Пособие для чайников

— Здрасьте, — только открыв глаза ото сна, поприветствовала Ленина. — С каких это пор ты встречаешь меня с утра, а не солнце? — Доброе утро. Саймон сказал, ты собираешься с нами на митинг. Это правда?       Я поморщилась, вспоминая события вчерашней ночи и весьма милые посиделки на колесе обозрения. Как мы вернулись на Иерихон, я помню относительно, а что касалось разговоров — то тут увольте.       Сев на кровати и свесив ноги на нагретый пол от обогревателя, широко зевнула и потерла глаза. Маркус сидел на стуле рядом, широко раздвинув ноги и сложив локти на коленях. Взгляд разных глаз блуждал от моего лица до босых ног, выглядывающих из-под тёплого одеяла, чуть свесившегося к полу. — Да, что-то такое помню, — почесав затылок, наконец ответила андроиду. — А что? — По нам могут открыть огонь, ты же знаешь? — словно в укор сообщил он мне. — Больше, чем следовало, — отмахнулась, поднявшись на ноги в поисках носков и ботинок. — И тебе не страшно? — так же с любопытством спросил революционер. — Страшно, — не стала скрывать, с натугой натягивая обувь. — А что делать? Ты же глупый в этом деле, — развела руками, — послушаешь каких-нибудь Джоша или Норт. А потом? Практика выжженной земли и тактика тотального уничтожения? — Ну, опять? — усмехнулся мужчина, откинувшись на спинку стула. — Угу.       Встав и поправившись, нашла расчёску на трюмо и приступила к выдиранию клоков из волос. Раненое плечо подозрительно начало отдавать тупой болью до самых кончиков пальцев, а это являлось дурным знаком. Нового нагноения можно и не пережить морально: умру от горя, и всё вам тут. — Что ты планируешь делать на митинге? План есть, я прав? — сложив ладони зайчиком, поинтересовался андроид, наблюдая, как я сняла рубашку и осторожно заглядывала под повязку, смешно высунув язык. — Не дать сдохнуть тебе и Саймону, — не стала скрывать, присев потом перед ним на корточки. Ткнула пальцем в узел бинта и указала жестом — развязать. — Вы же все как дети малые: не смыслите, что делать, но отчаянно пытаетесь. — Намекаешь на то, что мы глупые?       Взглянув на Маркуса, как на человека, заявившего, что Земля круглая, улыбнулась.       Освободив меня от порядком потрёпанных бинтов, он бережно отодвинул короткие локоны волос назад, помогая мне взглянуть без проблем на рану. И тут я присвистнула. Зеленоватый гной скопился в самом центре пореза, противно поблескивая. Воспалённые края словно жгло: от этого картина казалась более мерзкой.       Хотелось плакать. Это было проклятием: постоянная боль и остальная жопа, приключающаяся и случающаяся. — Тебе стоит заняться собой, — посоветовал мужчина, тронув здоровую кожу вокруг покрасневшей.       Вздрогнув от прикосновений, измученно выдохнула и уткнулась в его ногу, лбом собирая кошмарный слой пыли с ткани штанов. Над бровью больно прилипла заклёпка, грозясь оставить отпечаток. — За что-о-о-о? — завыла не своим голосом. — Может, передумаешь? — с надеждой спросил Ленин, гладя по волосам рукой. — Идти с нами совсем не обязательно. — Хрен тебе, — огрызнулась, подняв голову. — Чего пришёл-то? Доброго утра пожелать? — А, — спохватился тот, достав из-под стула кружку, с поверхности которой поднимался пар, — лекарство. — Спасибо, — приняла подарок, поставив сбоку себя.       Снизу вверх Маркус казался грозным андроидом, одним взглядом способным убивать, но на деле был замечательным человеком. Именно человеком, я не ошиблась. Мне нравилась его простота в общении, преданность делу и главное — цель. Не каждый в наше время имел всё то, что он: свободу действий. Умереть или жить — тут как подвернётся. — Я пришлю к тебе врача, а как освободишься, то зайди, надо кое-что обсудить, — прервав долгое молчание, он встал со стула. Направился к двери, напоследок бросив: — Я ценю твою озабоченность нашим делом.       Я молча кивнула, смотря вбок, на спящего кота у обогревателя. Его горячие лучи немного слепили, поэтому приходилось сильно жмуриться.

