Истинный король

Предупреждение: описание грубоватого секса Весна всегда была занятным временем года. Это ощущение жизни и силы, витающие в воздухе, когда земля пробуждается от зимнего сна. И этот дух весны, поющий в крови каждого молодого мужчины, вне зависимости от его биологического вида. По правде, ему можно было поддаться или справиться с ним, только если работать до изнеможения или сосредоточиться на чем-то другом, чтобы забыть о «зове природы», звенящим в венах. «Так сделай уже что-то, Король», съязвил Пустой внутри него. «Заткнись», он раздраженно огрызнулся в ответ. Конечно же, ситуацию не улучшали ни постоянные надоедливые комментарии его Пустого, ни раскинувшийся на его постели спящий мужчина, пока он пытался, без особых усилий, наверстать все то домашнее задание, что накопилось из-за его участия в войне. Он даже не хотел думать о том, насколько он отстал в учебе. Ичиго снова расстроенно вздохнул и откинулся на спинку стула. Его взгляд неосознанно метнулся к мужчине, который устроился с комфортом на его кровати и чьи ноги из-за высокого роста свисали с края. Честно говоря, когда Гриммджо объявился вскоре после войны, Ичиго был в шоке. Фактически, когда в начале месяца он столкнулся с Эспадой, то потрясенно таращился на него целую минуту. Было очевидно, что Эспада полностью оправился от тяжелых ран и появился, чтобы потребовать обещанную схватку. Увы, в то утро Ичиго направлялся в школу, но ему удалось уговорить Гриммджо подождать более подходящего времени. Уже целый месяц Гриммджо неожиданно появлялся, чтобы получить свое. Иногда он приходил утром, иногда поздно ночью. И каждый раз Ичиго приходилось убеждать его подождать, пока он исполнит свои «скучные и унылые» обязанности, и тогда они смогут подраться. В большинстве случаев Эспада сваливал и возвращался позже, уже ночью, но в последние пару дней он передумывал и оставался, посягая на последний, кроме стула, предмет мебели в комнате Ичиго – его кровать. Он растягивался на ней и прожигал взглядом потолок, пока карандаш Ичиго черкал по школьным тетрадям примерно до девяти вечера. Тогда Гриммджо наконец-то терял всякое терпение и подрывался на ноги с кратким «Пошли, синигами». Поначалу их битвы были просто способом отплатить друг другу, но вскоре они превратились в нечто большее. И, вопреки своему характеру, Ичиго уже с нетерпением ждал прихода своего синеволосого соперника. Их спарринг был наполнен энергией, которую он никогда ранее не ощущал ни с кем из своих союзников или противников. С Гриммджо можно было не заморачиваться, а просто обмениваться ударами и выпускать пар. Однако сегодня в воздухе что-то неуловимо изменилось. Когда утром по дороге в школу он встретил Гриммджо, последний даже не стал начинать обычный спор на тему «Когда мы уже пойдем драться». Вместо этого Гриммджо лишь спросил о планах на день. Ичиго сообщил, что они смогут подраться вечером, после того, как его отец и сестры уедут на все выходные в гости к дедушке и бабушке. В обычное время Ичиго поехал бы с ними, но у него был просто завал работы, ведь он собирался выполнить и домашнее задание, и догнать по всему пропущенному материалу. На удивление Гриммджо не выказал никаких признаков нетерпения. Он завалился на кровать Ичиго, когда тот приступил к учебе. Ичиго не мог бы сказать со всей уверенностью, когда Эспада и в самом деле задремал. Во сне черты его лица смягчились, и Гриммджо выглядел уже не таким диким. Это впервые Ичиго так долго рассматривал другого мужчину. Спящий Эспада и вправду казался менее агрессивным, более человечным... и привлекательным. Тут Ичиго удивленно моргнул. Ладно, да, у Гриммджо и в самом деле чертовски сексуальное тело, и дыра, и все прочее, с