Труба. Удачная миссия

— Капитан!   Голос Чехова прозвучал в тишине мостика слишком громко. Все притихли перед выходом из варп прыжка, и на тебе. Прямо по курсу звездная система Глизе. — Судя по показаниям сканеров имеются четыре планеты, потенциально подходящие для развития разумной жизни гуманоидного типа, — информировал мостик Спок. — Мы можем на какую-нибудь высадиться? — подходя к обзорному экрану поинтересовался Джим. Они уже два месяца болтались в космосе и, чтобы сменить обстановку и размять ноги, подошла бы даже не совсем идеальная планета.  — На двух планетах уровень кислорода в два раза ниже необходимого, для комфортного пребывания землян, у третьей слишком высокая температура на освещенной стороне. Оптимальные условия только на четвертой планете от солнца. Датчики регистрируют объекты гуманоидного типа. Цивилизация доварповая, прямой контакт противоречит первой директиве. — Мы к ним не пойдем. Высадимся где-нибудь на берегу моря, на солнышке поваляемся, искупаемся и обратно, — предвкушая, потер ладони Джим. — Никаких конкретных данных о флоре и фауне этой планеты нет, кроме тех, что можно получить с орбиты, — вкрадчиво добавил коммандер, по совместительству являющийся и руководителем научного отдела. Джим сдержал улыбку, только глазами стрельнул. Слишком уж аккуратно Спок намекал, что тоже не против проигнорировать устав и спуститься вместе с Джимом на планету. Если сделать вид, что отказываешь, то он наверняка расскажет и про потенциальные опасности с которыми справится только вулканская мощь, а не пара парней из службы безопасности, и про уникальные открытия, которые непременно прошляпят желторотые энсины. Формулировки будут другие, но смысл… Джим уже открыл рот, чтобы немного подразнить друга, но вмешался Маккой, как обычно околачивающийся на мостике. Посмотреть, куда они выскочили по воле случая было интересно даже доктору. — Опять нахватаетесь какой-нибудь гадости или подеретесь с первым попавшимся пнем, лечи вас потом, — проворчал он, с подозрением рассматривая максимально приближенную техникой поверхность планеты. — Вот этот берег выглядит пустынным и безопасным, — ткнул пальцем в экран. — И на нем есть россыпь каких-то таинственных пятен. Поизучаем? — Джим обернулся к Споку, ища поддержки. Изучать-то ему, вдруг на взгляд коммандера пятна недостаточно таинственные. — Согласен, — кивнул Спок. Джим просиял, Маккой страдальчески закатил глаза и пошел собираться. Практика подсказывала доктору, что еще ни одна высадка не прошла гладко, надо было морально подготовиться. Планета встретила теплым морем, молочно-белым песком и легким ветром. Метрах в ста от кромки воды из песка там и сям выглядывали розовые полупрозрачные пузыри совершенно мирного вида, с длинными, подозрительно напоминающими куски кишечника, трубами. — Пять целых шестнадцать сотых метра, — педантично измерил длину Спок. — Диаметр — семьдесят четыре сантиметра ровно. Толщина мышечного слоя… Но Спока уже никто не слушал. Джим скинул форменку и водолазку, растянулся на песке, подставляя грудь все сильнее припекающему солнышку. Желания лежать неподвижно капитану хватило ровно на десять минут, все же он был человек действия. Получив добро от научного и медицинского отделов в лице Маккоя и Спока, Джим снял брюки и вбежал в воду. Песчаное дно понижалось постепенно. Странные волосатые деревья росли и на берегу, и под водой, колыхаясь в такт волнам. Ноги то и дело проваливались в небольшие ямки. Из одной боком выкарабкалось что-то плоское с маленькими щипчиками и попыталось укусить капитана за большой палец, но человеческая кожа оказалась ему не по зубам, точнее, не по клешням. — Ай! — воскликнул Джим и забултыхал ногой, отцепляя