Я не забыл

За последние несколько лет Эмме определенно стоило бы перестать вздрагивать от неожиданности каждый раз, когда на кухне их дома она заставала отца с его лучшим агентом-киллером, но привыкнуть к этому ей все никак не удается. Увидев любимую дочь, застывшую в дверном проеме, Александр Пирс радостно улыбается. — Эмма, дорогая, наконец-то ты вернулась! Как прошел день? — как и всегда, он спрашивает это совершенно обыденным тоном, будто бы нет ничего необычного в том, что за ними не отрывая глаз наблюдает самый опасный убийца в мире, до зубов вооруженный да еще и с бионической рукой, одного движения которой достаточно, чтобы сломать шею. — Как обычно, пап. Ничего особенного, — бормочет Эмма, стараясь не смотреть на легендарного Зимнего Солдата. Его присутствие всегда очень сильно напрягает ее. И каждый раз все повторяется, снова и снова. Отец как ни в чем ни бывало расспрашивает ее об учебе, о прошедшем дне и прочей ерунде, упорно игнорируя киллера, а Эмма едва выдавливает из себя ответы, то и дело косясь на их «гостя». Солдат же сидит за столом, не шевелясь и не произнося ни слова (порой Эмме кажется, что он даже не дышит), и терпеливо ожидает приказа. Он ни на секунду не сводит взгляда со своего куратора и его дочери, и этот взгляд, холодный и пробирающий до костей, ни на мгновение не позволяет Эмме расслабиться. Глаза у Солдата серо-голубые, прямо-таки ледяные — только за них бы и стоило назвать его Зимним. Порой она задумывается: а есть ли у него настоящее имя? Да и человек ли он? Она вообще часто о нем думает. Слишком уж часто. Разумеется, Эмма как единственная, пусть и приемная дочь Александра Пирса, из которой он с первого же дня после удочерения старался вырастить достойную наследницу, знает о Гидре, подобно паразиту вжившейся в секретную организацию Щ.И.Т., где работает отец и где ее уже ждет тепленькое местечко после окончания колледжа. И она смутно представляет себе, что они сделали с этим человеком, которого теперь называют Зимним Солдатом, и продолжают делать — помимо заморозки в криокамере, что само по себе звучит жутко. Отец как-то проговорился: после выполнения каждого задания Солдата обнуляют — полностью стирают ему память. Какими именно способами они делают это и что он от этого чувствует, Эмма не знает и знать не особо-то хочет. Но ей жаль Солдата. Просто по-человечески жаль, потому что это наверняка очень больно. Да и вообще, быть живым оружием, лишенным воли и сознания… За этими мыслями Эмма совершенно перестает слушать отца и случайно задевает бедром ручку стоящей на плите сковороды. Но прежде чем тяжелая посуда оказывается у нее на ноге, Солдат молниеносно вскакивает и мгновенно ловит ее своей бионической рукой. Эмма даже не успевает толком сообразить, что произошло, а ее спаситель с прежним невозмутимым видом ставит сковороду на место. Содержимое, правда, неизбежно рассыпалось по полу, но зато дочь куратора спасена от серьезного ушиба, а то и перелома. — Спасибо, — тихо произносит Эмма, все еще потрясенная такой необычайной быстротой. До этого ей ни разу не доводилось видеть проявление сыворотки суперсолдата в действии. Зимний отвечает коротким кивком и поворачивается к ее отцу, словно бы ожидания одобрения. Как будто верный пес, с жалостью, но при этом и некоторой долей отвращения (не к Солдату, а к отцу и Гидре) думает Эмма. — Отличная реакция, Солдат, — действительно хвалит его Пирс. — И она тебе очень понадобится при выполнении нового задания. — Жду приказаний, — он отвечает хрипло от долгого молчания, впервые открыв рот за все это время. Солдат вообще говорит крайне редко и лишь при необходимости. И все же его голос хотя и звучит безэмоционально и как-то слишком уж жестко, почему-то очень нравится Эмме. Отец излагает ему суть миссии (как всегда, кого-то необходимо устранить, но Эмма старается не думать о том, насколько это ужасно — она уже не маленькая девочка и понимает, что зачастую выгода достигается именно таким путем), и Зимний Солдат покидает кухню, направляясь к черному входу. Отец снова начинает ей что-то говорить, но Эмма думает лишь о том, как быстро справится Солдат на этот раз и как скоро он вернется сюда за новым заданием. Почему-то ей очень хочется, чтобы вернулся он как можно скорее. *** Солдат действительно возвращается очень скоро, вот только отец задерживается на работе, поэтому Эмма впервые за все время оказывается с ним один на один. Он стоит напротив, высокий и напряженный, с пустым и холодным взглядом. Слегка щурится, приглядываясь к ней — как обычно, не помнит, его опять обнулили. На всякий случай Эмма вскидывает руки. — Мистера Пирса еще нет. Я его дочь, и я не причиню тебе вреда, — произносит она и тут же мысленно усмехается абсурдности своих слов. Ну как она, двадцатилетняя девушка, пусть даже посещавшая пару лет курсы спецподготовки агентов в Щ.