Месть — холодное блюдо

      — То, что было спрятано в снитче, — начал Гарри, глядя на портрет Дамблдора, — я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?       — Да, мой мальчик, — ответил портрет Дамблдора, сияя очками-половинками…       Гарри был очень рад, что портреты не обладают способностью к легилименции, а собственные окклюментные щиты юноши теперь никто не мог пробить внезапно: самые сильные легилименты уже мертвы, и никто не в состоянии прочитать его мысли. Дамблдор, Снейп, Волан-де-Морт.       Удивительно, но Гарри не чувствовал радости победы. Скорее, это была горечь. Горечь победы, да. Погибло столько хороших людей: Ремус, Дора, Грюм, Фред…       Гарри шел по коридорам Хогвартса, глотая слёзы. Столько ненужных смертей — и все из-за того, что старый козёл Дамблдор возомнил себя гением. Если бы он начал шевелиться еще лет десять назад, то Реддла бы упокоили без этих смертей.       И этот поганый ублюдок Снейп — кровь родителей Гарри на его руках в первую очередь, потом уже только на Петтигрю и Волан-де-Морте. Но Петтигрю мертв. Мертв из-за подарка, данного ему его же хозяином, которого развоплотил Гарри. Так что можно считать, что родители Гарри частично отмщены.       Осталось лишь одно «но». И для этого Гарри нужен был Воскрешающий Камень, второй дар Смерти, или Вечной Госпожи, как называла её Луна.       Собственно, сама Луна и отдала Добби с Кричером этот приказ. А уж верные домовики, больше года воспринимавшие Луну как «хозяйку Лавгуд», прочешут весь Запретный Лес и найдут искомое.       А потом Луна так же тайком заберет и Старшую Палочку, подменив оригинал качественно сделанным дубликатом. Наследие Вечной Госпожи должно храниться у последнего наследника Певерелла, а после его смерти — если, конечно, линия Певереллов не продолжится, — Дары вернутся к Той, что их создала.       И если даже Гарри потом и будут допрашивать с применением Веритасерума — вряд ли возможно будет доказать, что он имеет какое-то отношение к пропаже Старшей палочки из склепа Дамблдора.       Площадь Гриммо, 12, вечер следующего дня       — Луна, я вернулся… — тихо сказал Гарри, проходя в комнату. — Домовики сделали то, что требовалось?       — Да, Гарри, — Луна протянула своему парню первый и второй дары Смерти. Мантия — третий дар — висела на спинке кресла.       — Нужно отнести их вниз, в ритуальное помещение, — подсказал Кричер, с почтением глядя на Гарри, который в глазах домовика только что вознесся на высоту, где не бывала даже Вальбурга.

***

      Гарри повесил мантию на крючки, в специальное углубление вставил палочку.       Остался Воскрешающий камень.       Юноша покрутил его в руке.       — Луна… То, что я сейчас сделаю… Если ты считаешь, что это неправильно, и захочешь уйти — я пойму. Но я должен отомстить. За все, что он сделал — тогда, много лет назад, и совсем недавно.       — Я уже говорила, и снова скажу: я с тобой останусь до конца, — нараспев произнесла Луна, глядя в глаза Гарри.       — Хорошо. Тогда… — Гарри трижды повернул Камень против часовой стрелки. — Вернись в мир живых…

***

      Он видел свет в конце темного тоннеля. Он слышал голос, который часто вспоминал. Он уже видел блеск этих глаз, предвкушал, как услышит «Здравствуй, Севи…».       А в следующее мгновение его душа содрогнулась, и что-то потянуло его обратно. Туда, куда ему совсем не хотелось возвращаться…