этим не поспоришь. Звериная часть Ичиго, подвластная инстинктам – его Пустой – признали это. Человека в нем возмутила одна только мысль о чем-то подобном. Синигами внутри него было все равно. Тем не менее, у Ичиго были очень большие сомнения, что он интересует Эспаду в этом плане. «Пф, даже не сомневайся, Король. Просто разбуди его и посмотри ему в глаза. Они уже несколько недель горят от возбуждения». «Подраться», сухо ответил Ичиго, искренне желая, чтобы его Пустой научился у старика Зангетсу молчанию. «Драться, трахаться, любить, ненавидеть – нет большой разницы, все объединяет страсть», заявил Пустой. Что Ичиго нужно сделать, чтобы его заткнуть? Как же он хотел, чтобы Шинджи и другие вайзарды научили этому на тренировках, но после войны они все просто исчезли. Как и все остальные. Единственным, кого Ичиго увидел после войны, кто остался с той, другой, жизни, оказался Гриммджо. Когда закончилась война, Рукия и Ренджи бесследно расстворились, и хоть Ичиго это и задело, но разумом он помнил обо всех разрушениях в Сообществе Душ и понимал, что для восстановления его полноценной работы потребуется много усилий и времени. - Ты всю ночь будешь на меня пялиться? - вдруг спросил Гриммджо. Ичиго испуганно дернулся, и его стул начал заваливаться назад, пока с грохотом не опрокинулся. Взмахнув руками и ногами, парень рухнул на пол, удивленно вскрикнув. Его падение явно позабавило Гриммджо, который рассмеялся и сел на кровати, продолжая с ухмылкой наблюдать за Ичиго. - Совсем не смешно, - проворчал тот, потирая отбитую задницу. - Как по мне, ахиренно смешно. - Гриммджо хмыкнул. «Посмотри в его глаза, Король». Ичиго в отчет прорычал раздраженное «заткнись», но послушался, и в следующую секунду у него перехватило дыхание от пронзительного взгляда синих глаз. Парень с досадой признал, что не может понять их выражение. Лазурная глубина в глазах Гриммджо завораживала, и, прежде чем Ичиго пришел в себя, он уже подходил к Эспаде. Все то время, пока Ичиго поднимался с пола и преодолевал небольшое расстояние между собой и Гриммджо, синие глаза неотрывно смотрели в карие. Ичиго замер в шаге от мужчины. - Тебя что-то зацепило, синигами? – В голосе Гриммджо сквозила явная насмешка. Ичиго не ответил, плененный взглядом Эспады, где полыхала откровенная по силе жажда. И шестым чувством он знал, что это была не жажда крови. «Теперь ты видишь, Король». «Заткнись», огрызнулся он в ответ. - Возможно, - согласился Ичиго. - Надеюсь, что да, ты же не слепой. - Тот снова хмыкнул, отклоняясь назад. – Ты уже закончил эту тупую школьную хрень? Ты обещал мне хорошую драку. Ну, нет, конечно, там еще было ого-го сколько работы, но сейчас он точно не сможет читать учебник. Особенно, когда между ними начало звенеть от напряжения. Ичиго словно ступил за ограничительную линию, и незнакомое ранее возбуждение разливалось по его венам. Или, точнее, возбуждение, которое он никогда ранее не испытывал при взгляде на других мужчин. В конце концов, Ичиго был все еще подростком, а все подростки мужского пола сталкиваются с эрекцией почти каждый гребанный день. До Ичиго дошло, что он не ответил на вопрос, и он хмыкнул. - Ага, на сегодня точно. Гриммджо все так же смотрел на него с неприкрытым голодом. Ичиго хотел отвернуться, но его все глубже затягивало в омут ярко-синих глаз. «Он хочет тебя, Король, и ты это знаешь. Ты дашь ему нагнуть себя?» Боже, Ичиго готов был на все, лишь бы заткнуть Пустого внутри себя. «Ты хочешь его, Король, не спорь». «Он не человек», сухо обронил Ичиго. «И что? Ты тоже». Ладно, в этом Пустой его переспорил. Пока Ичиго отвлекся на разговор с, ну, самим собой, Гриммджо успел придвинуться ближе. - Если бы я был уверен, что