Love is a war before its love

Чонгук приоткрыл глаза, когда солнечный свет утра упал ему на лицо. Он тут же почувствовал теплые руки на груди, и, опустив глаза, увидел тело Тэхёна. Старший все еще спал с немного приоткрывшимся ртом и сопевшим носом. Его лицо было повернуто к Чонгуку, будто тот смотрел на него, хотя глаза были закрыты. Чонгук нежно прикоснулся к щеке старшего, плавно проводя наружной стороны ладони по мягкой коже. Он почувствовал, как кожа Тэхёна покрылась мурашками, видимо из-за того, что рука Чонгука была холодной, так как Тэхён успел забрать себе все одеяло за ночь. Но холод вокруг тела младшего только усилил волны тепла, которые исходили от парня рядом с ним, и ему это не могло не нравиться. Шатен медленно спустил руку на ключицы парня, кость очень сильно выпирала, создавая изящную выгнутость в теле хозяина. Чонгук не думал о том, что парень голодает и поэтому у него так сильно выпирали кости, нет, он думал о том, как прекрасно тот сейчас выглядел. Солнечные лучи так красиво падали на его кожу, все мышцы на лице были расслаблены и ни намека на злость. Тэхён был прекрасным. Через несколько минут Чонгук почувствовал движения на своем теле, Тэхён начал просыпаться. Проведя руками по телу младшего, он обнял парня за талию, притягивая ближе и издавая сонный стон. Старший еще не открыл глаза, но улыбка была нарисована на его лице. Теплота тела Чонгука согревала старшего и снаружи и изнутри, хотя тот все еще находился на половину в мире сновидений. — Малыш, вставай, — нежно пропел Чонгук, поглаживая старшего по волосам, помогая проснуться. Как только Тэхён услышал голос парня рядом с собой, что-то в его голову щелкнуло, и он резко распахнул глаза, поднимаясь с манящего тела. Его глаза разбегались, он все никак не мог понять, что происходит и где он сейчас находится. И правда ли это все. Оттолкнув руку Чонгука, который хотел поправить волосы брюнета, он быстро поднялся с кровати и обнаружил, что был голым. В ту же самую секунду он стянул покрывало с кровати, оголяя тело младшего. Тэхёну нужно было прикрыть свои раны. Продолжая смотреть на Чонгука еще несколько минут, на его накаченное и абсолютно голое тело, Тэхён чувствувал, как его физически тянуло к парню, как сильно хотелось лечь обратно в постель и укутаться в тепло младшего. Но такие мысли делали только хуже. Старший начал чувствовать, как старое обжигающее ощущение появилось в руках. Ему опять хотелось почесать в запястьях, да так сильно, чтобы смотреть на руку после было страшно. — Тэхён, что такое? — мягко спросил Чонгук, наблюдая и прекрасно понимая, что прежний Тэхён возвращается. Брюнет не смог ничего выдать в ответ, поэтому только издал жалкий писклявый звук, после которого резко выбежал из комнаты. В голове его было пуста, ни единой мысли, ничего. Он будто все еще не мог понять, что вчера произошло, хотя все это было до боли очевидно. Заперевшись в туалете, Тэхён посмотрел в зеркало над раковиной. Бледный парень с пустыми потерянными глазами смотрел на него, надеясь получить ответы хоть от кого-то. Почему, почему я такой? Вот и вернулся внутренний каратель. Тэхёну хотелось кричать, хотелось проклинать весь мир за то, каким он оказался и что натворил. Хотя в глубине он прекрасно понимал, что делал то, чего давно уже хотел. Но верить в это не хотелось, не хотелось и допускать, что Тэхён мог быть геем и каким-то неправильным человеком. Томный всхлип вылетел с его губ, когда слезы начали катиться из глаз. Лицо парня онемело, он ничего не мог почувствовать, только внутреннюю боль, которая разрывала его и заставляла делать страшные вещи со своим телом. Чонгук ничего не понял. Он смотрел в сторону, куда убежал Тэхён, моргая тому вслед. Да, маленькая часть Чонгука предполагала, что когда Тэхён проснется, то будет злиться и опять кричать на младшего, говоря ему, что он не имеет права его трогать. Но такое поведение было странным. Он ничего не сказал, ни крикнул, ни