И.Т.е, сможет каким-либо образом причинить вред профессиональному убийце, который к тому же суперсолдат? — Я подожду его, — Солдат не спрашивает, а буквально ставит ее перед фактом. — И я знаю, кто ты. Тебя зовут Эмма Свон. Наверняка эту информацию ему вбивают в голову каждый раз после разморозки по приказу отца, чтобы он не убил или не покалечил ее. — Верно, — кивает она. — Ты помнишь меня? Мы ведь уже виделись, и не раз. Зимний хмурится, пытаясь это вспомнить, но тщетно. Ну, зато выражение его лица хотя бы впервые изменяется. — Нет, — отвечает он, как будто отрезает. — Не виделись. Эмма видит его уже не первый раз, но только сейчас замечает, насколько Солдат привлекательный, вопреки своему грозному внешнему виду, в частности, пугающей бионической руке. Даже отросшие растрепанные волосы и небритость вовсе его не портят. Наоборот, делают лучше, иначе лицо с ярко выраженными скулами, пухлыми губами и приятными чертами лица выглядело бы чересчур смазливо. До Эммы не сразу доходит, что она в открытую пялится на него. Осознание приходит к ней лишь когда по ее телу проходит волна жара от мысли о том, какие мускулы скрыты под черной военной экипировкой. Она старается не показать своего смущения, но спешит отвести взгляд. Впрочем, Солдат все равно никак на это не реагирует. Он всего лишь ждет возвращения своего куратора, чтобы получить новое задание. — Нет, виделись, — все же возражает Эмма, хотя и понимает, что спорить бесполезно. — Просто ты забыл об этом. Они заставили тебя забыть. Всегда заставляют. В ответ — молчание. — Тебя называют Зимним Солдатом, — сама не зная зачем, продолжает она. — А какое твое настоящее имя? И снова наступает тишина. Эмма решает, что он опять не ответит, когда Солдат говорит: — У меня нет имени. Я — Зимний Солдат. Ну разумеется. Пройдя мимо него, Эмма подходит к холодильнику и берет то, ради чего и пришла на кухню — упаковку апельсинового сока и шоколадный пончик. Солдат все так же стоит на месте, не шевелясь, когда она идет обратно. Но прежде чем покинуть кухню, Эмма все же оборачивается к нему в последний раз. Отчасти — просто, чтобы еще раз увидеть его лицо, которое ей почему-то так сильно нравится. — Но когда-то ведь у тебя было другое имя, — говорить это бессмысленно, но ей хочется сказать вслух. — И ты был совсем другим человеком до Гидры… Знаешь, я была бы очень рада, если бы ты все вспомнил, хотя мне по сути и нет до этого никакого дела. Не дожидаясь ответа (который, впрочем, вряд ли бы последовал), Эмма уходит к себе. Но если бы у нее появилась возможность помочь ему вспомнить свою прежнюю жизнь, она бы непременно ею воспользовалась. *** Еще с самого детства, большая часть которого была проведена в детдоме, для Эммы было огромной проблемой завести друзей. Со временем эта проблема не исчезла, а лишь усугубилась, в результате чего к двадцати годам у нее имеется всего лишь одна-единственная подруга — Руби Лукас, с которой они познакомились в старшей школе. Руби красит губы ярко-красной помадой, носит откровенные наряды и флиртует с посетителями закусочной своей бабули, где по выходным работает официанткой — она очень легкомысленна и действительно похожа на шлюху, которой ее и правда все считают, но Эмма все же продолжает с ней дружить. Не столько из-за страха одиночества (к этому она вполне привыкла), сколько потому, что Руби очень не нравится отцу, из-за чего они уже не раз ссорились. А Эмме нравится иногда злить его, несмотря на благодарность за все, что он делает для нее. Все-таки есть в отце что-то мерзкое и неприятное — с годами, все больше узнавая о его «работе», она начинала осознавать это яснее и уже сомневалась, стоит ли согласиться в будущем на ту должность, которую он для нее уже припас. Может, потребовать его взять Руби секретаршей? Тогда папулю точно удар хватит. А что, Руби