ты не скажешь «нет», я бы вызвал тебя на другой вид поединка. – Эспада прищурил глаза. - Рискни, - ответил он, даже не задумываясь; или думая, но совсем не головой. Ичиго успел заметить, как на секунду синие глаза распахнулись в немом удивлении. «Что ты теряешь, Король? Действуй». Приказ Пустого не успел даже запечатлеться в мозгу, когда Ичиго сократил последние сантиметры расстояния между ними и накрыл рот Эспады своими губами. Гриммджо явно не ожидал от него такой смелости и замер от неожиданности. Но Эспада его не оттолкнул, и когда удивление схлынуло, вернул поцелуй с удвоенной силой. «Не давай ему вести. Не уступай ему ни в чем», строго приказал Пустой. Ичиго его даже не услышал. Он всегда принимал вызов и сейчас решительно отвечал Гриммджо на каждый поцелуй. Губы раскрывались навстречу друг другу, языки сталкивались с такой же дикой силой, что ранее их занпакто и кулаки. В этом поединке каждый пытался доминировать и норовил захватить чужой язык, каждый клеймил чужой рот глубоким жадным поцелуем. Ичиго горел от невыносимого желания коснуться бронзовой кожи. Он легко стянул куртку с плеч Гриммджо и отбросил в сторону. На миг поцелуй пришлось прервать, чтобы снять футболку, но как только Гриммджо вытряхнул с нее Ичиго, битва возобновилась с прежней силой. «Просто слушайся меня, Король, и верь мне », настаивал Пустой. «С чего бы это?» спросил Ичиго с большим подозрением. «Я тоже Пустой. Я знаю, чего он хочет и как ему это дать». «Ладно, ладно. Мне все равно. Просто говори, что делать». «Поверь мне, Король, и тогда мы сделаем так, что эту ночь он запомнит навсегда». (конец POV Ичиго)

***

В то утро месяц назад, когда Гриммджо выследил Ичиго, все, что занимало его мозг – это драка с рыжим. Он хотел получить ожидаемое прямо там и сразу же, но мальчишка уговорил его подождать до вечера. Он ждал несколько месяцев и, конечно, мог потерпеть еще пару часов. После жаркой битвы, от которой бы и черти сдохли, Гриммджо вернулся в Уэко Мундо очень довольным. Но прошло совсем немного времени, и в его крови снова вспыхнула жажда скрестить занпакто. И снова. И снова. И не успел он оглянуться, как уже преследовал Ичиго в ожидании следующей стычки. Поначалу Гриммджо вообще не задумывался об этом, но во время их последних битв он понял, что отвлекается. Только дурак не заметил бы, как аппетитно выглядит его соперник, и то, что сам Ичиго об этом не догадывался, только добавляло изюминку. Последние сорок восемь часов Эспада изводил себя вопросом – рискнуть или нет – предложить синигами перепихнуться*. Ну, не то, чтобы заняться настоящим сексом. В своей эволюции Гриммджо достиг уровня, на котором он почти мог стать человеком, следовательно, к нему вернулись эмоции, а с ними и общепринятые этические (тут Гриммджо передернуло) нормы. Пустые, по крайней мере, уровня Адъюкас или ниже, спариваются только в том случае, если планируют завести потомство. И Пустые не занимаются неспешно любовью под луной, шепча друг другу нежности. Да блять, секс у Пустых почти не отличался от драки. В конце концов, если твой партнер умирал в процессе, значит,он был недостойный родить от тебя. Проблема состояла в том, что Гриммджо не был уверен, может ли он просто заниматься обычным сексом – или реяцу в его теле автоматически, независимо от его желания, начнет Ритуал Спаривания/Зачатия. От всех этих мыслей у него уже раскалывалась голова. Он также не собирался в этот вечер спать, но кровать была такой удобной. Уснуть в Уэко Мундо значило оказаться в большой опасности, поэтому Гриммджо никогда не позволял себе нормальный сон. И сейчас его очень беспокоило то, что он настолько ослабил свою защиту в присутствии синигами. Даже во время странствий с