Жизнь - это не детская сказка

POV Энджели

       — Ты точно уверена? — глядя на меня с опаской, спросил Свит. — Свитти, я тебе уже, наверное, раз двести сказала, что полностью уверена, — я закатила глаза, в душе умиляясь такой заботе с его стороны. Мы стояли посреди дороги за городом. Как мне объяснил Стив, поздними вечерами и на протяжении всей ночи здесь иногда проходят мотогонки. Я сидела на его байке, а брюнет пытался донести до меня то, как правильно ездить на нем. Если честно, то я мало чего поняла из того, что он мне говорил. Вы, наверное, думаете: «Что они там вообще делают? И зачем ей всё это?» Отвечаю. Я сама вытащила сюда Стива в выходной день и попросила его научить меня ездить на байке. Не знаю откуда, но у меня еще давно появилось желание уметь управлять этим железным конем. И вот теперь моя мечта, так сказать, исполняется: я сижу на этой тяжелейшей штуковине и пытаюсь вникнуть в смысл всех тех слов, что мне говорят. — … потом отпускаешь сцепление и медленно набираешь скорость. Поняла? — Ой-ей… Кажется, я пропустила большую часть слов мимо ушей… Мне крышка. — Энджели, ты понимаешь, или нет? — Без злости, но с упреком спросил меня Стив, глубоко вздыхая. — Ну… д-да? — С сомнением в голосе ответила я, лихорадочно думая, как мне выкрутиться и не получить по полной, но он уже и так все понял. — Господи, ты серьезно?! Я ведь объясняю тебе уже полчаса одно и то же! Энджели, о чем ты вообще думаешь? — Он не ругал меня, но немного повысил голос, раздражаясь. Свит последнее время часто называет меня мечтательницей и говорит, что я вечно летаю в облаках. Отчасти это правда, например, как и сейчас… — Прости, — я опустила голову и уже смотрела на свои ноги. Мне было стыдно. Это было моей идеей — приехать сюда. Это я попросила его научить меня ездить на байке в его единственный выходной. А сама, как всегда, думаю о всякой ерунде. Со стороны послышался вздох, а потом я почувствовала, как сзади меня присаживаются, и мотоцикл немного пошатнулся под его весом. — Ничего, попробуем на практике… — Его руки вытянулись и схватились за руль, накрывая мои ладони. Я ощутила крепкую грудь, прижимающуюся к моей спине, и теплое дыхание в районе затылка. — Давай, постарайся отпустить сцепление очень медленно. — Я сделала то, что он мне сказал, но байк немного дернулся вперед, отчего я еще сильнее вжалась в спину парня. — Аккуратнее, нельзя так резко. А то можно умереть, даже не тронувшись с места, — мне почему-то стало смешно, поэтому я испустила тихий смешок. В этом была кое-какая ирония… Когда все же у меня получилось завести байк и отпустить сцепление, не без помощи Стива, конечно, мы поехали по ровной дороге. Сначала скорость была небольшой, но с каждой секундой она все увеличивалась. От этого все внутренние органы сжались, а в области солнечного сплетения появились новые ощущения. Мое сердце стучало так быстро и громко, что оно буквально чуть не выпрыгнуло из грудной клетки. Пульс был бешеным. Чувство было такое, будто я лечу, и рано или поздно наступит конец всему. Но на данный момент мне было плевать на всё. Сейчас я не видела конца, только начало. Свобода. Вот что я чувствовала. В голове промелькнула мысль, что я, наконец, узнала, что же испытывают птицы во время полета в небе. Вдруг осознав, что очень напряжена, я оторвала свою спину от груди Стивена и выпрямилась. Пряди волос развивались на ветру, и в лицо бил огромный поток воздуха. Это не было похоже на то, что происходит с тобой во время поездки, когда ты сидишь за человеком и держишься за него. Это было совершенно иное. Как будто я долгое время была в заперти, а сейчас вырвалась из заточения на волю. Были смешанные чувства: и страх за собственную жизнь, и детский восторг, как от катания на американских горках. Полностью отдавшись порыву, я закричала. Не слишком громко, но так, что с каждым звуком, исходящим от меня, на душе становилось всё спокойней. За спиной я слышала звонкий смех, от которого появилась улыбка до ушей. В этот момент я уловила, может, и бредовую, но верную мысль. Вы можете сказать, что мне кажется, что это всего лишь порыв чувств, что все это глупости, фантазии. Но в этот момент я почувствовала себя на мгновение, всего лишь на мгновение, по-настоящему счастливой…

***

— По твоим крикам я понял, что тебе понравилось, — не мог перестать смеяться Свит Пи. — Издеваешься? Это было потрясающе. Я никогда раньше испытывала таких эмоций, — на выдохе проговорила я. Мы уже вернулись на то место, откуда стартовали, и я слезала с железного коня, ощущая неимоверный заряд сил, как в голову мне пришла идея. — Стив, я знаю, что мы можем сделать! — Улыбалась я во все тридцать два зуба. — Ты о чем? — Не понимая моего восторга, спросил он. — Я только что вспомнила. У моего отца тоже был байк. И, если я не ошибаюсь, он сейчас должен стоять у нас в гараже. Я подумала, что, может быть, мы найдем кого-нибудь, кто сможет привести его в нормальное состояние, и ты научишь меня ездить уже на нем, — предположила я, следя за реакцией парня. Знаю, мое предложение прозвучало немного детским и легкомысленным, но я не могу ничего с собой сделать. Я слишком взбудоражена, и в крови много адреналина. Уверена, посмотрев в мои глаза, кто-нибудь обязательно решил бы, что я под кайфом. Мой взгляд снова сфокусировался на Змее. Сначала он был немного озадачен моей безумной идеей, но потом кивнул. — Ну, это вполне выполнимо. И зачем кого-то искать, если есть я? — А ты умеешь чинить байки? — Я была удивлена. А Стив тихо посмеялся, увидев мое лицо. — А ты думала, что я такой разгильдяй, который не может сделать элементарных вещей? — Мягко и с сарказмом ответил вопросом на вопрос. — Ну, нет. — Поверь, это плёвое дело. — Мне так нравится, когда у него хорошее настроение, и он улыбается. По телу