Пепельный жемчуг резонного мира

Считая вслух одно число за вторым, разум погружался в воспоминания четырёхмесячной давности. Одно отжимание — девятнадцатое августа. Распрощавшись с однокурсниками, Чонгук поспешил на встречу с Тэхёном. Ничего особенного. Обычное времяпровождение с Кимом. Ещё одно отжимание — двадцать первое августа. Тэхён перенёс их встречу, однако Чон лишь махнул рукой, вновь поглощаясь учебными буднями и не обращая внимание на ухудшающееся настроение шатена. Последний заход перед тем, как встать, вытерев взмокший лоб футболкой, — двадцать четвёртое. Ему не следовало возвращаться к Киму. Не нужно было помогать. Не стоило это того. Простые доводы, что буквально выкрикивал разум. Однако даже сейчас, обдумывая те события, вряд ли Чонгук поступил бы иначе. «Чёртов Тэхён», — и ведь была лишь одна вещь, что служила причиной злобы Чона. Ким уверял, что вытащит Чона, как только подвернется случай, но, если быть откровенным, Гук более доверял своему брату в этом деле, нежели неубедительным словам Тэхёна. За Хосока можно было ручаться. По крайней мере, так было всегда. Чонгука одолевали сомнения только из-за делишек того с Ви. Стопроцентная  уверенность в родственнике была до того момента, пока Гук не узнал истинную природу отношений этих двоих. Чон и сам знал Кима не первый год, а теперь еще и на собственной шкуре испытал на себе тягу того к всякому роду дерьма. Впрочем, злиться сейчас если и был смысл, то только на самого себя. Никто не виноват перед Гуком, что тот без мозгов и каких-то внутренних стержней полез в дела Тэхёна, наплевав на свою жизнь и благополучие. Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует, когда дело касается Ви. Всё же Чонгук был достаточно глуп, если верил в порядочность Кима. В отличие от второго братца, Тэхён не был Джином. Что как бы прискорбно. По крайней мере, причины Сокджина понятны Чонгуку, как и жизненная позиция Кима. Чего не скажешь о младшем из братьев. — Так и будешь безучастным наблюдателем? — Гук улыбнулся на раздраженный тон нового адвоката. Вопрос того побудил вернуться к изначальной теме их встречи. — По-моему, это и так понятно, — с насмешкой протянул Чон, следя за Юнги напротив. — Но ты говори. Из меня хороший слушатель. Кажется. — Всё с тобой понятно. Ты ведь и не думал помогать следствию? — И как ты догадался? — приторно хлопнув в ладони, Чонгук наигранно изобразил удивление, чуть придвинувшись к собеседнику. Настолько, насколько позволяли наручники, закрепленные к столу. Впрочем, Мин, видимо, не разделял веселья Чона, хмуро оглядывая того. После чего и вовсе уткнулся с головой в бумаги перед собой. — Похоже, ты не из того типа людей, что умеют поддержать беседу. — Отчего же? — всё ещё не глядя. — Умею. Но не думаю, что разговор с придурками, вроде тебя, может хоть немного, но принести какую-либо пользу. И давай будем откровенными: ты последний человек, с которым мне вообще хочется находиться в одном помещении. — Здесь я уже ничем не помогу, — разводя руками, Гук пожал плечами. — Не могу же я выйти по собственному желанию. — Думаешь? — взгляд Юнги, тяжелый и хмурый, позволил себе подняться на уровень лица Чона. Неприятно. Но Чонгук продолжал искриться своей, казалось бы, приклеенной улыбкой, стараясь не обращать внимание на паршивое состояние, что вызывал Мин. — По-моему, у тебя как раз-таки есть уйма возможностей помахать свободной ручкой этому месту и забыть всё, как неприятный сон. Стоит всего лишь рассказать мне правду. О всех событиях, произошедших в тот день, — Гук хмыкнул, оставляя немой вопрос адвоката без ответа. — Гляди-ка, а Джин-то был прав, — на миг улыбка Чона увяла, исчезнув с лица заключенного. Любопытно. — Фальш и игра, которой можно только позавидовать. Даже странно, я ведь действительно считал, что его слова — простой трёп, но, как выяснилось, ты и в самом деле отлично отыгрываешь свою роль. — Меня, если честно, поражает ваша настойчивость