***

— Скоро утро, и основная часть населения идёт на работу. Отличное время, чтобы обратить на себя больше внимания, — ровным тоном вещал Маркус, указав на тихо работающий телевизор.       Я опоздала на начало собрания, и оставила всё без комментария. Тихо проскочив в рубку наших революционеров, присела в кресло на колесиках, закатившись за спины андроидов. Заметив мою персону, Ленин немного воспрял духом и начал более уверенно: — Наша задача: выйти на улицы, пробудить как можно больше андроидов у метро и демонстративно пройти. — Это самоубийство, — бросила Норт, чуть подавшись вперёд. — Маркус… — Если это принесёт свободу нашему народу, то я готов рискнуть, — вмешался Джош. — Да нас убьют на месте! — рыкнула ему в лицо девушка. Ещё немного, и она откусит ему пол головы…       Краем глаза я заметила, как Саймон отрицательно закивал головой, но остался в стороне от дискуссии. Воздух заряжался электричеством. — Ну, а ты? — с неприязнью бросила мне Норт.       Я тупо заморгала и посмотрела на неё, абсолютно не понимая, что от меня требуется. Трейси же ожидала каких-то громких речей. — Что я? — задала резонный вопрос. — Что ты думаешь по этому поводу? Маркус же тебя всецело слушает, — ткнула та пальцем в Ленина. — Ну, так скажи же что-нибудь. — Скажу только то, что вы напоминаете мне чёртика и ангела на плечах Маркуса, — буркнула, нахмурив на неё взгляд. — Сидеть и ждать у моря погоды тоже не стоит. Поэтому идём. — Вы рехнулись, — взмыла дама руками, отвернувшись к стене. Покачала головой. — Тогда отправляемся, — кивнул всем Ленин.       Рубка потихоньку начала опустевать, а я сидела и переваривала мысли в голове. Конечно, задумка была сущим самоубийством, но делать было нечего. Сюжет требовал, да и мне хотелось как-то понаблюдать воочию. Но больше всего… я хотела спасти Саймона. — Лина?       Отлепив взгляд от стены, перевела его на Маркуса. Он стоял, прислонившись к пульту управления, сложив руки на груди. Его лицо не было безмятежным, только вселенская печаль. — М? — Что-то хочешь сказать? — Нет, — замотала головой. — Точно? — слегка улыбнулся робот.       Вздохнув получше всяких театральных актрис, встала с кресла и подошла к нему, ткнув в нос. — Только попробуй рисковать и угробить всех. Лично укокошу. — Хорошо, — усмехнулся тот, перехватив мою руку и пожав её.

***

      — А, может, я погорячилась по поводу прямого участия?       Страх сковал, как только наше количество перевалило за сотню. Заняв позицию за спиной Саймона, была готова в любой момент схватить окаянного и утянуть подальше от сражения. Но время тянулось. Ноги немели от холодного снега: мои ненавистные берцы ни черта не грели и скользили, поэтому, разъезжаясь как корова на льду, я одновременно куталась в капюшон от противного ветра, нёсшего с собой острые снежинки.       Лозунги отдавались в голове, словно приговор или колокол на церквушке, знаменовавший беду. Моё сердце колотилось о грудную клетку, задерживая дыхание. Ещё мгновение, и я задохнусь. Закусив замок на куртке, внимательно смотрела вперёд себя на отряд господ порядка. Чёрные одежды блестели на утреннем солнце, а шлемы скрывали враждебные лица. — Это несанкционированный митинг! Немедленно разойдитесь, — вещал в мегафон капитан отряда.       Маркус остановился, как и вся наша процессия. Воздух вокруг резко сгустился и замер. Пошёл обратный отсчёт. Вертолет над головой разгонял снег и воздух, а автомобили дымили выхлопом, создавая эффектную атмосферу… нашей гибели. БТР пока ещё мирно стояли на отдалении, но готовые в любой момент идти по «головам». — Мы не желаем вам зла, — крикнул мужчине революционер. — Только равных прав.       Мне стало совсем не по себе. Взяв Саймона за прохладную руку, стиснула зубы. Встретилась взглядом с одним из солдат. В глазах сожаление, как и у всех остальных, но между нами стояла огромная пропасть в виде законов и морали. — Повторяю в последний раз: разойдитесь, или нам придется открыть огонь. — Не пугайтесь — мы никого и пальцем не тронем. Это мирная демонстрация, чтобы показать людям, что мы тоже живые, — ответил Ленин, стоя непоколебимо. — Маркус, — позвала Норт, — они нас убьют. Мы должны напасть. Нас больше, чем их — справимся. — Нападем, и будет война, — поспел Джош. — Надо показать, что мы мирные, и стоять до последнего. — Наша гибель ничего не даст. И не забывайте, что на нашей совести человеческая жизнь. — Саймон сжал мою руку и чуть вытянул вперёд, явив Маркусу испуганную мою моську. — Надо уходить.       