Ромашки на твоём запястье

      — Привет, как твои дела?       Фраза, которую Антон каждый вечер слышит от близнеца, и каждый вечер тихо отвечает:       — Все нормально.       В душе он кричит:       «Нет, не нормально! Пожалуйста, не верь мне и помоги. Они снова насмехались надо мной и обещали в ближайшем времени избить. Лёша, мне страшно.»       А Лёша вместо того, чтобы помочь, всегда смотрит и улыбается в ответ, мол, значит, все хорошо. Он не видит порезы на руках под рукавами толстовки. Нет, Антон будет молчать о своих проблемах хотя бы для того, чтобы каждый день видеть эту улыбку и полные радости глаза.       Мать зовёт их за стол, Лёша рассказывает что-то, пока Антон молча ковыряет еду в своей тарелке. Он почти не ест в последнее время, и ему приходится пересиливать себя, разжёвывая полусырые макароны. Лёша делает вид, что не замечает этого, но внутри него все переворачивается, когда он видит ноги брата, похожие на палочки.       Миранчуки расходятся по комнатам.       Антон включает музыку и тихо плачет, уткнувшись в подушку. Он устал от постоянных насмешек, косых взглядов, шепота за спиной и открытых издевательств. Почему так? Им с братом досталась идентичная внешность, но Леша счастлив, а Антон злится и ненавидит себя. И не только за слабость. Совсем недавно он выяснил, что является геем. Прекрасно, не правда ли? Парень достал из ящика лезвие и сделал несколько аккуратных надрезов на руке.       Он всегда был требователен к себе. В детстве любил играть один и в тишине, а Лёша привлекал к себе внимание родителей с помощью веселого смеха. Оттого и был любимчиком. Антон же, в попытке завоевать любовь, делал все на «отлично». Играл в футбол, учился, делал домашние дела. Но все это вознаграждалось одним:       — Да, молодец, дай мне теперь отдохнуть.       Антон вздохнул. Да, ему жалко своего соулмейта. Наверное, у него на руках переносной цветочный садик, но Антон желает выплеснуть душевную боль, заменив её физической. Он вытирает слёзы и продолжает своё дело.       Лёша делает уроки, периодически рассматривая себя. Его родственная душа, наверное, милая девушка, режет свои руки. И, одновременно с этим, на его руках распускаются цветы. Он вздохнул и записал очередное уравнение. Тут же кожа начала ныть и краснеть:       — Твою мать.       На руке появились ромашки. Лёша достал с полки пачку сигарет, подошёл к окну, открыл его и чиркнул зажигалкой. Он смотрел на вечерние огни города, втягивал в легкие табачный дым и выдыхал его, стряхивая с сигареты пепел. Он думал о том, кто может быть его девушкой и далеко ли она отсюда? Его мысли плавно перетекали одна в другую, пока он выдыхал струйки дыма. И они пришли к Антону.       Лёша волновался за него. Он почти не ест, становится все более закрытым, а синяки под глазами, под его прекрасными глазами — темнее. Он не понимал, что происходит с его братом, и почему Антон скрывает это от него. Ведь Миранчуки всегда были друзьями, фактически с пелёнок, когда играли с крохотными погремушками. Затем они начали вместе играть в футбол и их взяли в местную команду. Только Антон все реже появляется на тренировках и отказывается поиграть с Лёшей в мяч.       Занятый размышлениями, Лёша не заметил, как машинально выкинул окурок в окно и лёг на кровать. Нужно срочно поговорить с Антоном, пока не стало слишком поздно. С этой мыслью он закрыл глаза и заснул.

~

      Дни летели подобно мыслям в светлой голове.       — Привет, как дела?       — Нормально, — с каждым разом все тише отвечал Антон и уходил в свою комнату.       В школе они вели себя, как всегда. Антон тихо сидел за партой и выслушивал чужие насмешки, но получал при этом отличные оценки. Лёша насчёт этого не заморачивался, и проводил время со своей компанией в попытке забыть печальный взгляд Антона и его торчащие кости.       Лёша терзал себя изнутри. Ему было уже плевать на то, что на руках ежедневно распускаются ромашки. Он волновался за брата, который становился похожим на живого призрака. К тому же, на лице Антона недавно появился смачный темный синяк. У парня внутри что-то екнуло, когда он увидел эту картину.       — Антон, что с твоим лицом?       — У меня все в порядке, — ответил тот и скрылся за дверью. И так каждый раз, когда Лёша пытается помочь. Обида жгла грудь. Он просто любит его. Безумно любит своего брата. Возможно, это даже выходит за грань любви к родственнику. Лёша не представлял, как сможет жить без него. Не видеть родные глаза, не слышать бархатный голос, забыть чарующую улыбку. Только он вряд ли сможет добиться взаимности, и парень просто хотел помочь.       Антон пытался не подпускать Лёшу ближе к себе. У него каждый раз очень быстро билось сердце, когда он смотрел на него. А если тот случайно задевал Антона, парень чуть ли не возбуждался от мимолетного прикосновения. Он не понимал, что с ним происходит, и от этого становилось ещё хуже.