в этом вопросе. Что тот адвокат, что ты: так зациклены на теме моей невиновности. С чего подобная милость, скажи? Ты не подумай, я польщен, но как бы другие парни не заревновали. Или теперь ввели новую акцию: «Оправдай маньяка и получи повышение»? Странная у вас политика, скажу тебе. Вот и опять всё сводилось к пустым, ничего не значащим разговорам, в которых каждый будто пытался доказать нечто друг другу. Юнги их диалог порядком раздражал всякий раз, стоило лишь парню напротив открыть свой рот. Но ему необходима была правда, которой владел Чон Чонгук. Впрочем, теперь Гук выглядел для Шуги не таким уже и неприступным. Юнги фыркнул. — Не знаю, что там на уме у Джина, но меня так легко в ряды волонтёров не записывай. Это не помощь тебе, Чон, а стремление докопаться до истины. Твоё благополучие же мне даром не сдалось. — Адвокат из тебя, должен сказать, так себе. Не внушаешь доверия от слова совсем. — Чего не скажешь о тебе. Отличный образ убийцы. Видать, долго заморачивался. — И опять мы вернулись с того, с чего и начинали, — хотя Чонгуку даже нравилась эта пародия на нормальный, человеческий разговор. Пускай, всё и сводилось к обменам колких фраз и не более. Понимал ведь, что играл с огнём, но всё равно продолжал лезть на рожон, совершенно не заботясь о последствиях. Но разум, в целом, еще не удалось до конца выветрить, и Гук как бы не так, но понимал, когда стоило обрывать свою игру, меняя тему. То было крайне необходимо, если преступник желал отыграть свою роль до самого победного конца. Наверное, у Юнги оставалось ещё максимум десять минут до истечения имеющегося времени. Чонгук же не мог дождаться, когда его самого, наконец, высвободят на свободу. Как бы иронично и ни было от столь противоречивых слов, что звучали в стенах подобного места. — Стильная вещица, — подметив на запястье Мина наручные часы, Гук казался даже заинтересованным немного. Юнги свой взгляд поднял. Со странной отрешенностью теперь поглядывая на предмет аксессуара. — Это подарок, — как будто Чон спрашивал. Но и этого казалось мало. Стоило добить того окончательно. Хотя Мин не знал, какой эффект его дальнейшие слова окажут на заключенного, отрешенно отмечая: — Чимина. Интерес в глазах напротив сменился чем-то необъяснимым для Юнги. Странным и не поддающим логике. Словно во взгляде парня мелькнул оттенок жалости. А ещё злость. То даже остудило самого Шугу не надолго. Но и этого хватило, чтобы незаметно протянуть руку к кнопке под столом. Всего одно нажатие — и их встреча завершится. Юнги же, в свою очередь, будет спасён. От чего, правда, непонятно. Чонгук незаметно вздрогнул, когда заметил реакцию на себя. Смешно бы было, но не в этой ситуации. Мина не спугнуть. Тот всего-то пытался перестраховаться. Но Чона злило и не это вовсе. Вообще, Юнги не злил. И не раздражал. Но часы адвоката — совсем другое дело. Этот «подарок» так и служил напоминанием всего. И самое обидное, что сволочь-то пришлось отыгрывать. Даже теперь. Чонгук улыбнулся. Едко так. Приторно. Как и полагается кому-то вроде него. — Значит, любовь до гроба? — Юнги не казался готовым к такому. И Гук готов был поспорить, что никогда не будет. Но, тем не менее, продолжал то, что так «хотел» начать: — Когда я думаю об этом, мне становится любопытно: каково тебе вообще быть на этом месте? Сокджин твой совсем не бережет, или это такой вид мазохизма? Хотя, может, я лезу не в свое дело, и меня никак не должно волновать, с чего ты вдруг решил защищать убийцу своего любовничка, но, Боже, парень, это жесть как странно. Даже для меня. — Ты прав. Не твоё это дело, Чон. — Гук. — Чон. — У тебя напрочь отсутствует какое-либо понятие дружелюбности, Юнги, — чужое имя произнести хоть и странно, но легко. Будто только так и называл того всю жизнь. Однако Мин, похоже, был иного мнения. Глубокая морщинка посреди переносицы говорила куда красноречивее самого хозяина. — Не смей, — внимание Юнги и вовсе