я заберу твою печаль.

      Резкий и внезапный толчок в сторону, заставил Аккерман очнуться. Капрал моментально опустил девушку на землю, смотря на нее до изнеможения убийственным взглядом. На заднем фоне слышались адские крики о боли и помощи, а Микаса продолжала смотреть на то, как громоздкий титан продолжает пожирать ее сводного брата с таким голодным удовольствием, что стало до омерзения тошно. Из ее груди вырывался болезненный стон и она не веря своим глазам, продолжала смотреть, как на землю упал его зеленый плащ, пока Леви не перекрыл ей видимость. Он схватил ее за плечи и резко встряхнул, приводя девушку в адекватные чувства. — Его больше нет, — она медленно села на корточки, закрывая бледное и заплаканное лицо своими руками, — Его больше нет, — Микаса вертела головой из стороны в сторону, пытаясь унять в себе душераздирающий крик, который так и вырывался наружу, — Его больше нет, — азиатка продолжала шептать себе болезненные слова, находясь в некой прострации, пока не почувствовала, что капитан поднял ее лицо за подбородок. — Сейчас остальные товарищи умирают от этих гребаных титанов, которые с адским удовольствием сожрут каждого из нас, — он сильнее надавил ей на подбородок, всматриваясь в ее опустошенные глаза, — Если ты сейчас же не приведешь себя в порядок, то сожрут и нас с тобой, — второй рукой Ривай протер ее покрасневшие щеки, — Быстро поднимай свою задницу с земли и продолжай сражаться, — он отпустил ее лицо, отходя от нее, пока Аккерман переваривала в голове каждое его слово, которое было пропитано едким недовольством и сплошной грубостью. В его словах не проявлялась ни капелька сочувствия и сострадания, что моментально взбесило азиатку. — Да иди ты к черту со своими указаниями, — Аккерман громко выкрикнула не позволяющие ей по статусу слова, прямо в спину уходящего капрала, который резко остановился и лениво повернулся к ней, — Моего брата только что убила ненавистная всем тварь, а ты продолжаешь строить из себя такого же напыщенного идиота, которого вечно ничего не устраивает в этой жизни, — ее голос перешел на яростный крик, — Перестань вести себя, как хладнокровный придурок и прояви уважение ко всем людям, которые когда-то потеряли своих любимых людей, — Микаса смахнула с себя слезы, а ее плечи начали нервно дергаться, и капрал понял ,что у девушки началась серьезная истерика, — В твоих глазах вечно читалось мерзкое презрение, когда ты обращался к тем самым солдатам, — она взмахнула рукой, — Которые сейчас умирают от этих гребанных титанов, как ты сказал раннее, — Аккерман вздохнула поглубже воздуха и всхлипнула, а Леви начал подходить к ней, но Микаса выставила руку вперед, — Не подходи ко мне, я тебя ненавижу слышишь? Ненавидела с самого начала, когда ты избил его в суде, даже ради того, чтобы переманить на свою сторону. Ты просто не имел на это права! — она попятилась назад, — Почему ты думаешь, что все зависит только от тебя? Я просто ненавижу это в тебе! Не подходи ко мне, — у Микасы сорвался голос и она болезненно кашлянула, а Ривай быстро схватил девушку за руку и притянул к себе, крепко обнимая.       Он не злился на нее, хотя, если бы на месте нее находился другой человек, то он бы убил его за такие непростительные и грубые слова. Но слова Аккерман — это лишь признак ее яростных эмоций, которые удручали маленькое женское сердце. Ее вечная стойкость и преданное повиновение в миг сломалось с громким треском, оставляя за собой глубокий порез, который со временем превратится в шрам. Ривай понимал ее чувства, которые сам испытывал на себе при потере своих лучших друзей. Но Ривай умел прятать свои эмоции за маской хладнокровия. А Аккерман сломалась.       Он крепко сжимал женское тело, которое продолжало дрожать в своих объятиях. Сейчас ей нужна была обычная человеческая поддержка, и он это понимал. Леви нежно поглаживал темноволосую голову своей рукой, пытаясь успокоить, а на усталом лице Микасы, читался немой вопрос. Она чувствовала и слышала его равномерное сердцебиение в его груди, а возле шеи чувствовала горячее дыхание, которое просто опаляло чувствительную кожу девушки. Она блаженно закрыла глаза и забыла обо всем, что случилось десять минут назад.       Времени оставалось катастрофически мало, а точнее сказать, его и вовсе не было. Почувствовав, что Микаса успокоилась и перестала дрожать, Леви спокойно выдохнул. Услышав, приказ Эрвина о мгновенном отступлении, Ривай аккуратно отстранился от девушки, снова смахивая с ее лица горькие слезы. — Нам пора.