нахала. Спок с Маккоем так быстро оказались рядом, что Джим попятился. — Что?! — озвучил Маккой общий вопрос. — Щекотно. Вот. Джим нагнулся и выудил из-под ноги представителя местной фауны, сантиметров пять в диаметре, по цвету совпадающего с песком, в котором он прятался. Спок просканировал добычу с невозмутимостью человека, которому терять нечего и можно расслабиться, потому что форма уже все равно мокрая. — Местное ракообразное, съедобно, не ядовито, — констатировал он. — А разве может быть съедобно и одновременно ядовито? — удивился Джим. — Рыба фугу сочетает в себе оба этих качества. — Точно. Я поплаваю еще немного? — обернулся он к доктору, успевшему просканировать все доступные на Джиме места и попутно убедиться, что медицинский трикодер не любит соленой воды, начиная выдавать полнейшую чепуху. — Поплавай, — процедил он сквозь зубы, одним взглядом давая понять, что думает о тех, кто кричит, как резаный по такому незначительному поводу. Бросив форму на горячий песок, Маккой присоединился к Джиму, полагая, что к больным надо держаться поближе. То, что капитан в данный момент бодр и весел, еще ни-че-го не значило! Спок аккуратно разложил одежду для просушки на ближайшем розовом пузыре и вытянулся на песке, позволяя местному солнцу нагревать себя до комфортной температуры. Совесть, или что там за неё у вулканцев, протестовала против такого нелогичного и бесцельного времяпрепровождения, но получив приказ об увольнительной на ближайшие тридцать минут — успокоилась. Джиму не требовалось причин для активной деятельности. Наплававшись и нырнув тридцать три раза (Маккой считал) за красивыми ракушками, которые доктор отказался держать, и их пришлось швырять на берег, он вышел из волн, как Венера из пены, и обнаружил, что потерял плавки. - Оу! Маккой заржал, Спок приоткрыл глаза и вновь зажмурился. Ему хватило нескольких секунд, чтобы зафиксировать в памяти все пикантные подробности. Следующие полчаса Джим с Маккоем бороздили водные просторы в поисках коварного предмета одежды, призванного потакать человеческим условностям, но плавки решили, что их название произошло от слова «плавать» неспроста и уплыли в неизвестном направлении. — Ладно, брюки можно и так надеть, — Джим с досадой махнул рукой и плюхнулся на песок рядом со Споком. — Я тебя не очень смущаю? — Нет, — не стал вдаваться в подробности коммандер. — Было бы чем смущать, — хмыкнул Маккой и устроился на травяной кочке. Однако быстро перебрался на песок, потому что под задом что-то явно шевелилось. — Предлагаю исследовать эти штуки изнутри, — через пять минут безделья предложил Джим. — Может, там попрохладнее, а то я скоро испекусь в собственном соку. — Приказать, чтобы нас поднимали? — Спок сел и потянулся в сторону одежды, где остался коммуникатор. — Не-не-не, я еще не… Мы еще мало исследовали местность. И тебе не кажется, что за нами следят? Маккой вскочил, Спок замер, прислушиваясь, но никаких подозрительных звуков не наблюдалось. Или их заглушал плеск волн и шуршание волосатых деревьев на ветру. — С чего ты взял, что за нами следят? И кто? — еще раз обвел взглядом окрестности Маккой, жалея, что фазер завален одеждой. — Вот это, например, — Джим присел у маленького розового цветочка, таращившего на него свой граммофончик. — Пять минут назад его здесь не было. Он ухватил цветок за стебель и потянул, тот метко плюнул в него слизью и нырнул в песок под изумленными взглядами космолетчиков. — Смой немедленно! — заорал Маккой и потащил Джима к воде. Джим растер скользкий комочек между пальцами, принюхался, пожал плечами и смыл растительный подарок с некоторым сожалением. — Абрикосами пахнет, и на ощупь такая приятная. — Его обхаркала инопланетная