мирно настроенными попутчиками Эспада не отваживался на полноценный сон, особенно после его превращения в арранкара. Но здесь, в доме человека-синигами-Пустого, Гриммджо уснул самым глубоким сном в своей жизни. А еще мальчишка смотрел на него так, что вскипала кровь. И если обычно она устремлялась к рукам, чтобы те вмиг вытащили з-за пояса меч, то сейчас кровь приливала ниже живота, и между ног твердело, что было впервые за очень долгое время. Но даже со всей своей силой и незаурядными способностями, Ичиго все еще оставался просто человеческим мальчишкой. Ну, на самом деле, он был подростком, а в таком возрасте можно возбудиться на раз. Мальчишка даже не знал, что он начинал. Пустые не занимаются любовью. Процесс спаривания у Пустых чертовски близок к драке, и в конце один всегда подчинялся другому. Спаривание всегда было опасным, и в него нельзя вступать безрассудно – если один из партнеров оказывался слишком слабым, то его пожирали. Так как только один в паре мог быть главным, это значило, что другой должен был признать власть сильнейшего, а подчинение очень неприятно для любого Пустого. «Но исключения бывают - трусливые слабаки», прорычал мысленно Гриммждо.«И если он и дальше будет так на меня пялиться, то я, блять, могу и забыть о том, что он человек и…» Гриммджо так и не додумал, что будет, потому что Ичиго неожиданно целовал его. Он пораженно замер, но уже через секунду его тело ответило на вызов. Черт, да чтоб его превзошел какой-то человек. Да ни*уя подобного. Когда Эспада пришел в себя, они оба были голые по пояс. Ошеломленный и раздраженный тем, что уже так сильно поддался инстинктам, Гриммджо заставил себя отойти на шаг. Он должен был это прекратить. Если они зайдут слишком далеко, то он точно не сможет остановиться во второй раз. Ичиго был очень привлекательным, но он не был Пустым. Если что-то случится, то вся та толпа надоедливых друзей мальчишки будет преследовать его, Гриммджо, зад. Среди них было несколько достаточно сильных противников, и Эспада не хотел остаток своей жизни оглядываться назад в поисках опасности чаще, чем ему приходилось сейчас. И, если уж быть честным до конца, он не хотел терять те странные отношения, которые сложились между ним и подростком. Тех, кто были равны Гриммджо по силе и готовы ему осознанно проиграть, а после броситься в новый бой, можно было сосчитать на пальцах одной руки; и Ичиго был в их числе. - Нам не следует этого делать, - сказал он. Ичиго поднял бровь. - Ты сдрейфил? - спросил он с вызовом. - Ты не знаешь, что ты начинаешь. – Хоть голос Гриммджо и был тверд, его сила воли же пошатнулась. - Я не ребенок, я чертовски хорошо знаю, что начинаю, - огрызнулся Ичиго в ответ. - Нет, не знаешь, - настаивал Гриммджо. Он сделал еще шаг прочь, совсем забыв про кровать позади себя, о которую он и споткнулся. Этой доли секунды хватило Ичиго, чтобы толкнуть его. Удивленно ойкнув, Эспада упал на кровать, и не успел он восстановить дыхание, как Ичиго уже стоял рядом на коленях. Шокированный Гриммджо попробовал сесть, но снова упал, теперь пригвожденный к кровати горячим юным телом. Его внутреннее «я» сразу встало на дыбы, а инстинкты дико возопили подмять под себя человека и вернуть себе ведущую позицию. Он решительно сопротивлялся своим инстинктам и отчаянно пытался держать их под контролем, но проиграл сразу и бесповоротно, когда почувствовал, как горячий влажный язык прослеживает снизу вверх его шрам на груди, щекоча сверхчувствительную кожу. Эспада судорожно выдохнул и неосознанно выгнулся от ощущений, но потом пробился голос разума. «Ладно, он хочет сыграть в эту игру. Посмотрим, насколько его хватит, прежде чем он начнет умолять меня остановиться», прорычал