***

      — …в мир живых, Сопливус! — Гарри вложил всю свою ненависть в последнее слово.       — Что… Где я? — Снейп осмотрелся и увидел живое свидетельство своей самой главной неудачи.       — Поттер! Что ты наделал, ты, мерзкий, поганый, никчемный… — дух Снейпа замолчал, едва Гарри взмахнул рукой.       — Ты же не думал, что можешь вот так просто сбежать в посмертие и не попрощаться, Нюниус? — Гарри ядовито улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как я хотел разорвать твое тело на куски после просмотра твоих воспоминаний.       Гарри обошел зависший дух Снейпа и, создав кресло, уселся в него поудобнее. Луна аккуратно опустилась на подлокотник.       — Если ты пообещаешь вести нормальный разговор, я дам тебе возможность говорить. Начнешь сыпать оскорблениями — и я с помощью вот этого камешка сделаю тебе больно. Ты меня понял? Кивни, если согласен, — холодно сказал Гарри, глядя на Снейпа, и, дождавшись кивка, снова махнул рукой.       — Ты… что ты сделал, Поттер? — прохрипел Снейп. — Я был на полпути к покою. Я почти увидел ее, Лили… Мою Лили.       — Ну-ну, Сопливус, мальчик мой, — мягко сказал Гарри, копируя Дамблдора, — с чего в твоем маленьком мозгу, пропитанном испарениями зелий, появилась мысль, что моя мама желает тебя видеть? Если она при жизни не хотела видеть твою поганую рожу, то уж после смерти, к которой ты приложил руку, она тем более не хочет тебя видеть. Вообще, Сопливус, какая-то странная закономерность, — произнес Поттер. — Сначала ты пытался рассорить мою маму с сестрой, оскорбляя тётю Петунью и говоря ей, что она «просто жалкая и ничего не значащая маггла». Потом ты подло, как вор, как трус, прокрался в комнату тёти и нашел ее переписку с Дамблдором. После этого тётя Петунья возненавидела свою сестру и все, что связано с магией. Если бы не твои подлые поступки, сёстры бы помирились, ведь, по словам мамы, в детстве Петунья была мягкой девочкой. Ты, всегда упрекавший меня в том, что я низкий и мерзкий, сам поступал намного хуже. Нет-нет, мой мальчик, я не давал тебе права говорить, — покачал головой Поттер, глядя, как Снейп раскрывает рот. — Молчи, Нюня, молчи, иначе снова будет больно. А когда тебе удалось поссорить мою тётку и маму, ты принялся делать все возможное, чтобы у мамы не было друзей, кроме тебя. Но ты не учел одного: она не ты, Сопливус. У моей мамы был добрый характер. Она была честной, искренней, а ты нет. Ты думал, что нравишься ей, так? Я тебя огорчу, Сопливус, она общалась с тобой из жалости. Она понимала, что такое отвратительное и поганое создание, с таким гнилым характером, не найдет друзей, и общалась с тобой в память о детской дружбе. И я тебя поздравляю, Сопливус, ты сделал правильно, когда разрушил это общение, ведь благодаря этому моя мама поняла всю твою сущность… И поняла, что мой отец — хороший человек, а все его дурацкие поступки были лишь способом привлечь к себе внимание. Он был влюблен в маму почти с того момента, как увидел её, — Гарри на мгновение остановился и перевел дух. — Я смотрю, ты что-то хочешь сказать? — Поттер приподнял бровь. — Но предупреждаю, выбирай слова тщательно. Я ведь могу призвать дух твоей мамаши и заставить тебя смотреть на ее страдания. Или наоборот.       — Поттер… Какой же ты… низкий, — проговорил Снейп, заменив оскорбление на более мягкий эпитет. — Я все эти годы ждал, хотел увидеть Лили. И после всего, что я сделал, ты отказываешь мне в этом?       — С чего ты взял, что она хочет видеть тебя, урод? — грубо сказал Гарри. — Перед тем как пойти в Запретный лес, к твоему Лорду, я не удержался. Я воспользовался Камнем. Я видел моих отца и мать, я видел Ремуса, Дору, Сириуса — всех их. Моя мать рассказала мне всё и попросила, чтобы я не допускал твою жалкую душонку к ней. Она не хочет тебя видеть, Сопливус. Она никогда тебя не простит. Если бы ты держал свой поганый червивый язык за зубами — у меня была бы семья. Но ты сделал все, чтобы лишить меня одной семьи и чтобы вторая моя семья, приемная, возненавидела меня из-за того, что я волшебник. И ты ничего не сделал для того, чтобы помочь нам победить Волан-де-Морта. Ты лишь пытался, но все твои попытки были неудачными. Признайся, Нюниус, ты же ведь нарочно бросил меч в реку, так? Ты втайне надеялся, что я умру, и тем самым ты хотел отомстить моему отцу, ведь я — живое напоминание о том, что моя мама предпочла лучшего мужчину.       — Да!!! Да, ты, ублюдочная скотина!!! — Снейп не выдержал и заорал: — Я возненавидел тебя, еще даже не увидев! Лили должна была стать моей!!! А Джеймс всё испортил, а потом родился ты!!!       — Ох, профессор, где же ваша хвалёная выдержка? — Гарри, вопреки ожиданиям, не стал мучить душу Снейпа, а лишь улыбнулся. — Вы же величайший окклюмент, вы контролируете эмоции! Но я этого не вижу. Кстати, насчет ублюдка: в отличие от тебя, Сопливус, у меня были и отец, и мать, и я родился в законном браке, мой отец признал меня как своего сына. А вот твой «отец» отказался от тебя — насколько мне известно. Так что еще надо посмотреть, кто из нас ублюдок.       — Гарри, милый, пора заканчивать, — тихо сказала Луна. — Завтра тебе выступать в Министерстве, ты должен отдохнуть.       — Да, ты права, Луна, — Теперь Гарри с любовью смотрел на нее, и Снейп испытал удивление: как быстро злоба и ненависть, направленные Поттером на него, сменились теплотой и нежностью к девушке. — Осталось немного, — проговорил Гарри. — Видишь ли, Снейп, этот камешек не просто Воскрешающий, нет. В руках обычного волшебника он способен только призвать душу из загробного мира, не более. Но в руках того, кто соберет все дары, или в руках Певерелла этот камень обладает большими способностями. Он может не только вызывать души умерших, но и отправлять их снова в загробный мир, дарить им покой. И я, Гарри Поттер, собравший все дары Вечной Госпожи, и последний Певерелл, за твои поступки лишаю тебя посмертия и упокоения! — голос Гарри гремел, отдаваясь эхом в ритуальной зале, волосы юноши встали дыбом, а воздух то и дело прошивали статические разряды. — Я оставляю твой ничтожный дух в этом мире, приковываю тебя к этому залу, и да не будет тебе покоя до тех пор, пока я или мой наследник не сжалимся над тобой и не отпустим тебя в посмертие. Вечная Госпожа да будет мне свидетелем!       При последних словах по залу прошла волна холодного воздуха, и Снейп отчетливо увидел, как оборвалась нить, связывающая его душу с миром мертвых, а затем новая нить прикрепилась к камню, находящемуся в центре ритуального зала.       — Не-е-е-е-е-е-ет!!! — дикий крик пронзил повисшую тишину.       — Ты можешь кричать сколько угодно, Сопливус, ты не выйдешь отсюда. Ты не сможешь навредить никому и ничему в этом доме. Пройдут годы и столетия, а ты будешь тут. Не будет тебе покоя, как не было покоя всем тем, кого ты оскорблял и унижал, — тихо сказал Гарри и, развернувшись, пошел наверх.       — Будь ты проклят, Поттер! Ты и твой папаша! И блохастая псина Блэк, гореть им всем в аду! Будь ты проклят! — ревел Снейп.       За уходящей молодой парой захлопнулась дверь, и в ритуальном зале потухли факелы.       Дух Снейпа взвыл в отчаянии.

***

      — Гарри, а что с Дамблдором? После того, во что он превратил твою жизнь, ты отпустишь его просто так? — спросила Луна, сидя у камина и перебирая волосы Гарри, положившего голову ей на колени.       — Я закрепил его душу в одном из старых доспехов и поставил их напротив Зеркала Еиналеж, — ответил Гарри. — Думаю, это будет самым подходящим для него наказанием.       Серебристый смех Луны разнесся по гостиной дома на площади Гриммо.       А на кухне старый домовик, умостившись на стуле, смотрел на портрет семьи Блэк, где были все члены семьи, и восхищался действиями своего хозяина, который поступил как истинный Блэк: отомстил своим врагам, заставив их страдать даже после смерти.