растительность, а он тащится. Боже, за что мне такое наказание?! А может это яд! — Я хорошо себя чувствую. — Отсроченного действия! Назревающий скандал прервал Спок с трикодером. Он тщательно просканировал руки и грудь Джима, но ничего опасного так и не нашел. — Для человека вещество совершенно безвредно. Даже полезно. Уменьшает вредное воздействие ультрафиолетовых лучей в пять раз. — Растительное средство от загара. А ты заставил его смыть! — Советую отмыться как следует, иначе ваш кожный покров через девяносто минут будет пигментирован неравномерно. Джим ругнулся и полез в воду. Пока он плескался, Спок обошел ближайшие пузыри еще раз, заглядывая через прозрачные стенки внутрь, засунул во вход руку с трикодером и убедился, что там, действительно, более комфортная для людей температура. Ему и на солнышке нравилось, но если забираться, так уж всем. Больше вероятность отбиться от потенциального нападения. — Я первый! — безапелляционно заявил Джим и нырнул в полумрак, плюхнувшись на четвереньки. Спок проводил взглядом песчинки, прилипшие к белому капитанскому заду и сморщившимся от воды ступням. — Следующим полезу я. Мало ли… Чего именно мало Маккой не договорил, ринулся следом за капитаном и застрял. Мягкие стенки перехватили его вокруг талии и не давали двинуться вперед. — Я застрял в этой чертовой кишке! Спок ухватил его за ноги и резко дернул. Маккой вылетел так легко, что оба космолетчика кубарем прокатились по песку. — Ну, что вы там копаетесь? — раздался глухой голос Джима. Теперь полез Спок с трикодером наперевес, но его не пустили совсем, даже по пояс. — Джим, ты не мог бы выйти на минутку? — позвал Маккой, с ужасом представляя, что это ловушки, которые заманивают беспечных путников и поедают, сбрызнув пищеварительным соком. Джим легко выбрался и недоуменно посмотрел на товарищей. — Внутри пусто и достаточно светло, а пол мягкий, как пружинная кровать, застеленная бархатным бельём, — поделился он впечатлениями. — Чем ты лучше, что тебя пускает, а нас нет? — удивился Маккой. — Может это капитанские апартаменты, — хмыкнул Джим и приосанился. — Или рассчитаны на одного, — задумчиво сообщает Спок, рассматривая соседние дома в свете новой информации. — Или они не любят ворчливых докторов и скучных вулканцев. Вон там пузырь с двумя куполами, а там с тремя, — запрыгнув на трубу, и дальше на крышу, сообщил Джим. — Пошли другой попробуем! Маккой поморщился, как от зубной боли. Судя по голосу Джима, он загорелся идеей залезть во все задницы, которые отыщет. И в этом придется участвовать, иначе не отстанет. Джим уже сполз с другой стороны пузыря и шагал к новой цели. Спок проверил насколько высохла форма, перевернул её мокрой стороной вверх и поспешил следом. Следующая труба также беспрепятственно пропустила Джима, остановила Маккоя на середине тела и закрылась перед трикодером. Спок отложил прибор в сторону, труба подумала и открылась. Он медленно двинулся внутрь и был перехвачен, как до этого Маккой, ровно в талии. Минута сорок секунд мозгового штурма привела к выводу, что надо окончательно раздеться. — Доктор, необходимо снять плавки. — Вот еще. — Эта биологическая конструкция не пропускает предметы искусственного происхождения. В нашем случае — трикодер и плавки. Ничего из этого нет у капитана, и он проходит беспрепятственно в любом направлении. В доказательство Спок быстро разделся и нырнул в трубу, проблем не возникло. Маккой ужасно хотел остаться снаружи, вход в пузырь навевал совершенно определенные ассоциации, но тут, почти у ног, из песка высунулся давешний розовый цветочек. Вон и след от Джимовых пальцев еще виднеется. Маккой и цветок уставились друг на друга в немом противостоянии. Песок