Не/совместимые

Напиваться до беспамятства каждую пятницу в каком-нибудь кабаке (а в редких случаях и дома) — так себе идейка. И Гейл это прекрасно понимает, но в очередной пятничный вечер он вновь приходит к Кэсс, которая уже наливает ему за полцены. Пытаться забыть Мадж Андерси напиваясь — вообще отстой. Даже когда Хоторн еле соображает от количества выпитого алкоголя, он не перестает думать о ней. Скорее наоборот, в такие пятничные вечера дочка Мэра заседает в его сознании особенно прочно. И Гейл сам не понимает — то ли это он ее отпустить не может, то ли это все она виновата. Второй Дистрикт совсем не похож на Двенадцатый. Тут все такое… Капитолийские. Было. Наверняка было до революции. Но тут все равно нет ни одной девушки, которая могла бы заметить Хоторну Мадж. Она его действительно любила, а он этого просто не ценил. Не ценил. Когда Том сказал Гейлу, что на дом Мэра тоже упало несколько бомб, ему было просто без разницы. Он никогда особо-то с Андерси не общался, особенно учитывая разные статусы их семей. Последний раз, когда дочь Мэра с ним говорила — это когда Гейл принес ее отцу еще ягод в конец воскресенья. Обычно это делала Китнисс, но в то время она была участницей Семьдесят пятых Голодных игр. Мадж как обычно говорила, что с Китнисс все будет в порядке — она сильная. И не ясно, кого она тогда утешала — то ли Хоторна, то ли себя. Мисс Эвердин — точнее уже миссис Мелларк — раньше была для Гейла еще одной больной темой. Он знал, что она его больше не примет, тем более у нее был Мелларк… Но с Мадж все было иначе. Сначала он вообще не думал о ней. Ну была она и была. Его больше беспокоила Китнисс. Но когда его мать упомянула Мадж в разговоре, она ему покоя больше не давала. Серьезно — чуть ли не мерещилась. Вот так просто — живая Мадж Андерси, стоящая посреди Второго дистрикта, смотрящая прямо на него. Похоже на какое-то помешательство. Это же ненормально! Ведь Гейл даже не знает с чего он стал так часто думать о ней. Как бы печально это не звучало, но ее семья — самая богатая семья Дистрикта — попала под бомбежку самой первой. Вот так был человек, были у него деньги, а в итоге-то что? И участь, что у Городских, что у детей Шлака одинаковая… Когда в понедельник Гейл возвращается домой с работы — он просто не может поверить своим глазам, потому что ему навстречу идет чертова Мадж Андерси. Живая. Она выглядит так, будто это не она пережила бомбежку в Двенадцатом, будто это не она была влюблена в Гейла. Сейчас она просто идет и не замечает его. Ее длинные золотистые волосы, которые так часто видел Гейл во снах — уже вовсе не длинные. Несколько прядей еле достают правого плеча девушки. На ее лице столько косметики, сколько Хоторн за всю свою жизнь не видел. Но он уверен, что это она. Уверен на все тысячи процентов, потому что это лицо он видит каждую ночь. Когда девушка проходит мимо Гейла, тот одергивает ее за руку и спрашивает: - Мадж, это ты? Ты меня помнишь? Мадж останавливается, секунд десять смотрит на Хоторна, а потом выдает: - Меня действительно зовут Мадж, но Вас я не знаю. Улыбается. И уходит. Гейл был прав — это не та девушка, которая пережила бомбежку в Двенадцатом. Но у нее прежняя улыбка с прежней ямочкой на левой щеке.