сразу же разливается какое-то домашнее тепло. Я не удержалась и обняла его, обхватив руками его талию. Последнее время я часто так делала — неожиданно для нас обоих обнимала его, не произнося ни слова. И он никогда ничего на это не говорил, только крепко обхватывал меня своими ручищами и прижимал к себе еще сильнее. Мне нравилось чувствовать тепло его тела, его аромат, ощущать его сильные руки на своей талии. Мне нравился он и то, каким чутким и нежным он порой бывает. Иногда я не могла поверить, что всегда серьезный и суровый Свит Пи рядом со мной в любую минуту может стать милым Свитти. Знаю, прошло не так много времени — не больше недели с момента, как я стала его «официальной» девушкой, но эта неделя, черт возьми, была настолько прекрасна. — Поедем домой? — Промычал мне в макушку парень. — Угу, — я кивнула головой. Нехотя он оторвался от меня и взял за руку. — Кстати, я хотел с тобой кое о чем поговорить, — сказал он, пока мы забирались на байк. — И о чем же? — Завтра мне после занятий надо будет забрать Джорджа со школы пораньше, у них что-то вроде сокращенного дня, а вечером отвезти к другу на пижамную вечеринку. Ну, и в течение всего времени, что мы будем свободны, я хотел бы познакомить вас, — неуверенно произнес Стив, смотря мне прямо в глаза. В его взгляде я видела сомнение, надо же, я впервые вижу его таким. Кто бы мог подумать, что всегда уверенный в себе Змей станет смущаться? Но, услышав эту новость, я не могла контролировать улыбку, растягивающуюся от уха до уха. — Я была бы рада познакомиться с ним, — ответила счастливая я. Я правда была счастлива, что он хочет познакомить меня со своим братом, самым близким и дорогим человеком в его жизни. Это значит, что он доверяет мне, и что я для него тоже не пустое место. Услышав положительный ответ и увидев мое довольное лицо, он расслаблено выдохнул, будто не дышал все то время, пока я раздумывала над его предложением. После чего, не говоря ни слова, брюнет повернулся ко мне спиной и завел мотоцикл, а я схватились за него, сидя опять позади. Послышался рев этой железной штуковины, и я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

***

POV Свит Пи

Сейчас я сижу и сжимаю руль в своих руках так сильно, как никогда этого не делал. Не до конца понимаю, почему именно я так волнуюсь, но сердце в буквальном смысле выпрыгивает из груди. Я жду Энджели в машине у ее дома, чтобы вместе поехать забрать брата. Она каким-то образом умудрилась испачкаться, и ей пришлось заходить домой, чтобы переодеться. Словно всё сегодня настроено против меня. И вот теперь, воспользовавшись моментом, пока Энн переодевается, я доехал до дома и поменял свой байк на машину. А подъехав к ее дому, обнаруживаю, что та еще не собралась. И я уже сраных пятнадцать минут сижу и жду ее. А ведь я еще потратил минут десять на то, чтобы доехать до своего трейлера и вернуться обратно. Господи, эти женщины… Никому и никогда не удастся их понять. — Неужели, — ворчу я, когда зеленоглазая девушка наконец села в машину. — Что? — Не услышала она. И теперь на меня смотрят два больших серо-зеленых красивых омута. Порой, смотря в эти глаза, я забываю то, что хочу сказать. — Говорю, неужели я тебя дождался, — закатываю глаза и вновь смотрю на нее. — Прости, правда, просто я решила принять душ, — виновато отвечает девушка. И еще раз повторюсь, что женщины — это совершенно непонятные существа. Ну как можно злиться на нее, когда она выглядит, как модель с обложки журнала, да еще и делает виноватый вид? — Ничего. Поехали уже, — глубоко вздохнул я. По дороге к школе Энджели задавала мне разные вопросы про Джорджа. Как ему понравиться? Что он любит больше всего? Как он сближается с людьми? Кажется, она даже мной так не интересовалась, как моим братом. Неужели, она так хочет ему понравиться? Но Энн определенно понравится ему. Это я могу сказать точно. Подъехав к корпусу начальной школы, я сказал девушке, что пойду, заберу брата, и вышел из машины. Не успел я дойти до парадной двери, как кучка маленьких детей посыпалась оттуда с радостными криками. Среди них я заметил своего брата, которого в принципе тяжело не заметить из-за его высокого роста, не соответствующего своему возрасту, относительно других детей. Ну, и еще он с улыбкой на лице подбежал ко мне и врезался с такой скоростью, что я чуть пошатнулся. — И я рад тебя видеть, маленький засранец, — я потрепал его по голове, на что тот весело посмеялся. Я люблю Джорджа за то, что иногда он может поднять мне настроение своей жизнерадостностью. Порой очень сильно удивляюсь, как он, пройдя столько в жизни, остается беззаботным ребенком. Он — мое счастье. Когда мы почти подошли к машине я остановился и нагнулся к брату: — Видишь ту девушку в машине? — Да, вижу, — с умным видом ответил он. — Так вот, я сейчас хочу тебя с ней познакомить. Но только ты должен выполнить кое-какие мои условия. — Что? Познакомить? Ты с ней встречаешься? А давно? — Сразу начал закидывать вопросами этот маленький демон, но я знал, что так будет, и предусмотрел это. Я положил указательный палец на его губы, чтобы он замолчал. — Сначала ты должен ответить, согласен ли ты на мои условия? — Он активно закивал, и я продолжил. — Во-первых, никаких глупых и неудобных вопросов. Во-вторых, веди себя хорошо, чтобы у нее о тебе сложилось хорошее мнение. И, в-третьих, да, мы встречаемся, — как только я произнес это, то понял только сейчас, что та очаровательная девушка, сидящая в машине, и правда является моей девушкой. Подумать только. Если бы мне сказали это еще два месяца назад, я бы высмеял, а потом прогнал бы того, кто сказал весь этот бред. Но Джорджа эта новость только обрадовала. — Ух ты! — Захлопал он в ладоши, но я прервал его. — Только веди себя должным образом и соблюдай условия, понял? — Да, конечно, — опять