Пазл

Они с Сынгваном знакомы очень давно, с самого детства. Знакомы так, что буквально всё знают друг о друге. Знакомы так, что уже кажется будто они один набор пазла, одно без другого — никак. Они пронесли их дружбу через множество испытаний, но одно из них было очень трудным. Особенно для Хансоля. Это произошло обычным вечером. Ну, как обычным, в памяти Хансоля оно застряло очень прочно. Он буквально помнит каждое слово, которое Сынгван сказал в тот вечер, перед своим днём рождения. — Знаешь, Соль, я не хочу себе никакого соулмейта. — Чего? В каком смысле, Квани? — Ну, как бы… Мне не нужен соулмейт, которого мне даст судьба. Я сам хочу найти свою любовь. Вдруг мой соулмейт окажется каким-нибудь незнакомым парнем, с которым у меня нет ничего общего или другом, которого я не смогу полюбить. Я хочу сам, сам влюбиться, а не из-за того, что так надо, — говорит Сынгван. Хансолю кажется, что в его словах может и есть какой-то смысл. — Это твоё дело, детка Сынгвани, — весело произносит Хансоль, хотя в душе у него скапливается большой ком из чувств к его лучшему другу. И от этого больно. Хансолю страшно. Но на следущий день он всё-таки идёт к Сынгвану, чтобы, наконец, узнать кто соулмейт Сынгвана. Ну и конечно же, поздравить его с 18-ти летием. Хансоль одаривает Сынгвана подарком и тот, тут же ведёт его в свою комнату. Там они, раскинувшись на стареньком диванчике, смотрят-то скучновастые фильмы от Netflix, пока Сынгван не говорит: — Вернон, мне типо 18 лет и я знаю кто мой соулмейт. Но я всё равно не откажусь от моих слов. — Я не понимаю к чему ты клонишь, — произносит Вернон с едва заметным Сынгвану страхом. Сынгван чуть задирает рукав своей толстовки, и там, на запястье, красивыми ровными буквами будто выженно имя Хансоля. Хансоль аккуратно, почти ощутимо прикасается к этим самым буквам и чувствует, как на его собственной коже появляются эти буквы, только теперь уже с именем Сынгвана. — Я пойму если ты больше не захочешь со мной дружить или даже возненавидишь, — говорит он грустно, тоскливо. — Хах, не парься, Сынгван. Всё в порядке. Я понимаю тебя, — с улыбкой на лице, но с огромной трещиной на сердце, произносит Вернон. — П-правда? — как-то неуверенно говорит Бу. — Ага. Тем более, я не хочу терять такого друга как ты. — Боже, не знаю, что было бы со мной, если бы ты ушёл и начал ненавидеть меня. И дальше Сынгван обнимает Хансоля. С виду беззаботного и улыбающегося. Хансоля, у которого на самом деле внутри ломается мир. Хансоль и правда не хочет терять Сынгвана. Или, может, какая-то часть его хочет, чтобы Сынгвана не было. Потому, что вся любовь к этому придурку ломает всё. И от этого всего ему больно. От того, что Сынгван не собирается отказываться от своих слов. И уж тем более от того, что тот его не любит. Ни капельки.

***

Хансоль ещё больше ломается, когда Сынгван знакомит его с парнем. С парнем, у которого любовь с Сынгваном. Любовь, которой никогда не будет у Хансоля. Они вместе ходят, держатся за руки, дарят друг другу поцелуи, которые Вернон хочет украсть. Он хочет отделить их. Потому что, как ему кажется, они совершенно не подходят друг другу. Потому что, их руки не складываются в пазл, как должны. Потому что, их поцелуи какие-то совсем неправильные. Но он будет улыбаться, пока Сынгван счастлив. А когда Сынгван счастлив, ему может и плевать на собственную боль. Когда Сынгван счастлив, он не будет его расстраивать, будет всё тщательно скрывать. Хансолю, кажется, что он совершил какую-то ошибку, что не нужно было в день их знакомства подходить к незнакомому мальчику на площадке, не нужно было спрашивать его имя, улыбаться ему. Он думает, что не нужно было делать всего того, что он уже сделал. Вернон просто сломан, но он всё ещё может фальшиво улыбаться, смеяться и скрывать всё, что у него внутри. Так ведь? Через какое-то время Сынгван и тот парень расстаются. Их детали не смогли сложиться в один красивый пазл. Сынгван приходит к Вернону поздно вечером и говорит, что был лишь лекарством от скуки для того. Вернон греет плачущего Сынгвана в своих объятиях, держит за руки, чтобы тот не сделал что-нибудь, что могло навредить ему. Он утешает его, говорит, что всё будет в порядке, что он найдёт кого-то лучше. Но ему грустно от того, что какой-то мудак причинил ему боль. Но он рад, что Сынгван теперь свободен, а ещё их пальцы так красиво переплетаются, что Хансолю хочется держать их вечно. Сынгван быстро восстанавливается и встречается ещё с огромной кучей парней, от которых Хансоля мутит. Так мутит, что он ловит себя на мысли о самоубийстве. Это было бы просто и легко. Никаких мучений, никакой боли. Для него, Вернона. Но потом вспоминает, что у него есть семья, которая любит его. Вспоминает, что Сынгван будет очень много плакать. Ведь он не хочет терять своего друга. Своего лучшего друга, который понимает его лучше всех, как он любит говорить. Так что он быстро забывает об этом и пытается жить дальше. Жить хотя бы для того, чтобы видеть счастливого Сынгвана. Жить для того момента, когда Сынгван скажет, что очень любит Хансоля. Но потом он знакомится с Чаном. Милым танцором из его колледжа. Чан очень приятный и дружелюбный. Он удивляет Хансоля своими взглядами на мир, мыслями, чувствами. Иногда Вернону кажется, что Чан - своеобразное спасение от любви к Сынгвану. Вернон начинает уделять всё больше времени Чану. Думает, что сможет так отвлечься от Сынгвана. Но ничего не работает. Как только он остаётся один, любовь к Сынгвану возвращается, заставляет помнить о себе.