переключилось на парня напротив. Ни тебе документов, ни отведенных минут на то, чтобы вывести заключенного на чистую воду. Ничего. Только он, Чон Чонгук. И, пожалуй, гнев Мина, как нечто, что шло в комплекте. — Мне, откровенно говоря, похуям на твою жизнь, так же, как и о чём ты балаболишь этим грязным ртом. Похер, понимаешь? Но хоть ещё один раз попробуй только обратиться ко мне по имени, Чон, я тебя из-под земли достану. Мы с тобой не друзья и, поверь, никогда ими не станем. Так что играй с другими в своей песочнице, а мне дай спокойно и без мороки выполнить свою работу. За которую, позволь напомнить, лично ты мне ничего не платишь. — Только вот работа давно уже выполнена, — Чонгук не улыбался, не скалился. Ничего из уже привычного. Была ли маска снята? Шуга понятия не имел. Однако не видеть Чона с уже привычной усмешкой — немного приятное зрелище. Хоть кому-то здесь ещё паршиво так же, как Юнги. Мин смотрел на того выжидающе, дожидаясь следующего шага Чонгука. Понятное дело, ожидание оправдало себя. — Просиживать здесь штаны, дожидаясь от меня какого-либо чуда, — та ещё дерьмовая затея. Ситуёвина давно себя исчерпала, Мин, и ты знаешь это. Хотя бы был в том убеждён, пока твой дружок-адвокат не наплел несуразную ересь, а ты в действительности решил поверить словам того. Но правда до безобразия проста, и ты должен понимать это. Посмотри ей в глаза: сидел бы я сейчас здесь, перед тобой, будучи невиновным? Не думаю, что ненаглядный Чимини разделяет твою точку зрения, Юнги, — последнее словно подчеркивало отношение Чонгука к словам Мина. Произнесено то было специально, с намерением не то чтобы задеть, но показать, что манипулировать Чоном — не лучшая затея. Однако сам Гук считал, что если Юнги так и злит собственное имя, произнесенное с чужих — его, Чонгука, — губ, то впредь он прекратит действовать адвокату на нервы подобным образом. Грань дозволенного он понимал. Но не сейчас, когда Юнги считал, что управлять Чоном так же легко, как и задирать парней из соседнего двора. Мину следовало объяснить, что, несмотря на шуточное поведение Гука, тот способен и вовсе более не идти на контакт. Хотя Чонгуку тот контакт необходим. Иначе он мог потерять ценного информатора в лице Юнги. Пускай, другие заключенные и снабжали его дельными новостями, но речь шла сейчас о его собственном деле, некоторые моменты которого скрыты от глаз общественности. Однако Мину нельзя позволить узнать о выгодности своего положения. — Ты та ещё куча дерьма, ты знаешь? — выдохнув, Мин как-то даже устало провёл ладонью вдоль линии пробора, сквозь пряди смолянистых волос. Чонгук хмыкнул. — А чего ещё ты ожидал от убийцы? — и вновь та привычная полуулыбка засверкала на привлекательном лице. Юнги попросту не мог не отметить особенности Чонгука в этой области. Хоть желание плюнуть тому между глаз и не думало сокращаться. Неожиданно для Мина, Чон прыснул в руку, а в глазах того Шуга увидел неприкрытое веселье. Сколь переменчиво было настроение парня, столь Юнги не поспевал поражаться этой легкой смене. На недоумение со стороны Мина Чонгук с теми же чертятами в глазах отмахнулся от неозвученного вопроса. — Так нравится? Ты извини, может, не совсем этично с моей стороны тыкать тебе этим прямо в лицо, но такое внимание к себе немного смущает, по правде. — Не льсти себе, — фыркнув, Юнги отчётливо расслышал, как по ту сторону двери завозились. Время. Не торопясь укладывая перечень документов, Мин поднялся с насиженного стула, забрав дипломат с пола. Кожей ощутив, как за всеми его действиями с интересом следили, Юнги чувствовал себя еще паршивее, чем до всего разговора в целом. И потрепанным. Очень. Чонгук под конец и вовсе опустошил всего, истрепав нервы под чистую. Усталость наверняка читалась во всех движениях Юнги. Чон не мог не заметить. И, тем не менее, последнее слово было за ним: — До встречи, Юнги. Надеюсь на скорейшую встречу. Эта была довольно-таки занимательна.