закивал он головой. Я открыл ему заднюю дверь и малец сразу же запрыгнул на сидение. Не успел я занять свое место за рулем, как Джордж начал вести свою «светскую» беседу. — Привет, я Джордж, — он протянул Энджели свою маленькую ручку. На этот жест она тепло улыбнулась и я пожала протянутую руку. — Приятно познакомиться, а я Энджели, — ее голос был похож на звон переливающихся колокольчиков. Он успокаивал. — Энджели? Какое странное имя. А почему тебе назвали именно так? — Опять он за свое. — Джордж, я же просил тебя. Ты уже забыл? — Я грозно посмотрел на него, от чего он сразу же замолк. Просто иногда он бывает чересчур невыносим и надоедлив. — Ничего, Свитти. — Мило взглянула она на меня, а потом снова повернулась к моему брату. — Если честно, я сама понятия не имею, почему меня назвали именно так, — она пожала плечами и снова улыбнулась. Когда последний раз она так много улыбалась? — А мне нравится. Как по мне, Энджели — красивое имя! — Воскликнул он. — И ты тоже красивая. Не удивительно, что ты нравишься Свиту, — а теперь Энн не только мило улыбается, но еще и смущается. На протяжении всей поездки Джордж и Энджели так оживленно болтали, что, казалось, даже не замечали моего присутствия. Я был не против, наоборот, счастлив, что мой брат и моя девушка нашли общий язык. Черт, так не привычно называть ее своей девушкой по той простой причине, что раньше у меня совершенно их не было. Это не значит, что я монах, нет. Просто я в принципе не приветствую серьезные отношения. По крайней мере, не приветствовал. Но это было до нее… Хотя иногда мне кажется, что я еще не совсем готов к этому всему. Я ведь полный олух в этих делах. Я не романтичен, не веду себя, как влюбленный дурак… Может быть. Мне всегда казалось, что я не создан для отношений, любви, семьи в целом. Я всегда относил себя к разряду вечных одиночек. Как дикий зверь, которому чужды эмоции, ласка и вся прочая белиберда. Но с Энджели я не чувствую себя олухом или одиночкой. С ней я чувствую себя просто Стивом, настоящим Стивом… Да и отношения у нас сейчас довольно легкие и непринудительные. Нет нагрузки и серьезных проблем между нами. Все очень воздушно и мило. Не могу поверить, что это всё обо мне… Когда мы подъехали к назначенному месту, я заглушил двигатель и повернулся к этим двоим, которые до сих пор не замечали меня и того, что машина стоит на одном месте уже три минуты. Чтобы привлечь их внимание, я кашлянул, и тогда, хвала Богам, они наконец посмотрели на меня. — Мы как бы приехали, но если вы желаете, я могу оставить вас и дальше продолжать разговор, а сам пойду есть пиццу и сладкую вату. В общем, весело проводить время, — как только я это сказал, то открыл дверь машины, а эти «друзья» вылезли из автомобиля следом за мной. Тогда я усмехнулся себе под нос, понимая, что Энджели и мой братец — оба такие дети. — Ты и правда привез нас в этот парк, Свит? Серьезно? — Джордж поднял свои большие карие глаза на меня, которые излучали такую надежду и восторг одновременно, что я с гордостью кивнул, мысленно хваля себя за то, что смог порадовать младшего брата. — Божечки! Спасибо, это лучший день! — он стал смеяться и прыгать от счастья. Внутри разливалось тепло от этой картины, и я посмотрел на девушку стоящую рядом. Она тоже улыбалась, смотря на этого мальчишку. Но в ее глазах читался немой вопрос. Да, мы приехали в парк, любой ребенок был бы рад. Но ведь не каждый пришел бы в такой восторг, как Джордж. И на это определенно есть причина. И я о ней расскажу Энн, но чуть позже. Когда Джордж во всю увлекся игрой в автоматы, даже не доев сладкую вату, что мы купили по его просьбе, мы с Энджели разгуливали по узкой каменной дорожке, мило беседуя. Увидь кто-нибудь нас, то наверняка сравнили бы с пожилой женатой парой, которая вышла на прогулку. Но, если честно, мне все равно, что думают другие. Кто-то считает, что мы совершенно не подходим друг другу, кто-то недоумевает, что вообще такой здоровый Змей, как я, делает здесь с милой девушкой. Все мнения абсолютно разные, и мысли тоже. Для меня главное, что думаю и чувствую я, и Энн, которая не отвергла меня, несмотря ни на что. — Ну, так… Я вижу Джордж безумно счастлив, что ты привез нас именно сюда, — тактично начала она разговор, который я ей мысленно пообещал. — Да, это так. — Я задумчиво почесал макушку, подбирая нужные слова. — Дело в том, что… Понимаешь, когда родители были еще живы, мы приезжали сюда практически каждые выходные. Он мало что помнит о них, был еще слишком маленьким. Но это одно из немногих его воспоминаний. А после их смерти… У нас не было такой возможности, но я стараюсь привозить его сюда хотя бы раз в месяц, и это становится для него настоящим праздником. — Оу, Свитти… Это так мило с твоей стороны. — Она взяла меня за руку и переплела наши пальцы, а потом посмотрела на меня своими большими красивыми глазами. — Ты такой молодец, что не оставляешь брата, что помогаешь ему… Я восхищаюсь тобой, — прошептала она слова, которые повергли меня в шок. Она восхищается мной? Надо же, я и не думал. Не говоря ни слова, я прижался своими губами к ее. Они имели такой сладкий вкус, напоминали мне шоколад. Этот поцелуй был таким нежным, в котором я выразил все свои эмоции, что ощущаю: благодарность за понимание, мое восхищение ею, ее храбростью и таким добрым сердцем. Я не знаю точно, что именно чувствую к ней. Но знаю, что она стала мне дорога. Не думаю, что смогу отпустить ее. Не хочу. Разорвав поцелуй, я прижался к ее лбу своим, поглаживая нежную кожу шеи пальцами. Не хотелось ничего говорить, всё и так было понятно без слов. — Пойдем, я покажу тебе лучший аттракцион в этом парке. Уверен, тебе понравится, — сказал я, схватил ее за руку и побежал в сторону аттракционов, сопровождаемый ее звонким смехом.