зашуршал, и на поверхность выскочили еще с десяток разноцветных цветов на извивающихся стеблях. Стоило ему пошевелиться, как они разом повернули свои граммофончики в сторону доктора и синхронно качнулись вперед. Маккой сам не заметил, как скинул плавки и пополз вслед за Споком. Коммандер, видимо поджидал его примерно на середине пути, скрутившись в компактный клубок, с совершенно невозмутимым видом, и поблескивая глазами в полутьме. — Я доктор, а не ректоманоскоп для исследования гигантских розовых задниц! — громко возмутился Маккой. — Только вы с Джимом думаете, что чем глубже в жопу, тем приятнее. Я предпочитаю менее экстремальный вид отдыха! Спок вскинул бровь. — Поскольку я никогда не практиковал анальный секс, то не могу судить, насколько это приятно. Если же вас смущают глубокие исследования прямой кишки, представьте, что мы направляемся по пищеводу в желудок, — миролюбиво предложил он, вызывая новый приступ возмущенного сопения. — Одно другого не лучше. Нас могут переварить, а эта дрянь не дала нам взять коммуникаторы. Спока тоже несколько напрягал этот момент, но явной агрессии со стороны внешней среды не наблюдалось, а внутри пузыря и вообще возникало ощущение покоя и защищенности. Вопреки предсказаниям доктора, переваривать их не спешили. Биологический объект предупредительно подстроился под их рост, подняв потолки, и желание Джима попрыгать — сделав пол пружинисто-упругим. Не сговариваясь, все разошлись по комнатам и устроились отдыхать. Маккой открыл глаза и вскрикнул. Из стен и пола пучками и по одиночке торчали любопытные цветочки, покачиваясь и переглядываясь. На крик тут же явился Спок, а следом и Джим. — О, тут у тебя цветник, — хихикнул Джим и потянулся к цветам. В него тут же плюнули и спрятались, появившись подальше от загребущих рук. Маккой гадко хихикнул, Джим размазал слизь по рукам ровным слоем, цветочки одобрительно закивали, будто механические болванчики. — Не жалуйся потом, что замучила аллергия. — Когда я жаловался?! — возмутился Джим. — Капитан, уже минуту и двадцать шесть секунд за нами наблюдают. — невозмутимо доложил Спок и указал рукой на стену. — Кто?! За полупрозрачной стеной отчетливо просматривались гуманоиды в количестве не меньше пятидесяти штук. Возможно, их было и больше, просто не видно через непрозрачные части пузыря. — И что будем делать? Первый контакт мы как-то не планировали, — потянул руку к затылку Джим, опомнился, опустил вниз и почесал ногу. — Он сам состоялся, незапланированно, — прищурился Маккой, пытаясь разглядеть местных получше. — И у них наша одежда. — Оружие и коммуникаторы, — добавил Спок. — Надо выходить, пока они друг друга случайно не перестреляли, — кинулся к выходу капитан. Маккой поколебался немного, размышляя, чей голый зад менее противно наблюдать перед собой и все же пошел вторым. Джимову задницу он столько раз вытаскивал из передряг, что изучил вдоль и поперек, ничего нового, а Споку и по сопатке пяткой можно дать, если слишком приблизится. К счастью, выбрались благополучно, встали плечом к плечу, готовые отражать возможное нападение. Местные передали непонятные вещи из рук в руки и положили к ногам пришельцев. — Даже отбирать не пришлось, — заметил Джим несколько растерянно. — И одеты мы по местной моде, — рефлекторно прикрылся Маккой. — Вернее, раздеты, — хихикнул Джим и тоже прикрылся вратарским жестом. Гуманоиды с интересом наблюдали за странными пришельцами, перешептываясь и тоненько хихикая. Взрослые особи едва достигали полутора метров роста и отличались изящным телосложением. Есть ли среди них старики, понять не удалось, зато детей наблюдалось в избытке. Из толпы шагнул вперед темноволосый юноша, взмахнул