~

      Антон устал. Устал от всего. Его совсем недавно побили. Хотел было начать курить, но подрывать здоровье не хотелось. К тому же, он постоянно думал о Лёше и ничего не мог с этим поделать.       Брат заботился о нем, но Антон смущался его и своих чувств. Ему нравился собственный близнец. Не нужно обременять Алексея своими проблемами. Я сам с ними должен справиться. Парень думал об этом и брал в руки лезвие.

~

      Вечер. Лёша возвращается домой с трофеем. Им с друзьями удалось достать несколько банок пива. Он уже выпил одну, и хмель прибавил ему решимости. Парень постучал в комнату брата.       Антон открыл дверь и смерил Лёшу унылым взглядом.       — Привет. Чего тебе?       Вздыхает.       — Пойдём мяч гонять. У меня пивас есть.       — А как же мама?       — Она в ночь сегодня.       — Хорошо, подожди минутку.       Лёша почувствовал, как в его животе порхают бабочки. Антон согласился. Не важно, что на него нашло сегодня, главное — согласился.

~

      На дворе весна. Воздух наполнен множеством ароматов, все вокруг цветёт и благоухает, солнце ласково светит допоздна. Атмосфера вокруг опьяняет, хочется сидеть на улице целый день и наслаждаться молодостью.       Антон снова в любимой чёрной толстовке. Парни вышли из подъезда и направились к полю. Лёша протянул брату банку с хмельной жидкостью, а вторую взял сам.

пшик

      Они держались за руки и медленно шли по улице, Лёша пинал мяч по пыльному асфальту. А Антон, впервые за долгое время, чувствовал себя хорошо. Ему ничего не угрожает, рядом с ним — любимый человек. По телу разливается тепло. Он улыбнулся.       Лёша любовался им. На его милые ямочки, красивые глаза. Он, глядя на брата, чувствовал себя счастливым и понимал, что он не один. Они вместе.       Парни подошли к полю.       — Играем один на один. Чур, здесь мои ворота, — Лёша указал на них рукой.       — Погнали.       Антон тут же отбивает у брата мяч и бежит сломя голову. Ох, он уже начал забывать чувство азарта и адреналин, когда мчишься к чужим воротам. Все это омрачали слабость и головокружение — его постоянные друзья. Лёша побежал за ним, и вот, мяч уже у него. Антон примчался к своим воротам, с трудом переводя дыхание. Лёша бьет по мячу. И вратарь успешно ловит его:       — Да! — и улыбается.       На долю секунды рукав его кофты поднялся, но Лёша успел разглядеть свежий алый порез.       — Антон, иди-ка сюда. К нему тут же подошёл брат и одарил его улыбкой.       — Чего? Сдаёшься?       Лёша схватил его за рукав и задрал плотную ткань. Антон попытался вырваться, но недоедание сделало своё дело.       — Зачем? Зачем ты это делаешь?       Лёша рассматривал руку брата. На ней не было живого места, повсюду были алые царапины, оставленные лезвием. Кое-где виднелась запекшаяся кровь.       Парень отпустил руку и мельком глянул на свою. Ромашки. По всей руке ромашки. Секундное осознание шокировало его:       — Антон, подними левую ладонь, пожалуйста.       Брат послушался. Лёша нашёл осколок стёкла под ногами и полоснул по своей ладони.       — Ты чего делаешь?       Тут же показалась кровь. Антон взглянул на свою руку. На месте пореза Леши у него распустилась ромашка.       — Лёш, если ты не хочешь принять это, я…       Брат не дал ему договорить и заключил Антона в объятия. После увиденного у него слетели тормоза и наплевать, что теперь будет.       — Молчи, пожалуйста, просто молчи… Ты бы знал, как я тебя люблю! Ты так над собой издеваешься, а больно становится мне. Прости меня, я не помог тебе, я так виноват.       — Я тоже тебя люблю, — еле слышно отозвался Антон, лучезарно улыбаясь.       Лёша наклонился к брату и поцеловал его. Нежно, невесомо. Он вложил в это всю любовь, всю нежность, на которую был способен. Антон не остался доволен этим и притянул парня к себе, прильнув к его губам. На этот раз поцелуй вышел страстным, смелым, с ароматом хмеля и ощутимой юношеской страстью. Лёша покусывал губы брата и скользил руками по его телу, поглаживая впалый живот и выпирающие ребра. Антон тихо застонал и зарылся рукой в мягкие волосы Лёши. Близнецы отстранились друг от друга и обнялись снова.

Они чувствовали друг друга каждой клеткой своего тела, будто стали единым целым. Антон и Лёша любили друг друга. И больше никто не был им нужен.

— Я сделаю так, чтобы на наших руках больше никогда не было ромашек.