***

Мы пробыли в этом парке около трёх часов, веселясь от души. Я давно не видел брата таким счастливым, как сегодня. Мы остались бы там еще на некоторое время, если бы не пришлось отвозить Джорджа к другу на «пижамную вечеринку». И вот прямо сейчас я везу его туда. — Только, пожалуйста, веди себя хорошо. Чтобы потом его родители мне не жаловались, что ты отказываешься слушаться их, — я отчитывал брата по дороге к дому его друга. На самом деле на Джорджа никогда не жаловались. Наоборот, всегда только и говорили, что он сущий ангел. Но ему не помешает немного жесткости от меня, чтобы не расслаблялся. — Я всегда хорошо себя веду, ты же знаешь, — со вздохом произнес он. — Да, но если мне хоть слово скажут про тебя, клянусь, ты на месяц забудешь, что такое друзья и всякие там «пижамные вечеринки», — я понимаю, что это очень строго с моей стороны, но он уже довольно взрослый, чтобы понимать что к чему. Не хочу, чтобы люди думали, что если у нас нет родителей, то и воспитания никакого тоже не присутствует. А оно есть, это точно. Боюсь даже представить, что будет, когда он станет подростком. Сейчас он обычный жизнерадостный ребенок, но потом он подрастет и станет угрюмым, закрытым и вечно страдающим тинейджером. Надеюсь, что такого не случится, но это маловероятно… Я остановил машину у знакомого мне дома и следил, как братец отстегивает ремень безопасности. Справившись с ним, он подался вперед и обнял меня за шею. — Пока, Свит. Пока, Энджели. Был рад познакомиться, — он и ее тоже обнял, на что Энджели посмеялась и сказала, что тоже рада знакомству. — Удачи, хорошо тебе провести время. Люблю тебя, — я взъерошил его лохматые и уже отросшие волосы. — Ага, и я тебя, — сказал он, уже открывая дверцу машины. — И веди себя хорошо. — Напоследок я крикнул ему, но вряд ли он меня услышал, так как бежал в сторону дома. Я повернулся к Энн, которая что-то делала в телефоне. — Ну, что, мне отвезти тебя домой или…? — Или? — спросила заинтересованная девушка. Я не мог произнести этих слов, потому что чувствовал себя неловко. Господи, когда такое было? Я, Свит Пи, и раньше приглашал девушек к себе домой. Но это, очевидно, совсем другая ситуация. — Или… — Я прочистил горло и продолжил. — Или, может, поедем ко мне? Я наконец покажу тебе свое логово, — я говорил очень тихо и в тайне надеялся, что она не расслышит, и мы забудем про это, но не тут-то было. — О, — она была явно удивлена. За время наших недолгих отношений я еще ни разу не приглашал ее к себе, — ну, я не против. Только нужно бабушку предупредить, что я задержусь, — сказала она и неловко улыбнулась. Черт, да и я тоже чувствовал себя неловко. Очень неловко. Я ничего не ответил, только кивнул и тронулся с места в сторону трейлерного парка. По дороге к моему дому я все время будто был на иголках. В голове крутилось множество сомнений. Хотя какие тут могут быть сомнения, когда рядом сидит потрясающая девушка и едет к тебе домой. Пока Энджели разговаривала со своей бабушкой, мы уже почти доехали. Энн положила трубку и произнесла: — Я сказала бабуле, что приеду чуть позже, — и мило улыбнулась мне. Я не знал, что говорить, поэтому только кивнул. Оставив свою машину недалеко от трейлера, где обычно я ее и ставлю, мы направились в сторону моей скромной обители. Взяв ключ в руки, я легко открыл дверь и пропустил свою гостью внутрь, предварительно включив свет. Мой трейлер был небольшим, но довольно уютным. Было очевидно, что здесь кто-то живет, и не первый год. — Ты извини, что здесь немного неубрано. Сама понимаешь, без женской руки дом превращается в мужскую берлогу, — усмехнулся я. На самом деле, немного — слишком мягко сказано. Здесь был полный срач. Утром я слегка прибрался, потому что планировал этот случай довольно долго. Но все равно тут был бардак из-за того, что в этом месте живем мы — особи мужского пола, которые даже не догадываются, что такое порядок и чистота. — Тут очень мило. Хоть и есть ощущение, что здесь обитают дикари, — она хихикнула, поэтому я тоже улыбнулся. — Будешь чай? Или, может, лучше кофе? — Задал я дежурный вопрос, потому что не знал, что еще такого предложить. — Лучше чай. Могу я осмотреться здесь? — Спросила она, показывая пальчиком на следующую комнату, которая принадлежала Джорджу. — Да, конечно, — ответил я, расслабляясь при мысли, что не придется вести заурядный диалог. Когда она скрылась за дверью, я пошел на кухню, чтобы заварить чай, параллельно ища сладости, с которыми можно было бы его попить. В нашем трейлере было только две комнаты. При входе справа стоял диван с небольшим столиком и телевизором напротив, а сзади него находился маленький стол с холодильником и крошечным кухонным гарнитуром. С виду это было похоже на гостиную, объединенную с кухней, хотя это должна быть только кухня. А слева от входа была комната Джорджа, в ней была маленькая односпальная кровать с такими же маленькими шкафом и письменным столом. А чуть дальше находилась моя комната. Она была не намного больше комнаты брата, но все же там умещалась двуспальная кровать, которая занимала почти половину спальни. По краям от нее были узкие и низкие тумбочки, а напротив стоял огромный шкаф. Да… слышал, минимализм сейчас в моде. Вам может показаться, что трейлер не такой уж и маленький, раз умещает в