послал, ничего. Просто убежал и заперся в туалете. Молча. Как это понимать? Немного подумав об этом, Чонгук решил дать Тэхёну немного времени успокоиться, пока он оденется и приготовит им завтрак. Может парню в конце концов просто нужно поесть, он голодает днями, да и похмелье скорее всего ударило в голову. Надев серые шорты и легкую черную футболку, Чонгук направился на кухню, где сразу же приступил в готовке. Ничего особенного, просто омлет с сосисками, главное, чтобы Тэхён хоть что-то съел. Тэхён вышел из туалета через пол часа, оделся и подошел на кухню, когда еда уже остыла, а Чонгука закончил есть свою порцию. Все лицо младшего было опухшим и все еще влажным от слез, глаза были красные и смотрели вниз, он еле передвигался, будто вот-вот упадет. Младший ничего не сказал ему, а просто наблюдал, хотя очень сильно хотелось подойти и помочь маленькому малышу, чей вид просто кричал о помощи и заботе. Он уже видел плачущего Тэхёна и Тэхёна во время срывов, но сейчас что-то было по-другому. То ли чувтсва Чонгука, то ли состояние Тэхёна, но что-то точно изменилось. — Я могу отвести тебя домой, — предложил Чонгук после пару минут молчания. Тэхён и головы не поднял, не посмотрел на парни и не издал ни звука, а просто слабо кивнул, надеясь, что его не будут опрашивать. Или прикасаться. Немного расстоившись, что Тэ не стало лучше, хотя Чон дал ему столько времени, младший еврул взгляд на тарелку с едой, которая все еще стояла на куханном столе. Ким по прежднему стоял к углу, играя с кусочком одежды и слабо шмыгая носом, аж сердце скулит от такого вида. — Может съешь что-то? Я тебе приг… — Нет, — резко сказал Тэхён и поднял голову, посмотрев Чонгуку в глаза всего лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы тот увидел всю боль и разочарование в глазах старшего. Он понятия не имел, как это принимать и что с этой информации делать, единственное, что приходило в его голову так это то, что Тэ сожалеет о том, что произошло ночью. Ну, кончено, он жалеет, он был пьян! Что-то тяжелое и колючее упало Чонгуку на сердце, заставляя слезу того прильнуть к глазам. Он опустил голову, лишь бы Тэхён не заметил, как сильно ранит его, хотя какая разница, ему все равно было плевать на младшего. — Пошли, — как можно грубее выдал Чонгук, хватая ключи от своей машины, открывая дверь и выходя из квартиры, даже не оборачиваясь и не проверив, идет ли за ним Тэхён. Но тот шел. С опушенной головой Тэхён следовал за ногами Чонгука, просто думая о том, что скоро окажется дома, в заперти ото всех, от Чонгука, и все будет хорошо. Он понимал, где-то глубоко, но понимал, что влюбился, понимал, что повторил ошибку своего старшего брата, но отказывался принимать. Он не мог принять, он бы убил себя, если бы принял. Чонгук открыл дверь, когда они подошли к машине, и Тэхён быстро запрыгнул в нее, стараясь не посмотреть на Чонгука. Младший глубоко вдохнул, контролируя свои эмоции и чувства, сел за руль, заводя машину. Ехали они в тишине, не сказав ни слова, оба стараясь остановить чувства друг к другу; Чонгук считал, что не нужен старшему, когда тот трезв, а Тэхён не мог сам себе признаться в правде. Внутри старшего был бардак, которому не было ни конца ни начала. Через несколько минут машина Чонгука остановилась у нужного здания. Тэхён распахнул дверь и вылетел из автомобиля, не сказав ни слова и не позволив Чонгуку что-то выдать. Парень забежал в дом, быстро запирая зверь. Чонгуку оставалось только наблюдать за этим, а как только дверь захлопнулась, издавая громкий шлепок, заставляя Чона подпрыгнуть, то одинокая холодная слеза скатилась по щеке. Как же больно было понимать, что ты не нужен человеку таким, какой есть. Чонгук только сейчас понял почему Тэхён к нему так относился, почему постоянно кричал и срывался, все дело было в самом Чонгуке, он его просто ненавидел. А Чон, как самый настоящий болван успел влюбиться в постоянно злого и печального Тэхёна. Который к тому же и