рукой, заговорил отчетливой чередой щелчков и поскрипываний. Джим развел руками, давая понять, что они не понимают. Спок медленно присел, порылся в одежде и достал коммуникатор. — «Энтерпрайз». — Лейтенант Ухура на связи. — Необходимо занести в базу данных новый язык и внести коррективы в программу переводчика. — На этой планете есть с кем говорить? — удивилась Ухура, но тут же поправилась. — Жду образец для расшифровки. Спок протянул коммуникатор капитану, который уже что-то рисовал на песке под многоголосое щебетание зрителей. С переводчиком общение пошло еще оживленнее. Местные совершенно спокойно отнеслись к информации, что гости прилетели с других звезд и поведали много интересного из собственной истории освоения космоса, уходившей в такие исторические дали, что становилось подозрительным, откуда они знают столько подробностей, будучи простыми поедателями фруктов. Юноша, имя которого переводчик воспроизвел, как Доминик, обещал все рассказать, только позже. Солнце клонилось к закату. Жители спешили перенести в дома набранные фрукты, похожие на абрикосы и нектарины, только без косточек, и поужинать ракообразными, которых Джим обозвал крабами. Ах, да, розовые пузыри со входом-кишкой оказались домами и они, действительно, не пропускали ничего искусственного. Все вещи, вплоть до переводчика пришлось собрать в плетеные сетки местных и подвесить высоко на деревьях. — Как же мы будем друг друга понимать, находясь внутри? — удивился Джим. — Мы попросим Дом помочь, — улыбнулся Доминик и поманил космолетчиков за собой. Чем ниже садилось солнце, тем меньше гуманоидов оставалось на берегу. Вода постепенно закрыла пляж и стала подбираться к домам. Доминик энергично помахал рукой, заставляя гостей поторопиться. Он жил в самом большом пятикупольном доме с такой широкой трубой, что сам мог не ползти, а идти, пригибаясь и чуть приседая, гостям пришлось опуститься на четвереньки, но их не сжимало со всех сторон, и у Маккоя пропала охота ворчать. Его, как врача, заинтересовала таинственная методика, позволяющая аборигенам обходиться без медицины и до глубокой старости сохранять хорошую форму. Жили здесь не вечно, но дольше среднестатистического человека и уходили по собственной воле, вплетая память в общую память предков. Едва они уселись вокруг горки фруктов, Спок констатировал, что труба закрылась, и их заливает водой. Через полупрозрачные стены можно было наблюдать погружение, замелькали тени морских обитателей. За неимением приборов, Спок на ощупь определил, что стены и пол дома постепенно нагреваются, компенсируя холод снаружи. Джим с удовольствием поедал один «абрикос» за другим, радуясь, что хоть на что-то вкусное у него нет аллергии. Маккой ел гораздо меньше, а потом совсем перестал. — Интересно, а туалет в этой подводной хибаре предусмотрен? Все заозирались. Ничего похожего не наблюдалось. Джим на пальцах объяснил Доминику почему гости так обеспокоены, тот подвел их к углублению в стене между коридорами, ткнул пальцами и на необходимой высоте образовалось отверстие для вкладывания члена. Маккой разогнал всех злобным взглядом и провел тестирование санузла. Дом послушно принял содержимое переполненного мочевого пузыря. Жизнь стала в разы приятнее. Вода прибывала, в доме становилось все темнее. Доминика это ничуть не напрягало, он спокойно перемещался в темноте, а остальные старались не шарахаться чтобы не подавить оставшиеся фрукты. — А где абрикосы? Еще штук десять оставалось, — пошарил по полу Джим. — Ты их сожрал и не заметил, — хмыкнул Маккой, поводив рукой по полу, прежде чем сесть, а потом и лечь. — Доминик размял их руками и нанес на своё тело, — подал голос Спок. В темноте он видел лучше всех, поэтому не