себе почти три комнаты, но это не так. Спальни настолько крошечны, что, если я буду один стоять в своей, то займу больше половины помещения. Энн не было довольно долго, поэтому я пошел посмотреть, где она там застряла. Ее я нашел в своей комнате, стоящую с фотографией в руках. — Что ты делаешь? — По началу я начал было раздражаться от этой картины, но все-таки взял себя в руки и убедил самого себя, что ничего страшного и противозаконного она не сделала. Но после моего вопроса она словно обожглась и мгновенно поставила фотографию на место. — Прости, мне просто стало любопытно… — Ее щеки налились румянцем, и я ее перебил. — Нет, нет, не извиняйся. Я просто не привык, что кто-то трогает мои личные вещи… — Повисла неловкая пауза, и я, прочистив горло, сообщил ей, что чай готов. Мы сели за небольшой столик, и Энн стала осматривать кухню, каждую секунду подмечая мою реакцию, будто я не разрешал ей этого делать. Я почувствовал некую вину за то, что до сих пор закрываюсь от нее и скрываю свое прошлое. — Можешь спрашивать всё, что душе угодно. — Немного грубовато и резко произнес я, и поэтому добавил. — Я отвечу на все твои вопросы, правда. — Она с подозрением посмотрела на меня, а потом положила свою руку поверх моей на стол. — Расскажи мне о своих родителях, Стив, пожалуйста, — в ее мягком и тихом голосе слышалась мольба, а в искренних серо-зеленых глазах читался неумолимый интерес. — Да, в принципе, рассказывать нечего. — Я опустил голову и посмотрел на чашку с чаем, где виднелось мое размытое отражение. — Моя мама была слишком молода, чтобы умирать, но жизнь распорядилась иначе. Ты видела на фотографии, какая она была красивая. — Энджели слегка улыбнулась и покачала головой в знак согласия. — Джордж очень похож на нее, он ее мужская версия, можно так сказать. А вот я похож на своего отца. Как внешне, так и внутренне. Хотя, нет, не совсем. Отец был слабее меня. Он не смог справиться с испытаниями, а я держусь. — Я и впрямь так считал. Мой отец был слишком слабым, как это ужасно не звучало бы. Он облажался. Мама не сломалась бы на его месте. — Это с виду он казался сильным и независимым, но на самом деле всегда оставался жалким. — На его месте многие бы сломались. Пойми, не все такие сильные, как ты и твой брат, — Энн покачала головой, поглаживая мою руку своими пальчиками. — Может быть, — я пожал плечами, не зная что еще ответить. — Они любили друг друга? — Этот вопрос был словно удар булыжником по голове. Я знал ответ на этот вопрос, но с каждым годом все больше сомневался в его правильности. Они определенно любили друг друга, но их отношения не были идеальны. Очень частые ссоры и крики были нередким гостем в нашем доме. У меня есть некие подозрения на их счет. — Ну… Да, любили, — промямлил я. Энджели нахмурила идеальные бровки, и на ее лице выступила озадаченность. — Почему так неуверенно? — Я пожал плечами, на что она еще больше нахмурилась. — Стив, ты можешь рассказать мне всё, — уверенно заявила она, словно это был всем известный закон. Я вдохнул в легкие побольше воздуха: — Я не сомневаюсь, что они любили, но… они часто ссорились и… — Меня перебили на полуслове. — Многие пары ссорятся, но это не значит что… — Начала она переубеждать меня, и я вспылил. — Он ей изменил. — Выпалил я то, что давно было у меня на уме. На лице девушки отразилось отчаяние. — Я не знаю точно ли это, но скорее всего так и было. Вероятно всё произошло за полгода до смерти мамы. Они стали чаще ругаться, а мама стала плакать во время почти каждой ссоры. Потом вроде все утихомирилось, но папе не давала покоя эта мысль… Наверняка, это была одной из причин, почему он так попортил жизнь себе и нам. Он винил себя, что причинил ей столько боли. — Мне очень жаль, — на ее красивом лице отражалась боль. Не дожидаясь каких-либо слов, Энджели поднялась с места и ринулась ко мне, обнимая. Я не хочу жалости к себе, особенно со стороны Энджели. Но она не жалеет меня, я вижу это и безмерно благодарен. Она делает то, что не смогли и не смогут многие другие — понимает меня. Она понимает меня, как никто другой в этом мире. Знаю, будь мама жива, и она бы поняла меня и мои, может, и не самые лучшие решения. Но ее нет. Она умерла. Иногда я стыжусь некоторых своих мыслей. Например, мыслей, что лучше и проще принимать реальность, когда родители умирают, как в моем случае, чем когда родители бросают, отказываются от тебя, понимая, что они оставили тебя по собственной воле, а не потому, что так решила жизнь, и что они были в безвыходной ситуации. Я не чувствовал себя совсем брошенным, даже когда нас отобрали у отца, потому что ему было совершенно плевать на нас. Я не чувствовал себя так из-за того, что он был в отчаянии. Он не хотел этого, просто был слишком слаб, чтобы контролировать всё это. Как-то, когда отец был более менее трезв в промежутках нескончаемого запоя, он сказал мне, что очень боится того, что будет в будущем с нами, с нашей семьей, которая, в принципе, уже развалилась после смерти мамы. А еще он попросил меня присматривать и оберегать Джорджа, несмотря ни на что, а после расплакался и через несколько минут уснул на диване с бутылкой виски в руках. Но еще я стыжусь мысли, что уж лучше бы не было тех счастливых семейных моментов в прошлом. Она появляется не так