мысленно Гриммджо. Если Ичиго хотел попробовать, что такое Спаривание Пустых, то пусть так и будет. Гриммджо выпустил боˊльшую часть своей звериной сущности. Яростно вспыхнув, его реяцу неожиданно и резко возросла, почти сбросив с него парня. Гриммджо воспользовался своим шансом, чтобы перевернуть их, и теперь он был сверху. Он ожидал увидеть страх в карем взгляде, но в прищуренных глазах насыщенного - тут у Эспады перехватило дыхание – золотого цвета плескались только удовольствие и вызов. Зажав в руке горсть ярко-синих волос, Ичиго притянул потрясенного Гриммджо для пылкого поцелуя, который напоминал битву так же, как и все их предыдущие. Их языки сплетались, вонзались и отбивались друг от друга, чтобы подольше задержаться во рту другого. В этой схватке они нападали и защищались так же настойчиво, как и ранее дрались. Что важнее, реяцу Ичиго тоже выросла и столкнулась с реяцу Гриммджо, бросая ему вызов без малейшего намека на сомнение. Их руки тоже не бездействовали. Ичиго водил ногтями по голой спине Гриммджо, царапая и оставляя на ней красные полосы, пока Гриммджо усердно разбирался с раздражающим кожаным ремнем на его джинсах. В конце концов, он позволил Ичиго вести в схватке языков, пока он сосредоточился на чертовом ремне, и тот, наконец, поддался со щелчком. Теперь Гриммджо мог достаточно расстегнуть джинсы и начать стягивать их с Ичиго. Джинсы облепили стройные бедра, словно вторая кожа, и отказывались хоть как-то быстро сниматься. Зарычав от разочарования, Гриммджо прервал обжигающий поцелуй и передвинулся к ногам Ичиго, чтобы наконец-то стянуть эти чертовы мешающие джинсы с подростка, на котором теперь остались только боксеры и носки. Отбросив надоедливую тряпку, Гриммджо победно усмехнулся и повернулся к своей жертве. В тот же миг Ичиго схватил его за плечи и перевернулся вместе с ним так, что Эспада оказался внизу. «Блять, нет», хоть он выругался молча, но все было понятно по его глазам и рычанию. Они оба утратили способность нормально разговаривать, и он не парился по этому поводу. В любом случае, действия важнее слов. Гриммджо попытался сесть, но Ичиго стиснул его плечи и заставил лечь, применяя физическую силу и силу реяцу. Зарычав, словно пойманный зверь, Эспада попробовал снова подняться, но застыл, когда чужие зубы задели его горло. Чтобы не выбесить Ичиго, он медленно опустился на кровать и не двигался, пока тот обнюхивал его шею, а потом начал вылизывать чувствительную кожу над веной. Гриммджо не сдержал дрожь. Одна рука Ичиго пробралась под голову и почти больно сжала синие волосы, словно подстраховываясь, что Гриммджо будет лежать неподвижно. Дрожь только усилилась, когда второй рукой Ичиго начал развязывать его оби*. В отличие от раздражающе узких джинс, его свободные хакама* снимались быстро и легко. Ичиго отбросил их куда-то на пол. Гриммджо едва осознавал, что ночной воздух холодит его голые ноги и бедра. Все его внимание занимал Ичиго, который ртом и губами исследовал его шею, покрывая чувствительное местечко возле вены засосами и следами легких укусов, пока его ногти приятно царапали кожу головы. Ощущения дарили удовольствие и чувство опасности, и по телу Эспады прокатилась волна жара. Прямо сейчас клыки Ичиго могли одним рывком оборвать его жизнь. В этот миг Гриммджо забыл о том, что Ичиго был человеком и его притупленные человеческие зубы не способны разорвать ему горло. Наконец подросток оторвался от его шеи и немного сдвинулся над ним, и это дало Гриммджо нужную секунду, чтобы вернуть контроль над ситуацией. Одним кувырком он снова подмял Ичиго под себя, вжимая того в кровать, и обрушил на него всю силу своей реяцу. Вся кровь Гриммджо вскипела от возмущения, когда он