доверять вулканцу причины не было. — Интересно, зачем. И куда он делся? — прислушался Джим к странным звукам, доносящимся откуда-то из толщи дома. — Раз уж мы остались, давайте спать. Черт, как они не отлеживают бока? И зачем я вас послушал? Сейчас бы лежал в своей кровати, потягивал виски, — возмущенно ворчал Маккой, ворочаясь. — Пойди в другую комнату, там мягче, — посоветовал Джим. — И как я пойму куда идти? — Ползи. Где понравится, там и останешься, — зевнул Джим и тоже пополз. — Пошли, провожу. — Я не буду спать с тобой рядом, и не щупай меня за задницу. — Это не я! — А кто? Спок? Что-то я не вижу других кандидатур. — Да не трогал я тебя! Все, мальчики направо, девочки налево. Спокойной ночи. — Успокоишься тут с вами, — буркнул Маккой и канул в темноту. Джим нашел место помягче, повертелся, ища удобное положение, и почти сразу уснул. Снилось странное: Пол и стены пробуравили десятки бледных отростков разной толщины, гибких и подвижных, словно змеи. Они медленно клубились в воздухе, роняя с концов тягучие капли. Джим протянул руку, и толстая плеть ткнулась в ладонь, выгибаясь и потираясь шелковистым боком. Остальные отростки, словно по команде, кинулись оплетать руки, ноги, торс, скользя и массируя. Не сон. Его тянули и скручивали до хруста в позвонках, и тут же заглаживали вспышки боли. Тело ощущалось податливым и гибким, способным принять самые немыслимые позы. Джим увлекся, выворачиваясь так и этак, запутываясь и повисая на крепких плетях. В какой-то момент его плотно обернули поперек туловища, подвешивая над полом боком. Одну ногу утянули к потолку, другую согнули в колене и оттянули вниз, руки удобно устроились в спиралях щупов, только голова соскальзывала назад с намазанного плеча. Не успел он удивиться такой странной позе, как несколько плетей разом заскользили вокруг вялого члена, сжимая и поглаживая. Кровь бросилась к голове и паху одновременно, потому что вслед за членом плети занялись еще одним отверстием человеческого тела. И это был не рот. Джим в одно мгновение успел припомнить все, что знал об анальном сексе, в том числе, что предварительно кишечник неплохо бы очистить, но, похоже, плети это совершенно не беспокоило. Они деловито ныряли внутрь парой и по очереди, продвигаясь все глубже. Боли не было, только странное шевеление внутри, будто там завелся змей и устраивается на ночлег. Джим задергался, и плети на члене задвигались интенсивнее, отвлекая от внутренней кутерьмы. Они так старались, что другие ощущения отошли на задний план, а когда из одной плети вылез знакомый цветочек и присосался к головке, то чуть касаясь, то вбирая её до самой уздечки, Джим не выдержал и застонал. Выпавшие из задницы отростки тут же активизировались и полезли обратно, не глубоко, зато дружно, растягивая и проезжаясь по простате упругими кончиками. Уровень ощущений подскочил на порядок, Джим качнулся из стороны в сторону, стараясь воткнуться глубже в цветок и насадиться одновременно. Его поняли и стали двигаться жестче и чаще, впрыскивая что-то внутрь, отчего скользило и выворачивало еще сильнее. В животе полыхал пожар, неудобное положение добавляло остроты, перед глазами вспыхивали разноцветные пятна, горло сжималось, а может его сжимали, заставляя судорожно бороться за каждый глоток воздуха. В памяти всплыл момент, когда Спок душил его на мостике, прижав к консоли. Боль, давление и бешеный взгляд. — Агх, — хрипло выдохнул Джим и кончил, под аккомпанемент звона в ушах. Сознание затуманилось, а когда прояснилось, он лежал на полу, расплывшись, как большая клякса, с удивительной легкостью в теле и приятной пустотой в голове. Давно же он так не расслаблялся. Доставив удовольствие одному пришельцу