***

Сынгвану немного плохо от того, что с Хансолем теперь ходит какой-то парень. Парень, который отделяет Сынгвана от Хансоля. Но когда он и Вернон не общаются уже неделю, он почему-то бросает своего парня, с которым, может, было бы и не как с остальными, если бы не отделяющий его от Хансоля Чан. Чан, который ломает их прекрасный с Хансолем пазл. Они не разговаривают с Хансолем уже почти месяц. И Сынгвану одиноко уже почти три недели. В колледже он видит, как Хансоль разговаривает с Чаном, как тот корчит ему какие-то смешные рожицы. Он видит, как пазл из Хансоля и его, Сынгвана, ломается. И пора бы уже что-нибудь сделать, как-то остановить этого проклятого разрушителя, вернуть Хансоля себе, но он боится. Боится признаться себе в собственных чувствах к его другу, и чёртову соулмейту. Боится, что будет отвергнут, боится, что Хансоль и Чан. Но в ночь воскресенья он всё-таки признаётся себе, что любит Хансоля, который просто хочет жить заново, без бесконечной и разбивающей любви к Сынгвану, которому вообще-то Чан — хороший друг. Хансоля, который видит Сынгвана почти каждый день, но не подходит к нему, ведь у Сынгвана всё отлично, как он думает. А Сынгван думает лишь о Хансоле. Он понимает, что всегда любил его, думал о нём, всегда хотел одобрения Хансоля, всегда хотел обнимать его и держать за руку. И тогда же он понимает, что лишь с Хансолем чувствовал себя полноценным. Понимает, что значат соулмейты. И в голове вспыхивает многозначительное: «И чтобы не случилось, ты полюбишь его, ничто не изменит этого.» И когда-то Сынгван пытается сделать первый шаг. Тогда, когда без Хансоля, проклятого Чхве Вернона, совсем никак, когда без него холодно и грустно, когда он слишком скучает по Хансолю, так что всё внутри замирает и останавливается. Тёплые чувства переполняют Сынгвана, но ему по прежнему страшно. Вдруг всё-таки Хансоль и Чан? Осмелившись, под ночь он врывается в одинокую и какую-то холодную квартиру Хансоля, набрасывается с объятиями на ничего не понимающего, сонного хозяина квартиры. — Я скучал по тебе, Хансоль, очень-очень сильно, — слёзно бормочет Сынгван куда-то в шею Хансоля, у которого сейчас в душе маленький фейерверк. — Я тоже, — говорит он и крепко-крепко обнимает его. — И, знаешь, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, Соль. — Что? — Я-я...На самом деле, я тебя очень сильно люблю тебя, — доносится немного призрачно, что Вернон не сразу понимает, что Сынгван сказал. — Очень-очень люблю тебя, понимаешь? — Я тоже...Тоже очень сильно тебя люблю,- Хансоль немного опешил. В его душе слишком много фейерверков, которые захватывают его душу. В его душе просто Сынгван, который украл его сердце. — Правда-правда? — Конечно. Я очень-очень люблю тебя. Ты даже не поверишь, как долго я ждал этого момента,- Хансоль тут же затыкается. Он только что рассказал свой самый главный секрет. Хотя, Сынгван глупый и, может быть, не догадается. Сынгван догадывается. — Стоп-стоп, это значит...Я делал тебе очень больно всё это время, да? Ох, нет. Пожалуйста, прости-прости меня. Я-я..не... И тут Хансоль просто затыкает его поцелуем. Просто и легко. А ещё невообразимо приятно. И, думает Вернон, очень правильно, ведь детальки их пазла, наконец, подошли друг к другу. — Главное, что сейчас ты любишь меня. — Я больше не допущу таких ошибок, Соль. Поверь мне. Ты ведь веришь мне, да? — Ну, а как же по другому? Они просто обнимаются до боли в костях. Теперь уже совсем приятной. Сынгван и Вернон целуются так, как хотели очень давно.И Вернон ни за что не упустит их, поцелуи. Ведь это даже лучше и приятней, слаще, чем он думал в своих мечтах. И крепко-крепко держат друг друга за руку - отпускать любимого совсем не хочется. Ведь это так правильно и приятно. Теперь мир Хансоля полон красок. Теперь Хансоль больше не сломан, ведь Сынгван, залечил все его кровоточащие ранки. И теперь ему больше не больно, а дико приятно. Ведь Сынгван сам по себе такой сладенький, и иногда Вернон думает, как бы не заработать себе сахарный диабет. /извините, да, автор упоролся\ Теперь они с Сынгваном целый собранный пазл, в котором одно без другого — никак. И, может, когда вы придёте в их теперь уже тёплую и уютную квартиру, вы увидете пазл. Пазл, который они склеили намертво, как их любовь к друг другу.