Я в кармане нащупала нитку и активно её теребила, унимая шалящие нервишки. Кроме холода и боли я чувствовала реальную опасность данного положения. Неверный шаг и все мы трупы. Шальная пуля в эту сторону и я труп.       Маркус слишком долго думал и, возможно, полицейские расценили это как отказ от предложенных действий, и первое дуло автомата пустило очередь. Пули полетели в нескольких из нас: крайних андроидов, полегших замертво. — Маркус, — шепнула так, чтобы он слышал. — Посмотри по сторонам, не глупи. Тяжёлая техника, огнестрельное оружие и силовая броня. Уходим. — Мы справимся, если нападем. Они не успеют использовать технику, — рыкнула на меня Норт, чуть ступив перед Маркусом. — Ты тупая, что ли?! — не своим голосом крикнула, вырвав свою руку у Саймона, махнув на полицейскую стену, — Они тебя с расстояния положат. — Мы уходим, — не выдержал Ленин, подняв руки и обратившись к солдатам. — Не стреляйте. — Поторопись, — сказала ему, поворачивая назад. — Поступит приказ всех нас уничтожить через секунду. — Тогда бежим, — кивнул робот и махнул остальным, видимо, связавшись на ментальном уровне.       Как только мы ринулись в стороны, чтобы быстрее скрыться из зоны поражения стражей порядка, то над головой засвистели пули. Пара совсем близко пролетела у пяток, придав ускорения. Хватая ртом воздух, пыталась уцепиться руками за кого-нибудь, чтобы не упасть: скользкая корка под подошвой то и дело предательски запутывала ноги, заставляя двигаться несуразным пингвином.       Большая часть из нас полегла уже через два метра. Синяя кровь застилала всё вокруг, вселяя в сердца революционеров скорбь и раскаяние, но все продолжали бежать и спасаться. Кого-то слева от меня задело и повалило на землю, но я была сильно увлечена дорогой, чтобы обратить внимание или как-то помочь.       Как тут не задуматься по поводу человечности? Являясь представителем живой расы, состоящей из крови и костей, весьма хрупких и ненадежных, мне было стыдно за поведение. Почему-то за всех людей этого города.       Звон пуль перестал разноситься над ухом, а я уже сбавила темп, присев в один из пустых переулков. Жадно хватая ртом воздух, чувствовала дикий жар и боль в лёгких, словно лютый мороз их выжег, и частички уже были на подступах в глотке. Также хотелось пить, поэтому приходилось черпать серый, местами грязный, снег и отправлять в рот. Попадая на зубы, он даже не успевал причинять боль, а тут же таял от температуры моего тела. Вокруг не было людей: все спрятались от перестрелки или вовсе успели убежать на работу. Остальных я тоже потеряла из виду, потому что старалась улицами и закутками скрыться. Возможно, даже потерялась. — Ты в порядке?       Ох, как я была рада услышать голос Саймона в этот момент, но из-за слабости и того, что растеклась по снегу несуразной кучей, даже не поспешила встать. Только повернула голову, из-за прядей волос еле различая его. — Я-то нормально, — хватая ртом воздух и отправив в рот горстку снега, ответила. Возможно, этот снег когда-то и был лучше, то сейчас вкус был не очень. Чуть кислил, горчил, но спасал от жажды.       Андроид плюхнулся рядом, привалившись к кирпичной стене подворотни, как к небесной перине. Выдохнул. — Маркус и остальные пока прячутся и ждут вечера, чтобы незаметно вернуться на Иерихон, — сообщил мужчина. Его рука легко легла на мою, согревая едва чувственным теплом. — Нам нужно ждать сумерек.       Я обратила внимание на его пальцы, окрашенные полностью в синий, а так же странный тембр голоса. Словно что-то было повреждено, а когда посмотрела на него, то поняла, почему.       