***

— Думаю, не стоит спрашивать, как всё прошло? — определённо не стоило, и Сокджин видел то по взгляду, коим наградила его пара глаз напротив. Мин, непривычно убитый, смотрел с недовольством, раздраженно выдохнув на нелепые попытки Кима заговорить. Но, тем не менее, и не запрещал тому и дальше вести свой немой монолог. А Джину точно следовало выговориться. Что он, собственно, и делал: — Дело дрянь, Юнги. Прокурор нацелен на Чонгуки. Ещё и мистер Пак решил принять в этом деле участие. Снова. Чонгуку и так дали достаточно, но, похоже, на том веселье не заканчивается, и на него планируют повесить ещё и убийства, которых он и не совершал. Это может хреново кончиться, Шуга. — А мне что прикажешь делать? — зло скрипнув зубами, Юнги опрокинул в себя рюмку, откидываясь на спинку стула. Таким заёбанным тот давно уже не выглядел. Сокджин сглотнул от подступившего комка в горле. — Будь твой «Чонгуки» хоть несколько разговорчивее по делу, всё проходило бы куда благоприятнее для него же. Но, прости, сученыш продолжает стоять на своём, попросту разъедая мне мозг своими умными речами. А самое заёбистое, что я уже сам готов его прибить, и нахуй не сдалась мне его персона со всей этой мнимой защитой. Меня уже тошнит от имени «Чон Чонгук». Кажется, что стоит ещё хоть раз взглянуть в документы по его делу — и меня вывернет в ту же секунду. А так да, Джин, неплохо у нас всё прошло. Закадычные друзья, не иначе. Как же по-другому? Хороший удар, Юнги. Очень даже. Словно хорошенько так вмазали и Ким в полной мере оценил масштаб удара. С хлопком. Отдачей. Так, что в ушах загудело, а воздух в один присест и вовсе исчез из легких. Хотелось ответить, что Чонгукки вовсе не таков. Что он невиновен. Что не будь в его жизни Ким Тэхёна, и Чон не был бы втянут во весь кошмар, что крутился вокруг. Сокджин желал ответить Юнги. Сказать, насколько Чонгук неплохой ребёнок. Крикнуть в ответ на все те ядовитые слова. Потому что Гук не заслуживал те. Совсем. Чонгук вообще не должен был вмешиваться. Пускай, хоть Тэхён бы сам сгнил за решеткой. Хоть последнее и было под сомнением. Выкарабкался бы. Но Чон защитил придурка. Не требуя ничего взамен. Такая отдача со стороны Чонгука на самом деле пугала Сокджина. Не хотелось думать, на что ещё мог пойти тот, попроси Ви. — Не сердись, — истолковав настроение Джина по-своему, Шуга устало выдохнул, касаясь поверхности стакана пальцем. Ким взглянул на Юнги. — Он действительно достал меня, Джин. Но я обещал тебе, что, в случае его невиновности, помогу. Хочет он того или нет. Мне просто… нужно время. — Которого у нас нет. — Да, — с некой обреченностью. — Завтра я поговорю с мистером Паком. Попытаюсь, по крайней мере. Может, и удастся добиться хоть чего-то. Но в этом сомневались уже оба. Юнги не стал долго задерживаться. Чего не скажешь о Сокджине. Адвокат продолжал гипнотизировать бокал напротив, не обращая внимание на суету вокруг. Бармен предпочёл заняться заказами других клиентов, оставляя Джина в относительном одиночестве. — Я так понимаю, с Чонгуком он не поладил? — возникший Тэхён за спиной не казался чем-то удивительным. Ким даже не вздрогнул, лишь устало вздохнул, с обреченностью кивнув. Младший из братьев, не дожидаясь приглашение, занял пустующее уже место, присаживаясь. — Странно. С Гукки легко найти общий язык. — Да, но нынешний Чонгукки отменно отыгрывает роль того ещё сучего ублюдка, — наблюдая, как Ви подозвал к себе бармена, делая заказ, пробормотал Джин, утыкаясь взглядом в брата. Совершенно не изменился со дня их последней встречи. — Давно следишь? — Буквально с того момента, как он вышел от Гука, — как нечто нормальное. Совершенно не преступное. Но Сокджин знал, что для Тэхёна это нормально; подобное поведение. — Итак? — поднимая взгляд, Джин позволил себе незаметно вздрогнуть, когда внимание Ви полностью было сосредоточено на нём. Вот только тот точно заметил. О чём и говорил тот взгляд. — Что конкретно он тебе рассказал? — Ничего. — Джин. — Блять, Тэхён, я же сказал: ничего! Ситуация всё та же. Ким замолк. Как и младший. Только вот тишина давила. Нервы и так были ни к черту. Что у первого, что у второго. Казалось, что и вовсе среди них двоих ещё стоило поспорить, кто в большей депрессии. — Тогда ничего не меняется, — заключил Ви, залпом осушив бокал виски. Возможно, то и могло помочь ему, но Сокджин сомневался. Лишь отравлял зазря свой же организм. Впрочем, не Джину о том говорить. — Продолжай делать своё дело, я же, в свою очередь, разберусь со своим. И не стоит так переживать. Если тебя это успокоит: со мной Хосок. — Прямо-таки обнадеживает, — фыркнув, Сокджин потребовал счёт у проходящего бармена. — Я надеюсь, ты хотя бы не… используешь невиновных. — А вот это уже, — голос Тэхёна стих, хрипотцой своей отдавая эхом в ушах адвоката, — вовсе и не твоё дело, братец, — разрывая их контакт, Ви оставил несколько купюр на столе, кивнув Джину. — Намджуну передавай привет. Скажи, что я скоро заскочу, как выделится свободная минутка. Одно упоминание другого Кима, кажется, и вовсе добило Сокджина. О том вообще не хотелось думать. И Тэхён знал это. Потому и напоминал всякий раз, когда понимал, что настало время выпускать иглы. С одной лишь целью защитить себя и побольнее задеть другого. Видимо, сам Джин тоже неплохо так кольнул. Что же, счёт сравнялся.