Совершенство

Доктор Лектер стоит у окна и вглядывается в морок ночи, пытаясь разглядеть там то, что давно уже потерял. Это бесконечная каторга жить в этом морально обнищавшем мире и быть единственным ценителем прекрасного: музыки, искусства, танцев, убийств. У последнего будет меньше всего почитателей, но при правильной подаче оно играет красками, вкусами и запахами. Из убийств нужно сделать нечто выдающееся, чтобы все восторгались от ужаса и узнавали в этом свои потаенные желания. Он стал путеводной нитью Ариадны в этом кошмарном лабиринте Минотавра; Богом, вершащим судьбы и несущим ужасающе-прекрасное в этот уродливый и скупой мир. — Ганнибал, — полувопрос, полуответ. — Уилл, — рука нервно сжимается при виде Грэма. Его Пьета. Его Реквием. Его мистическая Девятая симфония. — Здравствуй. Я заждался тебя. — Да, были небольшие трудности. О чем ты хотел поговорить? — спрашивает Уилл, садясь в кресло. Он закидывает ногу на ногу и внимательно смотрит на доктора. — Для начала предложу тебе выпить немного вина, — Ганнибал протягивает ему бокал с темно-янтарной жидкостью. — Десертное гранатовое вино с вершин Галилейских гор с превосходным ореховым послевкусием и нотками табака и вишни. — Ты уверен, что оно гранатовое, если послевкусие вишни? — Уилл берет бокал, загипнотизированный взглядом и голосом Лектера. Это слишком сильное влечение, и очень трудно сохранить остатки здравого смысла. Ганнибал внимательно смотрит, как Уилл делает глоток и как при этом напрягается его шея; как он томно прикрывает глаза и чувствует вкус вина во рту; как он вздыхает и дышит. Он — его статуя Пигмалиона, ожившая с помощью самого Лектера. — Ты прав, вино просто превосходное. Ганнибал вежливо кивает в знак согласия и садится в кресло напротив Уилла, ставя бокал на столик рядом. — Уилл, что есть совершенство? — спрашивает Ганнибал, вглядываясь в лицо Грэма. Тот нервно изгибает губы в ухмылке и поправляет спадающие очки. — Совершенство? Отсутствие видимых недостатков у предмета, нечто привлекательное, вызывающее наслаждение и восторг, что-то редкое и недоступное. Но разве это не чисто субъективная черта? — отвечает Уилл, смотря в темные глаза Ганнибала и отчаянно пытаясь вырваться из их омута. — И сказал Иисус, итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный, — ухмыляясь, произнес Лектер. — Но что такого совершенного в Боге? Разве религия, отвергающая идолопоклонничество, должна находить совершенство в своем собственном идоле? — Каждый наделяет Бога чертами, совершенными для него самого. Красота, интеллект, вкус или даже жестокость. Создаешь себе идеал и стремишься к нему. Кто-то находит это в другом человеке, кто-то — в Боге, кто-то — в природе. По своей сути, большая часть человечества жалка, безутешна и уродлива. И всегда найдутся критики совершенства одного отдельного индивидуума. — И здесь я варвар, ибо никто не понимает меня. Это Овидий, его «Скорбные элегии». Тщетные попытки несовершенного мира постичь совершенство, — Ганнибал делает глоток вина. Грэм смотрит, как его губы касаются бокала, как сглатывает его доктор и понимает, что это слишком прекрасно. — Уилл, в чем твое совершенство? — спрашивает Ганнибал, наклоняясь к Грэму. — У нас сейчас не сеанс психотерапии, доктор Лектер, — Грэм нервничает, осторожно и мягко отступая от принятия правды. Но для Ганнибала этот ответ уж слишком очевиден. Он сломал и вновь построил своего пациента: аккуратно, ненавязчиво, кирпичик за кирпичиком, с точностью нейрохирурга. Ганнибал Лектер — совершенство и религия Уилла Грэма. Лектер встает и подходит к профайлеру. Нависает над ним и шепчет: — Я отвечу, Уилл, про свое совершенство. Ты — мое совершенство, — Ганнибал целует его в мягкие губы, пальцами запутываясь в волосах Грэма. Цитрусовый запах лосьона, аромат вина и пота смешался в нем, и Лектер вдыхал этот запах. Ему хотелось закупорить его в бутылочку и никогда не забывать. Гранатовое вино было выбрано не случайно — его Персефона снизошла в Ад. Лектер поглаживал ширинку Уилла, чувствуя, как сбивается его дыхание и как сильнее сжимают его руки Грэма. — Ты — величайшее мое творение, — шепчет Ганнибал, кусая Уилла за нижнюю губу. Доктор спускается ниже, расстегивая рубашку и поглаживая сухими, но мягкими, ладонями тело мужчины. Он кусает его за сосок, отчего Уилл полу-вскрикивает полу-стонет. Ганнибал тут же целует шершавыми губами и спускается все ниже. — Остановись, — неуверенно шепчет Грэм, но Лектер затыкает его поцелуем, кусая столь желанные губы. Он не в силах терпеть, и доктор понимает, что его пациент тоже, не смотря на очень слабые попытки протеста. — Я хочу тебя, — кусает Ганнибал его за мочку уха. Он целует его везде, где только можно: шея, ключицы, плечи, грудь. Он ставит отметины. Ганнибалу хочется выцарапать свое имя на каждом участке кожи Уилла, ведь он принадлежит ему. Это его Уилл. Лектер расстегивает ширинку профайлера и стаскивает его штаны и нижнее белье. Уиллу не удается скрыть свою эрекцию. Ганнибал берет руку Уилла и, накрывая ее своей, начинает водить ладонями по члену. Лектер видит, что Уиллу приятно, но он смущен, поэтому он наклоняется и целует его. Ганнибал водит их ладоням, то ускоряясь, то замедляясь. — Ты — мой идеал. Культ. Путь, — шепчет Ганнибал, и Уилл просит его не останавливаться, кончая в руку доктора. — Я хочу большего, — шепчет Уилл в полубредовом экстазе. Ганнибал снимает с себя одежду и трусы. Лектер резко входит в Грэма, не в силах сдерживать свое возбуждение и желание овладеть своим совершенством. Стоны прерывались тяжелым дыханием и тихим причитанием о любви, искусстве и нежном фарфоре. Уилл чувствовал прикосновения Ганнибала, его движения внутри и поцелуи-укусы на своей шее. Нервные окончания были на пределе своих возможностей. Уилл закусывал губу до крови и стонал, чувствуя силу и бесконечную любовь Лектера. Самого же Ганнибала пленила картина такого беспомощного Уилла. Прижимаясь сильнее у Грэму, Ганнибал кончил, изливаясь внутрь своего возлюбленного. — Кажется, — тяжело дыша, начал Уилл, — я понял, что в моей жизни действительно совершенно. Это ты и твоя любовь, Ганнибал. — Совершенство — это не есть отсутствие недостатков. Совершенство — это то, что мы находим друг в друге, оглядываясь назад, мой дорогой Уилл, — Лектер целует его в висок, улыбаясь чему-то своему. Теперь у них одно будущее на двоих. И одна вера.