плети принялись за другого. Джим слышал, как Маккой матерится сквозь зубы, глухо вскрикивает и хрустит костями, опять матерится, все более витиевато и внезапно замолкает. Глухое мычание сменяется развратным хлюпаньем и стонами. Джиму было любопытно посмотреть, как это выглядит со стороны, но сил совершенно не было, и не спал он из чистого упрямства, потому что на очереди Спок. Интересно, он пришел в эту комнату до или после? Слышал ли его стоны? Джиму становится жарко от собственных воспоминаний, а еще больше от фантазий. Неужели плетям удастся выбить стон удовольствия и из хладнокровного вулканца? Маккой уже сделал финальный выдох, звучно плюхнулся на пол и опять забормотал. Это галлюцинация или он читает плетям лекцию по гигиене? Энергичная матерная конструкция подсказала Джиму, что Маккой внезапно лишился аудитории, лег, потыкав пол для мягкости и вырубился, почти моментально тихонько захрапев. Настала очередь Спока. Джим притворился спящим, а потом и правда заснул. Разбудил мягкий толчок в плечо. Он вскочил на ноги с бешено бьющимся сердцем, прижался спиной к стене и с ужасом уставился на клубок змей, заполнивших комнату. На то, чтобы вспомнить где он и что это, ушло добрых полминуты, будто мозг не желал просыпаться. Вода за стенами начала спадать, ночь уступала место рассвету, и то, что в темноте можно было только слышать и ощущать, теперь стало видно. Спок стоял на коленях, ухватившись за свисающие с потолка плети, и медленно насаживался на толстый отросток, торчащий из пола. Крепкий член завидного размера обвивала пульсирующая сетка щупов, спрятавших тонкие кончики в уретре. Джиму тут же захотелось, чтобы с ним сделали так же. Судя по лицу и подрагивающим ногам вулканца, ощущения были улетные. Он потянул к себе ближайшую плеть, и она послушно отделилась от ажурной стены, обвила руку. Если Джима оплетали крепко, до хруста в ребрах, то к Споку не притрагивались, только танцевали рядом, изгибаясь. И он откидывался назад все сильнее, становясь почти на мост, и при этом двигался, двигался… будто в нем механизм, точно выверяющий амплитуду и скорость. Джим выловил еще несколько плетей, собрал концы в кулак и энергично потер. Те разом выплюнули целую пригоршню смазки, и поползли по телу. Не успел Джим опомниться, как оказался распятым и пришпиленным к стене. Ну, почему его трахать надо именно связанным?! Он хотел возмутиться вслух, но едва открыл рот, тут же задохнулся от внезапных ощущений. Тонкий щуп захлестнул мошонку и оттянул к полу, заставляя прогнуться вперед, в зад ввинтился бугристый отросток. Он принялся медленно распухать, натягивая круговые мышцы до предела и упираясь в простату елозящим концом. От одного этого тряхнуло так, что Джим вскрикнул и забился. Ему быстро заткнули рот, и пережали член у основания и головки. Джим распахнул глаза и встретился с затуманенным взглядом Спока. Тот уже не двигался сам, только висел, судорожно сжимая пальцы на плетях, позволяя вбиваться в своё тело в бешеном ритме. Из приоткрытого рта не вырывалось ни звука. Язык медленно скользил по нижней губе, оставляя влажную дорожку. Плети, словно читая самые потаенные мысли Джима, ослабли и позволили ему сделать шаг вперед. Не задумываясь о последствиях, он, словно в трансе, протянул руку и положил ладонь поверх пальцев Спока. От этого простого прикосновения в голове Джима вспух и лопнул, осыпаясь звездами, золотой пузырь, по венам покатился огненный шквал. Спок свободной рукой вцепился в плечо капитана, что-то хрипло прошептал на вулканском, и изогнулся в судороге оргазма. Джим кончил от одного вида затраханного, дезориентированного вулканца, наслаждаясь его сбитым дыханием и закатывающимися глазами. А потом они лежали на полу в пустой комнате и целовались. Целовались, пока не заболели губы, без всякого намека на продолжение. Пока не уснули, окончательно обессилев. Ранним утром Маккой, стоя в дверях, с ироничной улыбкой любовался капитаном, пускающим слюни на грудь коммандеру, даже во сне сжимавшему свой трофей. Под руку заглянул Доминик, тоже улыбнулся, пошел к выходу, уводя Маккоя за собой. Пусть спят.