сможет для него уболтать кого угодно — вот Эмму же уболтала каким-то образом попереться вместо кино в музей Капитана Америки. Не знай Эмма свою подругу так хорошо, могла бы даже предположить, что та заинтересовалась историей родной страны. Но нет, они знакомы давно, поэтому она знает: Руби просто хочет полюбоваться на фотографии красивого голубоглазого Стива Роджерса и костюмы расцветки флага США, которые он носил. Как будто в интернете этого найти нельзя. Пока Руби, едва не пища от восхищения, рассматривает один из костюмов красавчика-капитана, Эмма отходит в сторону и, сделав всего несколько шагов, потрясенно останавливается у другого стенда. Ее сердце замирает, когда она видит фотографию, с которой на нее смотрит хорошо знакомое ей лицо. Только здесь этот человек улыбается, а его серо-голубые глаза вовсе не выглядят холодными — напротив, они сияют и в них отражается решимость. Под фотографией имеется подпись: Джеймс Бьюкенен Барнс. 1917-1944 — Джеймс Бьюкенен Барнс, — тихо произносит Эмма вслух. — Так вот значит твое настоящее имя, Солдат. Чуть ниже есть еще одна фотография. На ней Джеймс Барнс запечатлен в полный рост, одетый в военную форму сороковых годов; его левая рука пока еще настоящая. Волосы коротко подстрижены, щетины нет — Эмма была права, так он действительно выглядит смазливее, чем сейчас. Но все равно хорош — наверняка в те далекие годы отбоя от девушек у молодого красавца-сержанта не было. Есть еще несколько фотографий и на всех он улыбается и выглядит куда более живым и счастливым, нежели холодный и жестокий Зимний Солдат, в которого его превратила Гидра. Вроде бы один и тот же человек, но такое впечатление, что два совершенно разных. Рассмотрев фотографии, Эмма начинает читать написанную рядом биографию сержанта Барнса. Он оказывается тем самым лучшим другом Капитана Америки, погибшим в сорок четвертом, сорвавшись с поезда. Теперь Джеймс или как его называли близкие, Баки, считается одним из национальных героев Соединенных Штатов, и все, само собой, уверены, что он уже давным-давно мертв. Вот только Эмма разговаривала с ним на кухне своего дома каких-то два дня назад и говорила о том, как была бы рада, если бы он мог все вспомнить. Теперь она знает, кем на самом деле является Зимний Солдат. Может быть, она сможет помочь и ему самому узнать об этом. *** Она и не надеется, что в следующий раз, когда он вновь появится у них, отца не будет дома. Но именно так и происходит, и Эмма снова замирает на пороге кухни, куда всегда через черный вход приходит Солдат. Еще раньше услышав, как она спускалась по лестнице, он поднялся со стула, на всякий случай схватившись за оружие. — Ты — Эмма Свон, — тихо произнес он вместо приветствия, пряча пистолет обратно. Само собой, опять уверен, что видит ее впервые. — А ты — Джеймс Бьюкенен Барнс, — отвечает она, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какой-то проблеск воспоминаний. — Но чаще тебя называли Баки. Неожиданно для Эммы Солдат дергается, будто его только что ударило током, и на мгновение ей становится страшно, что он попытается напасть на нее или даже убить. На всякий случай она делает шаг назад, однако Джеймс не собирается причинять ей боль — во всяком случае, просто не может, поскольку это ему запрещено. Но теперь он шумно и часто дышит, будто загнанный в ловушку зверь, а его глаза широко раскрыты. Неужели начинает что-то вспоминать? — Это не мое имя, — он яростно качает головой, словно не желает в это верить. — У меня нет имени. Эмма набирается смелости и подходит к нему ближе. — Послушай меня, — начинает она, надеясь, что отец задержится ровно настолько, сколько понадобится ей, чтобы рассказать ему все, что она о нем узнала. — Ты не помнишь, но это правда. Я помогу тебе вспомнить все. Я хочу помочь тебе. Солдат смотрит на нее с недоверием. — Зачем тебе это? — спрашивает он. — Я не знаю, — честно отвечает Эмма. — Наверное, просто считаю, что ты не заслуживаешь того, чтобы быть живым оружием. Ты человек, Баки, а не машина для убийств. Ты заслуживаешь большего. А еще… Слова вдруг вылетают из ее головы, и она замолкает, не зная, что сказать дальше. Солдат теперь совсем рядом — настолько близко Эмма еще ни разу к нему не приближалась, если не считать того случая со сковородой — и от этого волнение захлестывает ее с головой, но отойти от него