Слишком поздно, малыш Чиминни

"Опять грустно. Почему? А хер его знает. Чувствую себя как то недополненно, будто нет куска меня. Именно куска, даже не кусочка. Возможно я до сих пор думаю об этом. Возможно на самом деле вру себе на счет многого. Я не знаю. Совершенно ничего не знаю. Хочется уснуть и спать. Долго. Чтоб никто не видел и не трогал. И желательно в гробу."

— Так думал Чимин, в очередной раз заполняя свой личный дневник, что посоветовал ему вести психотерапевт.

"Проблемы с доверием"

— Именно этот диагноз поставила ему врач, что и стало для Пака своего рода клеймом. Незримым клеймом, что не дает парню раскрыться, давя еще сильнее, внушая что он не такой как все — белая ворона. С каждым днем мысли о том чтоб уснуть на вечно укореняются в сознании юноши, не давая ему хотя бы с малой каплей позитива взглянуть на мир.

— Вы говорите что потеряли ВСЕ, но конкретно не объясняете что для вас было ВСЕМ.

— Как Чимину сказать ей, что ВСЕМ для него был человек? Один единственный человек...

— Я потерял свою любовь.

— В сердце опять предательски закололо, а в уголках глаз невольно начинает собираться влага.

— Я каждый чертов день хожу на могилу и умоляю все высшие силы о том, чтоб ОН оказался живим.

— Парень отводит взгляд в сторону и еле сдерживает слезы, проглатывая подступающий к горлу ком.

…

      Вот опять сырые лавочки у входа в подъезд. Опять немая тишина встречает Чимина, открывающего дверь когда то ИХ с Юнги квартиры. Нет, он не остался здесь жить, парень приходит сюда иногда, когда крайне охота схватить лезвие, покрамсать свои вены и в конце концов захлебнуться в луже из собственных слез и крови.

"Родной запах."

— Буквально все в этой квартире напоминает о НЕМ. Даже все вещи остались на своих местах. Хах... Это смешно... Смешно до слез.

— Почему ты опять не сказал ей обо мне?

— Его расплывчатый силует появляется перед глазами. Юнги, сложив руки в карманы, подпирает стену.

— Это не столь важно. Все ведь хорошо.

— Пак разувается и не включая свет проходит на кухню, где ставит чайник на плиту.

— Ты ведь знаешь, что меня не существует.

— Мин сверлит холодным взглядом кафель, все еще тепля надежду в сердце, которого, к слову, реально нет, заставить Чимина поверить в то, что он сейчас — всего лишь плод травмированой фантазии Пака.

— Не сейчас, солнце, я устал... Мне катострофически не хватает твоего присутствия. И пусть даже ты всего лишь глюк моего знатно подплавленного мозга.

— Младший потирает виски и закрывает глаза, стоя посреди, на самом деле пустой, за исключением его самого, кухни.

— Отпусти меня. Забудь.

— Юнги исчезает из поля зрения, заставляя Чимина обернуться на 180 градусов.

— Только если сам умру. Прости.

— Нельзя было позволять тебе делать меня своим смыслом жизни...

— В этот раз Мин неодобрительно цокает, скрываясь за дверным проемом соседней комнаты.       Опять прожихающие тишина и холод окутывают юношу, заставляя того скрючится и усесться на полу. Парень обнимает свои колени, тихо всхлипывая и роняя на холодный пол слезу.

— Знаю, ты этого не одобришь, но, умоляю, прости...

— Еле различимый шепот Чимина ни коим образом не заставляет призрак созданный его же воображением вернуться в кухню, поэтому Пак достает из маленького кармашка рюкзака лезвие, которое носит там буквально всегда, даже не думая о том, чтоб его выложить. Руки парня все в порезах. Почему? Так ему легче справится со стрессом, который доставляет ему окружающая среда, угнетая его и без того подавленное смертью любимого человека сознание все больше и больше.

— Прости.

— Парень проводит лезвием несколько раз поперек вен и откидывает голову назад, стараясь загнать обратно наступившие на глаза слезы боли. Еще несколько движений и мальца не остановить. Ему срать хотелось, что белый кафель кухни постепенно окрасился в грязно бордовый цвет, что при свете луны отсвечивает и кажется невероятно привлекательным.

— Извини, родной.

— Чимин падает на пол, вымазываясь в собственную кровь и теряя последние капли столь важного для него сейчас сознания. Боже.. Почему? Еще бы несколько минут и возможно его бы спасли. Спас бы парень, который пришел ограбить квартиру, но вместо желанного, нашел бездыханное тело Пак Чимина на полу. Он бы без сомнений спас его, вызвал бы докторов, рискуя оказаться за решеткой за незаконное проникновение в чужую квартиру. Но оказалось поздно.

Слишком поздно, малыш Чиминни.