Саймон попал в руки полицейских. Это его слева подстрелили. Сейчас часть лица андроида была повреждена чем-то тяжёлым, а тириум застилал глаза. Из края губ текла тонкая струйка, окрашивая ворот одежды, которая и без этого была грязной и мокрой от снега. В плече и груди зияла дыра, а опалённые края кожи открывали искрящиеся провода. Разглядывая повреждения и представляя, как они могли появиться в том или ином моменте, совершенно забыла о правиле воспитания: не смотреть в упор на людей. — Всё настолько ужасно? — измученно улыбнулся Саймон, склонив голову.       Я не могла ответить. Почему-то хотелось реветь. От обиды и жалости к нему и себе.       Это не игра.       Тут всё не так.       И можно легко умереть.       Подавшись порыву эмоций, начала рыдать. Но не так, как это в фильмах, а действительно и взаправду: размазывать сопли и слезы с грязью по лицу, слюни не успевать глотать и ловить их у подбородка и громко выть. — Лина, не надо, — попросил мужчина, притянув к себе и измазав плечо синим. — Всё будет хорошо. — Да знаю я, — промямлила, заключая его шею в замок рук. Старалась тише рыдать, уткнувшись ему в шею, но выходило чертовски плохо. — Я только сейчас поняла, в какой жопе это всё. — Тише, — он удобнее усадил меня себе на ноги, покачивая, как дитя. И совершенно не обращал внимание на слезы, текущие за шиворот. — Ты просто устала. — Я просто тупая, — не скрыла злость в голосе, сжав между пальцами его волосы. Перед носом была кирпичная кладка и больше ничего, поэтому я могла не утирать лицо и не переживать за внешний вид. — Давай не будем, — слегка укорил он меня, тронув губами ухо.       Я замерла, уронив пару слёз в немом плаче. Этот жест от робота поверг меня если не в шок, так в интерес. Взаимная симпатия была, по крайней мере для меня, в новинку от представителя его расы. Чуть отстранившись, с прищуром посмотрела в лицо андроида. Большим пальцем стёрла тириум у него над глазом и у края губ. — Мне надо было сразу предупредить насчёт стрельбы в спину. Ещё в рубке, — наконец произнесла, вытирая палец об себя. — Но я слишком сильно была увлечена своим эгоизмом и полной властью происходящего, что совершенно забыла о законах подлости и прочих реальностях. — Значит, всё произошло так, как должно было. И ты ничего не сделала плохого, — объяснил Саймон, тронув языком остатки синей крови на своих губах. — Ну это не отменяет моей разочарованности. Я думала… — Слова неожиданно пропали с языка, поэтому я пожала плечами, совершенно не зная, как продолжить. Всё-таки было очень приятно сейчас сидеть на мужчине, которого хотела оставить в живых. — Ладно, забыли. Я потом в одиночку поплачу.       Утерев слезы, растянула губы в улыбке. Палец с остатками тириума попал на губы, поэтому при контакте с языком и слезами имел неприятный горьковатый вкус. Саймон провел чистой ладонью по части моего лица, более грязной и мокрой, аккуратно утирая. Цепкие пальцы задержались на подбородке, слегка влажном от слёз. — Ты ни в чём не виновата, ладно? — сказал мужчина тоном, не требующим возражений.       Молча кивнув, опустила глаза на искрящуюся дыру у него в груди. В этот миг она показалась мне наиболее интересной, нежели его измученное лицо; именно поэтому и пропустила момент, когда он прикоснулся к моим губам, начав медленно раздвигать их и углублять поцелуй. Я обмякла в руках андроида, чувствуя жар и растерянность. Его чуть прикрытые веки подрагивали, как у неумелого мальчишки.       Во рту стоял вкус тириума, но его отвратность совершенно не мешала утонуть в такой внезапной близости. Закрыв глаза, обняла его шею и чуть подалась вперёд, чтобы оказаться ближе к теплу чужого тела. — Не думала, что ты на такое способен, — решила сразу в лоб сообщить волнующую меня тему, едва разорвав поцелуй. — Я не тот, кем тебе кажусь, — у самых губ произнес андроид. — Если ты не разделяешь моих чувств, то я пойму.       Я задумалась: а ведь действительно, ни одна Википедия понятия не имеет о его прошлом, растянутым в года. Может, и есть за ним грешок. — Я разделяю твои чувства, — призналась, проведя пальцем замысловатые узоры на его щеке. Рискнула снова приблизиться к губам Саймона, требуя продолжения. И он поддался.