые, когда она позволила себе быть «тактильной», коснуться Снейка. В прошлом, даже в странной сцене совместного душа, она сохраняла расстояние, достаточное для того, чтобы обозначить свою привязанность и доверие, но не допускающее вторжения в личное пространство. Ее кожа, прижавшаяся к покрытой ссадинами щеке Джона удивительно прохладная, словно нетронутая обжигающей жарой окружающего мира. - Привет, - наконец выдавливает из себя Снейк, чуть неловко касаясь ее плеча в ответном объятии. Запекшаяся кровь неприятной липкой пленкой покрывает пальцы, и снайпер отстраняется, внимательно рассматривая мужчину, оценивая повреждения. Коротким жестом она приказывает следовать за собой и направляется в сторону жилой части зданий, маневрируя среди почтительно расступающейся толпы, с любопытством смотрящей на воительницу и ее странного, пугающего знакомого. Спирт щиплет, а холодные стальные щипцы вгрызаются в плоть в попытке нащупать застрявшую глубоко в тканях пулю, вызывая у Джона тихое шипение и головокружение. Он затягивается заботливо припасенной сигарой, плотно сжимая зубы на широком основании. Тихий напев Молчуньи успокаивает, дарит давно забытое ощущение умиротворения, ее тонкие, но сильные пальцы бережно обрабатывают рану, накладывают тугую повязку. - Я рад, что ты жива, - коротко сообщает Снейк, выдыхая дым в сторону от ее лица. Хрупкая ладонь легко касается его обнаженной груди в районе сердца, и солдат заглядывает в глаза девушки, едва различимо улыбаясь, накрывая ее пальцы своими в коротком благодарном жесте. Ему хочется сказать многое – о том, что узнал о себе, о том, что пережил за эти нелегкие года, но мягкую тишину, обволакивающую Молчунью, не хочется нарушать. Кажется, они сидят так целую вечность. Он – медленно курит, лениво вглядываясь в узоры грязи на запыленном окне, она – рассматривает новые шрамы и морщинки, покрывшие знакомое лицо. В какой-то момент тишину нарушает навязчивый писк коммуникатора, и Джон морщится, вытягивая его из кармана, принимая вызов. - Босс, Пикод направляется в твою сторону. Ты где? - В той деревне. Никогда не поверишь мне, кого я встретил. - Эммериха? – Оцелот спокойно любопытствует, не уловив в тоне Снейка тревожных ноток. - Молчунью. - Серьезно? – он, кажется, озадачен, - так она жива? Мы же пытались ее выследить, а она все это время была под нашим носом? - Это наверняка не случайность, Босс… - в тоне Миллера возникают угрожающие нотки, словно вся его паранойя, утихшая вместе с исчезнувшим снайпером вернулась по щелчку пальцев, стоило ему услышать знакомое имя. Адамска прерывает соратника: - Привет, Молчунья. Рад слышать, что ты в норме. Она приоткрывает рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь морщится, издавая недовольный хрип, и коротко кивает. - Она тоже передает тебе привет, - Снейк отвечает за стрелка, чуть щурясь, ощущая, что что-то здесь не так. - Я передам пилоту координаты, скоро подберем, - сообщает Оцелот и отключается. Несколько секунд они сидят в тишине, Джон сверлит девушку вопросительным взглядом, а она хмурится еще сильнее, нервно заламывая руки, и наконец как-то печально вздыхает, поднимая на него глаза. Моргнув, она широко открывает рот, позволяя Снейку увидеть причину неожиданной заминки. В ее рту виднеется искореженный обрубок языка, с длинной линией широкого шрама от ожога, покрывающего окончание. Вдоль позвоночника Джона пробегает холодок от осознания того, что сделала девушка. Неровная линия надреза и сколотые зубы на периферии рисуют картину долгого, мучительного процесса лишения себя возможности говорить, а фантомная боль от прижигания раны отдается в висках, словно кошмар. Молчунья отодвигается и опускает глаза в пол, неровно, тревожно дыша. Снейк думает о том, что в ее лице встретил настоящий памятник самопожертвования. О том, что земля не заслужила такого искреннего человека, готового положить свою жизнь на алтарь благополучия других. Что своими поступками, изменившейся душой она окупает все свои прошлые грехи, и, кажется, грехи своего прошлого командира тоже. Его пальцы медленно подрагивают, когда он, поддавшись порыву, касается ее щеки, едва заметно, пробегая подушечками по мягкой коже. Во взгляде зеленых глаз дрожит усталость и надежда. Приблизившись, Джон коротко касается мягких губ, ловя удивленный вздох. Руки Молчуньи дергаются, словно она хочет его оттолкнуть, но девушка лишь сжимает ладони в кулаки, прикрывая глаза. Это его бесконечное «я скучал», «я благодарен тебе», ее тихое «я знаю». Их короткий поцелуй разрывается так же стремительно, как начался, и они замирают в миллиметре друг от друга, почти не дыша, не открывая глаз, продолжая этот невесомый, безмолвный диалог. - Это Пикод! Прибываю на точку посадки! Босс отстраняется и смотрит в глаза снайпера. - Поехали домой? Молчунья коротко качает головой и растворяется в воздухе, и лишь невесомое касание к ладони Джона напоминает о ее присутствии. Подоконник чуть скрипит от того, что она на него наступает, когда выпрыгивает наружу, навсегда исчезая в шумной оживленной толпе местного базара. - Пикод! Прибыл на точку посадки, жду указаний! Босс тихо улыбается.