терпеть не мог младшего. Просидев еще пару минут в стоящей машине у дома Тэхёна, надеясь, что тот выйдет что-ли или, что какое-то похожее чудо произойдет. Но поняв, что ведет себя, как идиот, Чонгук завел машину, цыкая, и отправился домой. Сердце по прежнему ныло, заставляя время от времени разум набираться надеждами на то, что все у него с Тэхёном может быть, что Чонгук не далок со своими чувствами, что все хорошо. Но Чонгуку не нужно было много времени, чтобы вспомнить красные, как кровь, и проницательные глаза старшего. Плакал он скорее всего из-за Чонгука, или из-за того, что разочаровался в себе, ибо провел ночь с таким человеком, как Чон, что позволил тому трогать и целовать себя, скорее всего сам не осозновая, что дарит младшему целую вселенную в этот самый момент. По другому Чон ни как не мог оправдать поведения Кима, а этот вариант идеально вписывался в историю и иделаьно рушил сердце младшего. Во время пути домой Чонгуку позвонили, тот несколько секунд делал вид, что не слышит звонка, ибо комок в горле явно давал понять, что он не сможет заговорить. А если попытается, то скорее всего заплачет. Но телефон продолжал гудеть, поэтому Чонгук неохотно взял его, отвечая, не забыв увидеть кто звонит. — Привет, Намджун… — вяло начал парень, на удивление не плача, но его резко перебили. — Чонгуки! Он мне написал, ты представляешь?! — радостно выдал Намджун в трубку. — Сейчас приеду, — ответил Чонгук почти безразлично и сбросил звонок. Он сразу понял, о чем говорил старший, они не так уж и часто друг с другом созваниваются, а если и делают это, то только по каким-то важным случаям. Чонгука ожидала открытая дверь в дом Намджуна, который был окрашен нежными цветами. Старший набросился на Чона, затаскивая его внутрь здания, но не забывая поприветствовать. Из-за хорошего настроение, Ким и не заметил, что поведение Чонгука было странным и необычным, парень выглядел слабо, позволял Намджуну себя трогать и таскать по комнате. — Смотри, Чонгуки, он мне ответил, — Намджун тыкнул телефоном в лицо парня, немного ослепляя того на пару секунд, но когда он привык к свету, то смог разобрать текст. “Намджуни, со мной все хорошо, пожалуйста, перестань беспокоиться. Мне нужно было исчезнуть, поверь мне и ничего не предпринимай! Единственное, что ты можешь для меня сделать, это проследить за моим младшим братиком. Я скоро вернусь, люблю.” Чону сразу стало понятно, что это письмо было написано парнем Намджуна, который пропал несколько месяцев назад, только оставив записку на столе, в которой он попросил не подавать заявку о его пропаже в полицию. Намджун, конечно же, так и поступил, доверяя парню, но с каждой неделью ему становилось все хуже и хуже. Страхи съедали его голову и сердце каждый день, а спать становилось сложнее без любимого рядом. Через три месяца Намджун уже был готов поехать в полицию и все им рассказать, ведь он знал прошлое своего любимого и не мог отпустить мысль о том, что с ним опять может что-то случиться. Ведь Киму совсем недавно удалось спасти его из ада, в котором тот жил. Джин скрывал проблемы дома, как мог, но Намджун не был глуп, он прекрасно замечал все раны и синяки, и не мог не предпринять что-то. Забрав своего ангела в город, Намджун был уверен, что спас любимого от проблем прошлого, но ему и в голову не могло прийти то, что у старшего есть младший брат, которого тоже не помешало бы спасти. К счастью, Чонгук остановил Намджуна от похода в полицию, говоря, что тот должен был довериться своему парню и подождать еще немного. А сейчас Джин сам связался с младшим, присылая сообщение с неизвестного номера. — И что ты планируешь с этим делать? — спросил Чонгук, возвращая взгляд на старшего, который по-прежнему не прекращал улыбаться. Но эта улыбка немного скосилась из-за реакции младшего, Чонгук всегда поддерживал старшему, ибо сам был обязан ему многим. Намджун, можно сказать, вытащил Чона из самого говна бедной жизни. — Ну, — начал