***

Мостик, затаив дыхание, слушал красочный рассказ капитана. — Оказывается, они нас засекли сразу, как только мы спустились на берег. И решили посмотреть, что мы за звери такие. — Капитан, уровень информированности гуманоидов позволял им определить, что мы не являемся низкоорганизованой биологической формой жизни, — вставил своё замечание Спок. — Я не буквально, не придирайся, — отмахнулся Джим. — Самое приметное на берегу, это большие розовые пузыри, будто жвачку надули. — Зато вход в них — будто по кишкам ползешь, того и гляди встречный поезд словишь, — скривился Маккой. — Кишки, поезд… Еще скажи, что ночью тебе тоже не понравилось, я все слышал, не отпирайся! — Примитивная физиологическая реакция на раздражители! — краснея ушами буркнул Маккой и отвел взгляд. — А что было ночью? — невинно поинтересовался Чехов. — Сперва был день, пляж, песок и теплое море. — С крабами, от которых ты визжал, а меня чуть удар не хватил, — добавил ложку дегтя Маккой. — Вот это совершенно необязательно было рассказывать, — сквозь зубы прошипел Джим, ткнул его в бок исподтишка и продолжил рассказывать, как не бывало. — Потом мы занялись научной деятельностью и исследовали пузыри снаружи и изнутри. — Изнутри мы их только пощупали. И они нас тоже, — не сдавался Маккой. — Эти твари не пропускают внутрь ничего искусственного. — А одежда? — Ни-че-го! Чехов покраснел и передумал спускаться на планету. — Предполагаю, что этот фактор сдерживает прогресс. Гуманоиды и дома связаны симбиотической связью и обеспечивают друг другу оптимальный способ существования. — Зачем им прогресс, если и так хорошо, — дернул плечом Маккой. — Еще как хорошо, — Джим мечтательно вздохнул и сел на подлокотник кресла в котором сидел Спок. Все напряглись, ожидая, что коммандер возмутится столь наглым нарушением личного пространства, но тот только передвинул руку и чуть сместился в сторону, давая возможность Джиму устроиться удобнее. Ухура вопросительно взглянула на Маккоя, тот многозначительно закатил глаза. — Пока мы лазили по штукам, оказавшимися домами, местные притащили нашу одежду, Ухура помогла настроить переводчик, и местный гуру поведал много интересного под поедание персиков. — Полный отчет предоставлю через два часа двадцать три минуты, — заверил Спок. — Совсем-совсем полный? — сделал страшные глаза Джим, резко оборачиваясь к вулканцу. — В пределах необходимого. — Я проверю. — Разумеется. — Как насчет встречи в моей каюте через два с половиной часа? — Приемлемо. — А потом? — отвлек их Чехов. — Накормили, напоили, спать уложили? Как в русских сказках? — Можно сказать и так, — фыркнул Джим. — И как спалось? — поинтересовался Паша, телепортировавший их на борт. Растрепанного, затраханного Джима он видел не раз, тот часто отрывался в увольнительных, Маккой чаще возвращался пьяный, чем удовлетворенный, но такое тоже случалось, однако такого задумчивого коммандера он видел впервые. — Выспишься там, как же, — возмутился Маккой. Спок обернулся к Чехову и невозмутимо сказал: — В русских сказках в последовательности из упомянутых трех действий пропущено одно смысловое звено, а именно, «коитус совершили». — Поэтому, желающим спуститься на планету, советую отоспаться на корабле, — подытожил Джим под общий хохот. — Кто следующий в увольнительную? Я!!!