часто, только когда я нахожусь в полном отчаянии. Когда ты не знаешь, что такое настоящая счастливая семья и любовь, которая тебя окружает, то тебе легче смириться с одиночеством. Тебе не так больно терять людей, потому что ты не знаешь, что такое абсолютная радость и счастье. А когда ты резко лишаешься того, чем был окружён всё то время, то справиться с этим труднее. Но, когда эта мысль приходит мне в голову, я сразу отметаю ее как можно дальше. Все-таки, имея теплые воспоминания о таком светлом прошлом, ты хранишь надежду, что всё когда-нибудь наладится, и ты снова станешь тем же счастливым человеком, что был раньше. Но у меня нет такого ощущения. Я просто храню в сердце те воспоминания о своей когда-то счастливой семье, которую уже не вернуть. Мне просто приятней думать, что я не всегда был таким, что когда-то я жил как в сказке. Всё оставшееся время мы с Энн провели на диване за просмотром какого-то любовного фильма. Я не особо вникал в суть, не очень люблю сопли и все в этом духе, но сюжет показался мне интересным. Где-то на середине фильма Энджели спросила: — Есть свежие новости про ЭфПи? Я разговаривала вчера с Джагом, но он ничего толкового не сказал, и я не стала давить. Все же ему тяжело, — я покачал головой. — Нет, ничего нового. Люди, которых наняли, работают, и ,думаю, скоро его должны выпустить. Он же по сути был соучастником и не может этого отрицать, поэтому весь процесс довольно мучительный и долгий, — она понимающе кивнула. — Это так ужасно… Я имею ввиду, вся ситуация в целом ужасная. Отец убил собственного сына, ЭфПи за решеткой, Джаг на нервах, а сестра Бетти наверняка в отчаянии. Потому что я была бы в отчаянии, если бы человека, которого я люблю, убил его же отец, а я осталась одна, беременная и с нервным срывом. Боюсь представить, что они все чувствуют, — Энн поморщилась, и на ее лице появилось сочувственное выражение. — Я и не знал, что сестра Элизабет в таком положении, — я правда не знал. Мы с Джонсом не так много общаемся, хоть он и стал Змеем, а с его девушкой и подавно. Я не рассказывал, что Джонс примкнул к нам? Значит, забыл. Некоторые ребята из нашей банды отдали ему старую куртку нашего главаря. Сейчас он проходит кое-какие испытания, необходимые для того, чтобы стать одним из нас, и пока неплохо справляется с ними. Его натаскивают по правилам Энн и Топаз. Энджели его сестра, а Бетти ее подруга, так что логично, что она общается с ними и узнает все практически первой. Ну, и еще Джонс теперь учится в нашей школе, поэтому Энн рада в два раза больше. Всё происходит так быстро, так стремительно, что мы не успеваем следить за событиями вокруг нас. — Когда я решила сюда переехать, то не думала, что этот городок настолько насыщен событиями. Мне казалось, он чем-то похож на маленькую, спокойную деревню, где все друг друга знают и живут в согласии, но… — На самом деле так и было раньше. Хотя теперь не уверен в этом. — Ривердейл — город тайн и секретов. Здесь совсем не так, как в Чикаго. Но мне нравится, что я как бы принимаю участие во всем этом. В большом городе на такое просто не обращают внимания. Конечно, показывают по новостям, ходят разные слухи в ближайших районах, где было происшествие. Но остальные не придают этому значения. Просто приятно быть частью истории, принимать в ней участие и знать, что ты тоже в ней что-то значишь. — С этими словами Энджели положила голову мне на колени и слегка прикрыла глаза, о чем-то задумавшись. А я запустил пальцы в ее мягкие, шелковисты волосы. Сегодня она их оставила распущенными, и я могу спокойно делать с ними все, что захочу. Так мы сидим какое-то время: Энн с закрыми глазами, кажется, задремала, а я с руками в ее волосах смотрю фильм. Как вдруг девушка распахивает глаза и смотрит на часы, висящие над телевизором. — Уже почти двенадцать. Мне, наверное, пора домой, бабушка будет переживать, — говоря это, она все же пока не двигается с места, будто ждет чего-то. Или кого-то. Что ж, была не была. — Можешь остаться, если хочешь, — тут она перевела на меня взгляд, и я уже пожалел, что сказал это. — Остаться? — Ее личико напряглось. — Ну, да. Уже довольно поздно, и ты могла бы переночевать у меня. — Энджели резко села, не отрывая взгляда. Тогда я поспешно добавил. — Я постелю тебе в своей комнате, а сам могу лечь на диван, — теперь она чуть поджала губы, посмотрела в сторону и слегка нахмурилась. Она всегда так делает, когда о чем-то напряженно думает. Она хочет остаться, я знаю. И я хочу того же. — В таком случае надо снова позвонить бабуле, — она начинает искать свой телефон в комнате, а я все так же сижу на диване. — То есть, ты остаешься? — Я чувствую себя тугодумом, но мне нужно удостовериться, что это не сон. Энн подходит ко мне с телефоном в руках и вздыхает. — Остаюсь… Если бабушка разрешит, — я киваю, и она отходит в другую комнату, чтобы позвонить. Я не хотел спать на диване, если она останется, но решаю все-таки постелить на всякий случай. Я иду в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок. Когда я выхожу, Энджели что пишет в телефоне, но тут же поднимает голову, услышав меня. — Бабуля разрешила остаться, но с условием, что я вернусь домой завтра в десять, чтобы сходить с ней в магазин и помочь с уборкой. — Хорошо. Я отвезу тебя завтра, — мой голос