понял, что золотые глаза не горели от шока или гнева – а смеялись. Раз мальчишка не видит в нем серьезной угрозы, то Эспада был решительно настроен это исправить. Да как у Ичиго вообще хватает наглости вести себя так, словно ему ничего не стоит в любой момент все изменить? Отбросив все сомнения, Гриммджо сорвал с парня боксеры и заодно стянул и носки, а потом избавил себя от последних остатков одежды. Теперь они оба были обнажены, и их тела блестели от пота. От адской смеси их феромонов и вожделения, насытившей воздух, у Гриммджо начала кружиться голова. И стало еще труднее, когда он увидел внушительный стояк Ичиго в полной боевой готовности. Как для подростка, размер у Ичиго был очень даже. Не сдержавшись, Гриммджо жадно облизнулся, когда с головки скатилась капля предэякулята. И тут впервые в глазах парня промелькнули нерешительность и сомнение, что отозвалось пульсацией в его собственном затвердевшем члене. Однако эти эмоции почти сразу же пропали, и теперь золотые глаза вызывающе сверлили синие, словно подразнивая Эспаду «ну-ка, попробуй быть главным». «Ты сам напросился», молча отметил Гриммджо. Он начал покрывать бедра Ичиго жалящими поцелуями и зарычал от удовольствия, когда его клыки слегка прокололи светлую кожу, и на ней набухла пара капель крови. Он жадно слизал их, затем выбрал еще нетронутое место на коже и повторил свои действия. И так снова и снова до тех пор, пока бедра Ичиго не запестрели следами от укусов. Лишь тогда Эспада начал прокладывать дорожку медленных поцелуев вверх по телу Ичиго, пока не сомкнул губы на одном из его сосков. Ичиго совсем не возражал против укусов и каждый из них встречал тихим всхлипом, но когда Гриммджо дошел до сосков, то парень громко зарычал от удовольствия. Эспада так увлеченно добивался отклика его тела, что почти не заметил, как руки Ичиго вернулись на его спину и снова принялись неглубоко ее царапать, пока вдруг не схватили и сильно сжали его зад. В смятении клацнув клыками, Гриммджо закончил помечать горячее тело под собой и начал тереться о ствол Ичиго своим. Без промедления бедра подростка стали двигаться ему навстречу, а затуманенные страстью глаза неотрывно следили за Эспадой. Взгляд Ичиго словно раззадоривал рискнуть и довести начатое до конца. И как бы сильно Гриммджо этого ни желал, но назойливый голос разума снова прорезался в наименее подходящий момент и напомнил ему, что Ичиго был всего лишь человеком и не имел ни малейшего понятия о том, что он начал. И пока они, словно два спятивших зверя (ну, по крайней мере, один из них так точно), втирались в друг друга, Гриммджо изо всех сил старался установить свою власть над ситуацией прежде, чем он сделает что-то непоправимое, о чем после будет сожалеть. Они не могли закончить все в манере Пустых, но были другие способы завершить начатое. Поэтому, протянув руку, Эспада обхватил оба стояка и начал их вместе надрачивать. Он почувствовал, как подростка под ним выгнуло от удовольствия, и Ичиго протяжно вскрикнул. Гриммджо продолжил, полный решимости заставить Ичиго кончить, как минимум, первым. От чистейшего наслаждения его глаза на несколько секунд закрылись, но Эспада вынужденно открыл их, чтобы видеть, как доводит парня до исступления. Сперва застыло его тело, затем на миг замер весь мир вокруг, когда золотые глаза пристально всмотрелись в потрясенные синие. В тот самый момент Гриммджо осознал, что он совершил ошибку, но было уже слишком поздно. От шока его рука разжалась, и оба члена выскользнули из захвата. Пальцы же Ичиго, чуть ранее впившиеся в твердые ягодицы, уже успели немного поменять положение их тел. «Нет!» мелькнула отчаянная мысль. Внутри себя Гриммджо вел ожесточенную схватку, он