она не может. Да и не хочет. Баки молчит, не сводя с нее внимательного взора (на секунду ей показалось, что в нем промелькнуло нечто, похожее на любопытство), и, когда он чуть наклоняет голову, одна прядь каштановых волос падает ему на глаза. Поддавшись какому-то внезапному порыву, Эмма протягивает руку и убирает ее, случайно касаясь рукой его скулы. От этого прикосновения ее тело охватывает уже знакомый жар, а мгновенно вспыхнувший страх, что теперь-то ее точно прикончат, так же быстро испаряется, потому что Солдат не выглядит разозленным на столь вольный жест. Эмма понимает, что свихнулась окончательно и бесповоротно, потому что в следующий миг делает то, чего ей на самом деле давно хотелось, но она боялась себе в этом признаться — обхватив Баки за плечи и тем самым заставив его немного нагнуться, осторожно целует в сухие обветренные губы. Поначалу он никак не реагирует на это, однако затем также осторожно обнимает ее за талию и отвечает на поцелуй. Эмма вздрагивает, когда холодная металлическая рука оказывается у нее на поясе, но поцелуй не разрывает и отстраниться не пытается. Она не может до конца поверить в то, что действительно делает это — целует самого опасного в мире киллера, которому почти сотня лет, у которого промыты мозги, стерта память и в любой момент может поехать крыша — но да, она делает это. И ей, черт возьми, это очень нравится. Лишь звук подъезжающего к дому автомобиля заставляет Эмму прервать поцелуй — отец вернулся домой. Она понимает, что не успела рассказать Баки всего того, что узнала о нем в музее и потом сумела найти сама, и теперь уже точно не успеет. Не факт, что в этом был бы смысл, и все же, возможно, надо было сделать именно это вместо того, чтобы лезть с поцелуями. Но она поддалась своему желанию, не испытывая теперь ни капли смущения. И ей очень хотелось бы повторить. Эмма отстраняется от Баки, и с долей радости замечает, что он тоже выглядит немного расстроенным из-за этого. Значит, не такая уж ты и льдышка, с улыбкой думает она. — Отец вернулся, — говорит Эмма. — Что ж, жди его, а мне пора идти. Но затем, остановившись уже в дверях, она зачем-то добавляет: — Прошу, постарайся не забывать меня, Джеймс Барнс. И уходит, даже не оглянувшись. *** Проходит неделя после того, как Александр Пирс умирает, Щ.И.Т., а вместе с ним и Гидра уничтожены, а их секретные данные слиты Черной Вдовой в сеть, чтобы все могли узнать, какие ужасы там творились. Вот уже почти неделю Эмма безвылазно сидит дома, пребывая в смешанных чувствах от смерти отца. Несмотря на все его недостатки, она по-своему любила его, но в то же время не могла не согласиться с тем, что за свои злодеяния именно такой участи он и заслужил. Но с каждым днем об отце она думает все меньше, а все больше — о Зимнем Солдате, отыскать которого так и не сумели. Где он сейчас, что теперь собирается делать — эти вопросы не дают Эмме покоя так же, как воспоминание об их единственном поцелуе. Но она и не ждет того, что получит на них ответы. Так же не ждет Эмма и того, что спустя какое-то время Баки заявится к ней домой посреди ночи, однако, когда она выходит из своей комнаты, чьи-то сильные руки хватают ее и увлекают в темноту коридора. Эмма коротко вскрикивает и собирается начать отбиваться, но тут же успокаивается и затихает. Одна рука — бионическая. — Тише, — шепчет до дрожи знакомый голос. И прежде чем Эмма успевает рассмотреть в темноте силуэт Баки, его губы накрывают ее собственные, и она с огромным желанием отвечает на поцелуй. Эмма не знает, где он был все это время, как ему удалось скрыться и что будет дальше, но сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас важно только то, что Баки здесь, с ней, и ее странные, непонятно когда и почему вспыхнувшие чувства взаимны. Остальное может подождать. — Я мало что смог вспомнить после последнего обнуления, — произносит он, когда они отстраняются друг от друга. — Но помню, что ты просила не забывать тебя, Эмма Свон. И я не забыл. Эмма ничего не может ответить вслух и лишь молча прижимается к нему, утыкаясь носом в его грудь. Она понимает: он пришел попрощаться и уже утром его здесь не будет. Но все же эти последние слова — «я не забыл» — вселяют в нее надежду на то, что однажды, когда-нибудь потом, они встретятся вновь и у них еще будет все хорошо. И она будет в это верить.