вполне спокоен, как и мои действия, но я все равно немного нервничаю. — Спасибо. Можно воспользоваться ванной? — Да, конечно, — киваю я, доставая чистое постельное белье из шкафа. — И… у тебя есть, во что переодеться? — Она слегка растеряна. — Оу, да, точно. Можешь взять мою футболку. Сейчас. — Я пошел к себе и взял первую попавшуюся чистую футболку, а потом вернулся обратно, протягивая ее ей. — Вот. И, да, в шкафчике над раковиной есть новая зубная щетка. Можешь ею воспользоваться. — Хорошо. Спасибо, — проговорила она и быстренько скрылась за дверью ванной комнаты. А я опять прошел в свою комнату и принялся менять постель. Через несколько минут, я слышу, как вода перестает шуметь, и напрягаюсь всем телом. Интересно, она попросит меня с ней остаться или всё же отправит спать на диване, как я ей и сказал? Когда Энджели заходит в комнату, я вожусь в ящике, убирая со стола всякую мелочь. Услышав звуки ее тихих шагов, я поворачиваюсь в сторону дверного проема и замираю. Пока она укладывает свои вещи на рядом стоящий стул, я изучаю ее. Футболка, конечно же, ей велика и достает до середины бедра. Под ней ничего нет, кроме трусиков. Я чувствую свое собственное напряжение, но внутри, на удивление, я спокоен и больше не ощущаю той неловкости. Наоборот. Будто все так, как надо. Энн подходит к кровати и забирается в нее, прикрываясь одеялом. А вот ей явно неловко. Я уверенно пересекаю комнату в двух шагах и укрываю ее покрывалом, сидя на краю кровати. Целую ее в лоб и желаю спокойной ночи, пытаясь усмирить свой порыв поцеловать ее так, чтобы она умоляла не останавливаться. Смирившись с небольшим провалом, я уже собираюсь уходить, как чувствую касание руки. Я поворачиваю голову и встречаюсь с неуверенными, но искрящимися серо-зелеными глазами. — Полежи со мной немного, — шепчет их обладательница. — Пожалуйста. Пытаясь успокоиться и не выдавать свое удовольствие, я ложусь рядом с ней под одеяло и обхватываю ее талию руками, притягивая ближе к себе. Энн трется своим носом об мою щеку, обвивая шею ручками. Я утыкаюсь в изгиб между плечом и шеей, вдыхая аромат ее кожи. От этого запаха я ощущаю необузданное желание, чувствую, как возбуждаюсь с каждой секундой все больше. Еще одной каплей в и так уже переполненной чаше стал поцелуй. Девушка, лежащая рядом со мной на одной кровати, которую я безумно хочу, заставила меня потерять голову лишь одним невинным поцелуем в губы. Она такая мягкая и теплая, что у меня сжимается сердце. Я уже не могу контролировать себя и свои действия. Раздвигая ее губы, я исследую с упоением ее рот своим языком. Кажется, что вкус ее губ я буду чувствовать всегда. Я просто не смогу его забыть. Провожу языком контур ее пухлых губ, оттягиваю зубами нижнюю, обнажая ряд белых зубов. Из ее горла вырывается приглушенный стон, я слышу ее томное дыхание. Отстраняюсь, смотрю на нее и не могу перестать любоваться ею. Зрачки слишком расширены, в глазах читается желание, я вижу в них озорные искорки. Рот приоткрыт, губы распухли от поцелуев и укусов. Шея и щеки порозовели, и ее кожа горит под моими пальцами, а волосы растрепанны. В жизни не видел ничего красивее. И это все на данный момент принадлежит мне. Она принадлежит мне. Ее ноги обхватывают мои бедра, и она прижимается ко мне всем телом еще сильнее. Снова целую ее. С напором. Страстно. Жадно. Властно. Будто она единственное спасение для моей грешной души. Переворачиваюсь вместе с ней так, что она оказывается сидящей верхом на мне, упершись руками в мою грудь. В ее глазах читается удивление и растерянность. Мои руки на ее бедрах поглаживают мягкую кожу, приподнимая подол футболки. Снова слышу тихий стон. Я перехожу на шею, оставляя на ней следы собственности. Целую, кусаю, лижу. Она нетерпеливо ерзает на мне, тем самым задевая мою возбужденную плоть и вызывая мой стон, сорвавшийся с губ. — Ты потрясающе пахнешь, — томно говорю я. — Ты тоже, — отвечает она. От этого, кажется, она только больше заводится и запускает ручки мне под футболку, задирая ее наверх. Снимаю ее к чертям, она только мешает. Вижу ее восторженный и полный желания взгляд, что скользит по моему голому торсу. Такое ощущение, что меня трогают, проникают внутрь. Кровь закипает только от одной мысли, что она сейчас на мне. Не могу устоять. Снова притянув ее к себе, хватаю зубами мочку уха, чтобы услышать стон погромче. Она трётся об меня, и я чувствую ее через слой ткани. — Чёрт, ты сводишь меня с ума, — шепчу я ей на ухо, вызывая у нее табун мурашек, которые ощущаю под своими прикосновениями. — На это я и рассчитывала, — в ответ произносит она таким хриплым и сексуальным голосом с усмешкой. Захожу чуть дальше, забираясь руками под свою футболку на ней, исследуя ее тело. Одна ладонь на ее бедре прижимает к себе ближе, а другая движется вверх: по бархатной коже, по плоскому животу, по линии талии, доходя до выступающих рёбер, и наконец добираясь до груди. На ней нет лифчика, как я и предполагал, что дарит мне неимоверную радость. Сжимаю мягкую и нежную плоть, слыша протяжный звук удовлетворения. Прозвучит странно, но до нее у меня был абсолютно другой тип девушек. У них обычно длинные худые ноги, большая грудь, тонкая шея, которую, казалось бы, можно переломить одним движением, темные, почти черные волосы, острые