Кофе за два доллара семьдесят центов

Я несколько раз удивлённо перечитал записку, но её суть каждый раз проходила мимо моего опьяненного счастьем сознания. Наконец, на десятый раз, смысл стал понятен мозгу. Проще, однако, не стало — в моём окружении не было ни одного человека, что в порыве заботы стал бы говорить о «недостаточном содержании белка», ограничиваясь простым «есть надо больше, а то совсем как дрищ выглядишь!». Однако, я все-таки бывший полицейский, а значит раскрыть личность анонимного дарителя наверняка мне под силу! Но это занятие я решил отложить, заняв свои руки и мысли приятной на вид и вкус куриной котлетой, при том даже не удосужившись разогреть её. Будь моя жизнь такой сытой всегда, я, наверное, уже начал бы раздумья о личности моего поклонника, но поскольку стабильностью судьба меня не баловала, после ужина я сразу отправился за компьютер. Открыв почту и перечитав условия нового заказа, я еще раз поразился его простоте и приступил к выполнению. Около половины первого ночи я уже сделал более четверти работы и решил, что на сегодня хватит, и стоит лечь спать — листовки с утра никто не отменял. Я лег на кровать, устроился поудобнее, желая уснуть побыстрей, но мой организм думал иначе. Я ворочался в кровати минут двадцать, затем улегся на спину, и стал размышлять о сегодняшних событиях. В итоге я пришел к выводу — день какой-то уж чересчур удачный. «Подарок в виде дорогой еды, новый высокооплачиваемый заказ, да еще и с листовками кто-то голубоглазый удачно помог. Нет, это всё явно не случайность! Но как же так вышло? Да и если это не случайность, то откуда столько совпадений?». Но до выяснения дело не дошло — я заснул. Всю ночь мне снилась только еда и голубые глаза (в основном еда, конечно).

***

Следующие несколько дней протекали примерно одинаково — я просыпался, завтракал остатками дорогой еды из пакета, раздавал листовки, по несколько раз на дню сталкиваясь с одними и теми же глазами, затем ужинал остатками того же пакета, работал над заказом и ложился в постель, уделяя не менее десяти минут размышлениям о личности, что каждый день буквально сверлит своим холодным взглядом. Заказ был готов уже в конце недели, но, пока у меня была еда, я не стал пересылать результат заказчику, боясь, что не смогу отложить деньги, а сразу всё потрачу. В ночь после завершения заказа я особенно долго лежал на спине, думая. Время зря потрачено не было, и я родил предположение, что все хорошее произошедшее в последнее время — дело рук одного человека. Но только кто он, чёрт возьми? Какое-то время я перебирал голубоглазых людей, которых знаю, но вспомнил только свою бывшую ещё школьных времен. Прямо скажем, лежать в кровати и просто думать не очень эффективно, но эта ночь была удивительно полезной, мне удалось осознать очевидное — глаза не просто холодные, они мертвые. Напрямую тайны это, конечно, не раскрывало, но круг поиска сокращало точно. Так я и заснул, гордясь своим открытием. Как бы ни была плодотворна конкретная ночь, остальные давали целое нихуя, и до конца месяца «расследование» ничего никуда не продвинулось. Но моя жизнь всё-таки стала меняться. Глаза анонима уже не казались такими уж мертвыми, с каждой встречей приобретая какую-то теплоту, а ещё они явно напоминали мне о ком-то, чьего имени и внешности вспомнить я был не в состоянии. Так же раз в неделю под дверью стал стабильно стоять пакет с продуктами и запиской типа «Вам нужно больше сна, сэр» или «Вам стоит посетить стоматолога, сэр». Записки меня, к слову, бесили и появлялось ощущение, что это всё устроила моя мать, всегда пытающаяся влезть в мою жизнь, однако глаза её были темно-карие, а рост еле доставал до моего плеча, не то, что у проходящего мимо шкафа. А ещё эти клочки бумаги бесили потому, что были правдой. Мне действительно нужно сходить к дантисту, но даже учитывая мой недавний неплохой заработок, мне на его услуги всё равно не хватало, а вот количество часов сна увеличить было в моих силах, но я, чёрт возьми, не делал этого. То ли внутреннее упрямство мешало, то ли это было какой-то извращенной формой бессонницы, в любом случае, я не мог. Однако знание таких подробностей моей жизни наводили на мысли о слежке, развивая паранойю. Теперь я стал задергивать шторы в доме, несколько раз перепроверял закрыл ли дверь, и уже стал думать о возможности отравления меня через подаренные продукты. Но конец месяца расставил всё на свои места. Наступил срок сдачи проекта. Несколько раз всё перепроверив, я отправил его заказчику. На часах было уже почти два ночи, потому быстрого ответа я не ждал, но он, на удивление, появился:

«Спасибо за работу, деньги я уже перевел на указанный в описании услуги счет. Спасибо еще раз, сэр.»

По телу вдруг прошла волна дрожи. «Сэр?» Всё вокруг потемнело и понеслись флэшбэки: бумажки, с настолько идеальным почерком, что можно спутать его с напечатанным, и в конце каждой, после красивой запятой чёткое «сэр», бормотание прохожего с живо-мертвыми глазами, и в нём не ясно ничего, кроме «сэр»… Это обращение ведь везде — в словах, в записках, в письме заказчика… — Н-Но… — пробубнил я в пустоту — но единственный, кто так меня называет это RK900.