Намджун, — Присмотрю за его братом, чтобы тот не заметил, он хоть и младше меня, но до жути капризный. Чонгук кивнул в ответ, опуская голову и смотря на свои коленки. Он не был в состоянии радоваться за друга, хотя хотелось. Он скучал. Тэхён совсем недавно был с ним, был его. Ужасный, ужасный мальчик. Прижимался к теплому телу младшего и легко улыбался в шею, как будто по-настоящему был счастлив. Ты ничего в этом мире не заслужил, никакого счастья. Словно новорожденный котенок, который впервые согревается в шерстке мамы. Ты неправильный! Чонгуку казалось, что вот он настоящий Тэхён, что наконец-то младшему удалось узнать парня лучше и понять, кем он является на самом деле. Ты ошибка! И как же он, черт возьми, скучает по этим жалким секундам его жизни. Но как же Чон мог так сильно ошибиться? А самое главное, почему это было так больно принять? Сердце сжимается от одной только мысли, что он противен Тэхёну, и что тот больше никогда не захочет видеться с ним. — Ну ты чего? Что-то случилось? — мягко спросил Намджун, замечая, что младший совсем поник. Чонгук поднял глаза на Намджуна в тот же момент, что и слеза скатилась по его щеке. Не сдержался. Младший тут же вытер ее, надеясь, что Намджун не заметил ничего, но нет, конечно, тот все увидел. — Эй, ну ты чего? — как у ребенка спросил Намджун, притягивая Чонгука ближе и приобнимая его. Вопросы никогда ни кому не помогали успокоиться, а проявление заботы так тем более, поэтому Чонгук спрятал лицо в шее старшего, как можно быстрее, пока слезы опять не начали катиться из его глаз. Как только он почувствовал себя спрятаным от глаз Кима, то выпустил все. Он начал реветь, как маленький мальчик, который столкнулся с реальностью в первый раз. А Намджуну не впервой успокаивать Чонгука, аккуратно поглаживая того по спине и надеясь, что ничего серьезного не произошло. Постепенно слезы Чонгука перестали вытекать из усталых глаз, а дыхание восстановилось. Именно тогда, Намджун аккуратно отодвинул тело младшего от себя, чтобы взглянуть ему в глаза. Он легонько вытер следы от слез и спросил: — Расскажешь? Чон кивнул, приподнимаясь, будто бы стыдясь своего поведения, не часто он вот так проявляет слабость. Сделав еще пару глубоких вдохов и собрав все мысли воедино, Чонгук начал свой рассказ. — Помнишь парня, которому я помогаю по математике? Ну, или помогал. — Да. — Так вот, мы… мы переспали сегодня ночью, — тихо сказал Чонгук, ему было странно говорить со старшем о таких вещах, слишком непривычно, — но он был пьян, а наутро много плакал и убежал. Он меня теперь ненавидит. Губы Чонгука сжались, превращаясь к узенькую полосу. Он пытался сдержать эмоции и не позволить слезам снова выйти за пределы глаз. Хотя сердце болело и ныло, а все тело ослабло, будто сдалось. — Может ему нужно дать время? Попробуй делать маленькие шажки к нему навстречу, — предложил Намджун, стараясь помочь младшему. — Я пытался, но ничего не выходит! — сорвался Чонгук, будто бы снова споря с самим собой о своих следующих действиях в сторону Тэхёна. Но как толкьо он почувстоввал ком в горле, то успокоился, боясь опять начать плакать, — Я и кричал на него, и заботу проявлял, и целовал, а ему все равно, — быстро выпустил Чонгук, лишь бы не вернуться в ту ночь. — Чонгуки, не вредничай, — улыбаясь сказать старший, вызывая шок в глаза Чона, он повернул лицо на Намджуна, ожидая оправданий от того, — Ты же сам говорил, что этот парень плачет часто и живет один, ты не знаешь, что могло у него произойти, может он потерял родителей, когда был маленьким. Ему явно сложно впускать кого-то в свою жизнь, — объяснился Намджун, надеясь, что он прав, ведь на самом деле от куда ему было знать этого парня, может он на самом деле просто бесчувственное говно, — пригласи его погулять, как друга, позови Чимина и еще кого-то, чтобы ему было проще. Чонгук замер, пытаясь представить, как все это будет выглядеть. Может Намджун и прав, может Тэхёну просто нужно время.