скулы и длинные тонкие руки. Энджели не подходит ни под одно описание. Но я желаю ее больше, чем всех тех девушек вместе взятых. У нее не такие длинные и худые ноги, но мне нравится ее острые коленки, тугие мышцы. У нее стандартная форма груди, но, уверен, увидев ее воочию, сойду с ума от захлестнувшего желания. У нее широкие бедра, упругая задница и тонкая талия, которую я мог бы при возможности обхватить руками два раза. Она особенная для меня. Она, в отличии от тех девушек, вызывает у меня множество эмоций. Злость. Страсть. Доверие. Восхищение. Похоть. Радость. Желание. Я дотрагиваюсь ее твердого маленького соска, перекатывая его между большим и указательным пальцами, пощипывая и оттягивая его. С ее уст срывается жалобный всхлип, что является усладой для моих ушей. Я хочу слышать только ее стоны. Я хочу слышать только ее сбившееся дыхание. Хочу чувствовать только ее изгибающееся тело под моими руками. Хочу чувствовать только ее запах. Хочу доводить до экстаза только ее. Я хочу только ее. Моя вторая рука, блуждающая уже по внутренней стороне ее бедер, непринужденно доходит до самого желанного места. — Боже, ты вся мокрая, малышка. — Я смущаю ее своими словами и одновременно завожу еще сильнее. Провожу двумя пальцами по тонкой ткани, ощущая на них влагу. Она кусает нижнюю губу, пытаясь сдержать громкие стоны, рвущиеся наружу. — Не сдерживайся, милая. Я хочу слышать насколько тебе хорошо, — повинуясь и выдыхая, она производит пропитанный пошлостью и страстью стон, что я в который уже раз теряю контроль над собой. Отодвигая узкую полоску в сторону, трогаю такую горячую и мягкую плоть, стимулирую средним пальцем набухший бугорок. Она словно оголенный провод. Другой рукой зарываюсь в ее волосы и притягиваю к себе для поцелуя. В это время ее руки давно исследовали мои мышцы груди, рук, живота, возбуждая еще больше. Ее тонкие маленькие пальчики остановились внизу моего живота, возле резинки спортивных штанов, что надеты на меня. Я проникаю внутрь нее одним пальцем, поражаясь ее тесноте. — Господи, Энджи, ты безумно узкая. — В ответ я получаю румянец на ее щечках. Я добавляю второй палец, и теперь получаю самый громкий и пошлый звук на свете. — Ты так сжимаешь мои пальцы, черт возьми. — Она действительно настолько узкая, что я, представляя себя внутри нее, не понимаю, как смогу поместиться там. От этой мысли я становлюсь еще тверже, хотя, кажется, что уже некуда. Она дотрагивается до моей плоти сквозь ткань штанов, и я не могу сдержать рычание. Неуверенно запускает пальчики под них, обнаруживая, что на мне ничего больше нет. Меня пронзает током от ее легких прикосновений, и я уже готов кончить прямо сейчас. Она обхватывает мой член узким кольцом пальцев, и водит рукой вниз вверх, доставляя мне такое удовольствие, что я шиплю каждый раз, когда она дотрагивается до головки, размазывая смазку. Мои пальцы, на которые она насаживается все сильнее, приговаривая «глубже», «прошу, еще», «сильнее», не устают работать. От ее касаний голова идет кругом, и я откидываю ее назад, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха. Просовывая пальцы все глубже в нее, я дотрагиваюсь большим пальцем ее клитора. Движения становятся все быстрее и чётче. Дыхание учащается, и мы оба чувствуем приближающийся конец. Я шепчу ей на ухо всякие пошлости, пытаясь довести ее до оргазма как можно быстрее, а сам сжимаюсь и пытаюсь продержаться подольше. Ее неумелые, но уверенные движения заставляют меня стонать и рычать от удовольствия. Она водит ладошкой по всей длине, доходя до основания и возвращаясь к головке члена. Короткие ногти слегка задевают и царапают его, от чего у меня вырывается и рычание, и шипение. Чувствую, как она сжимается еще сильнее, и стоны становятся все громче, после чего с протяжным криком насаживается на мои пальцы еще глубже и кончает. Ее рука не перестает двигаться, мой набухший орган дергается от этих соблазнительных звуков, и я тоже вскоре изливаюсь ей в руку так сильно, двигая бедрами, простонав прямо в поцелуй. Вытаскиваю пальцы, она убирает руку, но продолжает смотреть на меня. Не отводя взгляд, я подношу пальцы к губам и облизываю их. Ощущаю ее сладкий вкус на кончике языка. Я никогда не пробовал раньше ту жидкость, что воспроизводят женщины, когда кончают. Но, клянусь, вкус Энджели останется со мной навечно. — Какая же ты вкусная, черт побери, — с напором целуя ее, снова чувствую нарастающее возбуждение. Но вместо того, чтобы продолжить начатое, я беру из коробки салфетку и вытираю ей руку и заодно себя. Нежно целую ее и укладываю рядом. Чувствую, как ее нога лежит на моем бедре, а руки на моей шее. Она утыкается носиком в мою грудь, устало зевая, я кладу подбородок на ее макушку, расположив одну руку на талии, а другую на бедре. Чувствую, как бьется ее сердце, как еще до сих пор не выровнялось ее дыхание. — Спокойной ночи, Свитти, — тихо сказала Энн, положив ладошки на мою грудь. — Сладких снов, Энни, — вдыхаю запах ее волос и тоже пытаюсь успокоить ритм сердцебиения. Мы больше ничего не говорим. Всё и так понятно. Мы теперь связаны. Чувства стали еще больше. Порой мне становится даже страшно, чем все это обернется. Через пару минут слышу тихое сопение. Закрываю глаза, будто налитые свинцом, и через несколько секунд тоже засыпаю.