рычал, рвал и норовил разгрызть невидимые цепи инстинкта, которые обязывали его подчиниться, но проиграл. Взгляд Ичиго был полон чистой похоти и торжества, и Гриммджо не мог ни отвернуться, ни остановить свое тело, когда тот направил его. Его гордость спасало немного лишь то, что он все еще был сверху. Он чувствовал, как Ичиго приятно массировал его ягодицы, а потом начал медленно входить в него, и собственное тело Гриммджо охотно принимало его в себя, игнорируя резкую боль от неподготовленного вторжения. В намерения Эспады не входил настоящий секс, и он не собирался доходить с Ичиго до непосредственного проникновения. Даже если бы Эспада и планировал подобное, то он точно не видел себя в роли принимающего. Но сила реяцу и вой непреодолимого инстинкта заставил его тело Пустого подчиниться зову природы. Как только Ичиго заполнил его, тело Гриммджо начало двигаться, и завывание реяцу вокруг них вдруг полностью стихло, словно они попали в око неистовой бури. Что до этой секунды было почти кровавой битвой, внезапно успокоилось до мягкого волнообразного движения их соединенных тел. Все казалось таким спокойным и сюрреалистичным, и удовольствие прошибало его тело из-за все усиливающегося трения меж их телами. В своей голове Эспада кричал, что это не возможно и такого быть не должно, пока в реальном мире он задыхался и скулил от удовольствия. Он неотрывно смотрел в золотые глаза, которые, казалось, насмехались над ним, и впервые за все время с момента их самой первой стычки Эспада уловил чужое присутствие в глазах Ичиго. Затишье, установившееся посреди их постельной бури, неожиданно резко прервалось, и к Гриммджо вдруг вернулся контроль над собственным телом. Он запрокинул голову и взвыл от удовольствия, кончая и забрызгивая спермой свою грудь и живот Ичиго. Когда чары наконец-то спали, Эспада попробовал разъединить их тела, чтобы не дать ритуалу завершиться. Удерживая крепкую хватку на его бедрах, Ичиго перевернулся с невероятной легкостью и зафиксировал их положение так, что теперь он был сверху, а Гриммджо лежал пришпиленный к кровати. Эспада заерзал под подростком в попытке спихнуть его с себя и даже не заметил, как одна из рук парня вплелась в синие волосы, пока она не дернула его голову в сторону, открывая доступ к его горлу. Он снова инстинктивно замер, когда зубы Ичиго коснулись чувствительного места над веной и начали покусывать кожу, одновременно угрожающе и многообещающе. И снова Гриммджо задрожал, остро ощущая опасность. Ичиго оторвался от его горла и продолжил вбиваться в его тело мощными уверенными толчками, подтверждая свою силу и превосходство. Через еще почти два десятка сильных толчков Ичиго спустил в него обжигающее семя. Гриммджо снова вскрикнул и попытался расцепиться, но его быстро остановили руки Ичиго: одна вплелась в волосы, другая вжалась в его бедра; зубы парня сомкнулись на горле Эспады, снова заставляя его лежать неподвижно. Бедра подростка продолжали неспешно двигаться после оргазма. Ичиго удерживал его, пока не стих яростный поток его семени и реяцу. На миг окружающий мир замер, и звенящую тишину в комнате нарушало лишь их сбившееся дыхание. Все тело Гриммджо онемело в шоке от случившегося. Он даже не шелохнулся, когда Ичиго наконец-то ослабил хватку и вышел с него, чтобы через секунду прижаться всем телом со спины. Натянув одеяло на их быстро остывающие тела, Ичиго обнял Эспаду за талию, его рука легла на поджарый живот. Потрясенный Гриммджо оставался в оцепенении, пока вжавшийся в его шею Ичиго еще несколько раз прикусил кожу на его горле, явно заявляя о своем праве собственности. Затем Ичиго удовлетворенно вздохнул, что-то тихо пробормотал и погрузился в радужный мир сновидений.