***

      Солнце медленно скрывалось за горизонтом, а вечерний закат притягивал к себе взгляд. Прохладный ветер взъерошил темные волосы девушки, от чего она прикрыла глаза от удовольствия. Аккерман двумя руками держалась за перила балкона здания и устало выдыхала.       Сейчас она себя не чувствовала. Не чувствовала вообще. Ни съедающей внутри нее боли, ни душераздирающих криков, ни горечи от такой потери. Кажется, что в ее грудной клетке образовалась огромная и бездонная дыра, заглушающая все ее ощущения. В ее памяти все еще отображаются картинки сегодняшней вылазки, где капрал ее крепко обнимал и шептал на ухо успокаивающие слова. Такой порыв нежности немало удивил азиатку, но и немало согревал девичью душу. — Вот ты где, — сзади нее послышались шаги, — А я ищу тебя везде, — Леви усмехнулся, а Микаса мгновенно отдала ему честь и поклонилась. — Я хочу попросить у Вас прощения за мои неблагодарные слова, которым и прощения нет вовсе. Я накричала на Вас и нагрубила, хотя делать мне этого было категорически нельзя. Я потеряла контроль над своими чувствами в такой опасный для всех момент, — Леви нахмурился, — Я дала слабину, когда рядом находились наши враги. И... Я пойму, если вы сейчас же выставите меня за дверь, — она почувствовала, что капрал встал рядом с ней, опираясь руками о те же каменные перилла, — Сэр? — девушка выпрямилась и вопросительно взглянула на Ривая, который с безмятежный видом наблюдал за розовыми облаками. — Аккерман, заткнись ради Бога, — он устало потер переносицу, — Все в порядке, слышишь? — Но... Я повела себя так эгоистично, что мне смотреть на Вас всегда будет страшно, — о ее слов Леви улыбнулся. — То, что тебе будет страшно на меня смотреть — хороший признак. Но, лучше всего забыть об этом разговоре, — Микаса встала рядом, глядя в ту же сторону, куда и он, — У сех случается истерика, и все когда-то ломаются, не в силах скрывать в себе такие эмоции. — Я повела себя жалко. — Ты повела себя глупо, — Леви внимательно посмотрел на нее, — Но повторюсь : мы не железные люди и все мы — можем не справиться со своими чувствами. — Вас поняла, сэр, — она печально склонила голову вниз, а Ривай отвернулся. — Завтра пройдет церемония прощания на площади, — капрал поправил зеленый плащ, — Будем отдавать честь погибшим за сегодня, — азиатка вздрогнула, когда почувствовала, что Ривай ободряюще похлопал ее по плечу, — Тебе пора спать, иди в свою комнату и отдохни нормально. Завтра для всех будет сложный день. Душевно сложный.       Микаса согласно кивнула и ушла, скрываясь за поворотом темного коридора. Зайдя в свою комнату, Аккерман сняла с себя алый шарф и почувствовала внезапную грусть, которая переполняла каждую клеточку ее тела. Она села на колени, прижимая к себе такую любимую и дорогую вещь, позволяя себе безысходно заплакать.       А Ривай тихо подошел к ее двери, садясь на каменный пол, по ту сторону стены. Он согнул ногу в колене и прислонился спиной к деревянной поверхности, чувствуя разбитое состояние девушки. Леви продолжал вслушиваться в женские всхлипы, вспоминая, как красиво вечерний закат отражался в ее серых, словно дым, глазах.

я бы хотел отнять всю твою грусть всю твою боль весь твой не покой и ничего, что умру я — пусть лишь бы все было в порядке с тобой.