Детские сказки и подкроватные суицидники

Накахара Чуя никогда в жизни не верил во всю эту мистическую ересь, связанную с призраками, монстрами, домовыми и прочими существами, про которых ему так часто рассказывали его сверстники или родители. «Это же всего лишь сказки, — часто говорил он, — ничего более». Он считал, что это совершенно глупо, лишь пустая трата своих нервов, да и к тому же, впустую проходит время, пока ты сидишь в темноте и никак не можешь уснуть, каждый раз в любом предмете видя лишь тени этих «монстров». Но вот, в одну из самых обычных ночей, когда луна уже давно сменила солнце, а звёзды на небе невольно поблёскивали из-за туч; когда огромный город уже давно горел огнями; в самую обычную, ничем непримечательную ночь, его мнение кардинально изменилось.

***

Лунный свет мягко просачивался сквозь открытые окна, аккуратно скользя по мятой простыне, так непослушно зарываясь в рыжие кудри парня, мирно посапывающего на кровати, стоящей у стены. Одеяло давно валялось на полу, оставляя лишь небольшой край лежать на ноге Накахары. В комнате было невыносимо душно, а дыхание владельца учащалось с каждой секундой. Сон был неспокойным — светлые бровки всё время хмурились, придавая спящему такой шуточно-серьёзный вид. Он ворочался, словно желал найти более удобную позу, что-то бормоча сквозь сон. Сухие, слегка приоткрытые губы подрагивали, а длинные пальцы то и дело нервно комкали в руках шёлковую простыню. Голова вечно меняла положение, потому его волосы находились в лохматом состоянии, так, что лезли в лицо, разметавшись по подушке. Полупрозрачные занавески медленно взметались вверх из-за редких порывов свежего воздуха. Еле слышимая свежесть тихо скользила по полу, заставляя поморщиться от неожиданного прилива холода, но в тоже время позволяя глубоко и умиротворённо вздохнуть. Лениво приоткрыв глаза, Чуя повернулся на другой бок, сонно уставившись в глубь темноты. «Уснуть… не получается…» Настолько сильно было в комнате жарко, что футболка, в которой он спал, прилипала к коже, создавая неприятные ощущения. Было бы неплохо сходить попить воды, хотя, навряд ли это поможет избавиться от духоты. Зато получится утолить жажду внутри. Уже хоть что-то… Приложив усилие воли, он всё же заставил себя подняться, отлипнув от тёплой постели. Босыми ногами парень медленно спустился по лестнице вниз, на кухню. Рука плавным движением скользнула по шершавым обоям, включая свет. Вода тут же хлынула в стеклянную ёмкость, стоящую возле фильтра. Как только стакан был наполнен уже на половину, Чуя поднёс его ко рту, а холодное стекло тут же приятно проехалось по губам. Он сделал жадный глоток, чувствуя, как приятная прохлада расползается по всему телу. Блаженно прикрыв глаза, он умиротворенно выдохнул, но тут же вздрогнул, услышав какой-то шум, доносящийся откуда-то сверху. Кажется, это в спальне… Причем, шум очень громкий, будто уронили какой-нибудь тяжелый предмет. Но, прислушавшись, он понимает — ничего. Неужели показалось? Видимо переутомление, ведь он все еще никак не может нормально уснуть. Будь проклята эта жара! Тихими шагами Чуя поднялся обратно в спальню, спеша снова забраться в уютную постельку, развалившись на кровати. Наконец-то кровать немного охладилась за время его отсутствия. О-о-о, какое блаженство. Но вот недолго сей идиллии суждено было длиться. Неожиданно тело пронзила какая-то неприятная судорога, а сам он напрягся, судорожно протерев глаза сжатыми кулачками. Время будто остановилось на пару минут, а воздух резко перестал циркулировать по помещению. Дыхание перехватило, а тело словно онемело на пару секунд. Может, он всё же уснул? Это же сон? Странное, совсем незнакомое ему чувство паники как-то совсем непривычно расползлось по телу. Накахара уставился на край кровати, не сводя взгляда с края одеяла, что как-то слишком подозрительно начал шевелиться. Что же это?.. Но вот, неожиданно даже для него самого, Чуя вздрогнул, полностью концентрируя взгляд на длинной, костлявой руке, что так резко приземлилась на край кровати, мёртвой хваткой вцепляясь в ни в чём не повинное одеяло, оставляя затяжки острыми ногтями аномально длинных пальцев. Алебастрово-бледная, посиневшая кожа, словно принадлежала мертвецу. Острые, выступающие костяшки пальцев всё время напрягались, поудобнее вцепляясь в шёлковую ткань, словно стараясь удержаться. Разодранные вены, виднеющиеся из-под лент бинтов, неестественно подрагивали. Накахара покрылся мурашками, замерев в той позе, что он и лежал. Дыхание перехватило, а сам он боялся лишний раз вздохнуть. Что-то подсказывало, что если он издаст хоть писк, то произойдёт что-то ужасное. Нет, он точно спит! Чуя пару раз моргнул, стараясь заставить себя проснуться — ничего. Поморщившись, он скривился, чувствуя, как в нос резко ударяет противный запах чего-то несвежего и, будто прогнившего. К тому времени на краю его кровати красовалась уже вторая рука, также крепко вцепившись в простынь. Грязные, пропитанные кровью и пожелтевшие от старости бинты небрежно переплетались по мертвенно-бледной коже, туго затягиваясь на запястьях. Они свисали с жутких рук, пачкая чистую простынь. «Что… происходит?.. » Мысли путались, а сам Чуя лишь сильнее вжимался в кровать, пристально смотря на костлявые руки. Парень хотел надеяться на лучшее, к примеру, что это очередная выходка его больной фантазии, и то, что тут нет никаких рук. Но стоило этим самым рукам пошевелиться, подавшись вперёд, словно стараясь забраться на кровать полностью, нечаянно дотронувшись до самого Накахары, как дар речи пропал так быстро, словно его никогда и не было. Чужие кисти, столь холодные и омерзительно-бледные, заставили тело покрыться мурашками. Но вот благодаря этому, Чуя отчётливо понял одну вещь — он точно не спит, а у него под кроватью находится самый настоящий мертвец. Один из тех самых, о которых сам рыжий так наслышан из детских сказок и страшилок, бродивших во времена его детства по улицам, передаваясь из уст в уста непослушных мальчишек. В душе разгорается паника. Юноша понимает — это ни черта не сон, а самая настоящая реальность. И видит он это собственными глазами, точно также, как и чувствует дрожь. Весь лексикон сейчас у него придерживается только на матах, разворачивающихся в мыслях. Хотя, даже их сказать, язык просто напросто не поворачивается. Может это розыгрыш? Друг подшутил? Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему. Ему становится дурно, когда это нечто начинает водить своей ладонью по простыне, будто специально охлаждая ее. Как бы говоря: «Чуя, ты же хотел охладиться — вот, пожалуйста». «Ну, не так же» — мысленно сглотнул Накахара, непроизвольно стараясь ухватиться за край одеяла и натянуть его на себя. Притрагиваться к этому существу желания не было. Вдруг сделает только хуже и будет кранты. Голубые глаза все также пристально смотрели на забинтованные руки, изучающе переводя взгляд то на бинты, то на рваные порезы. Господи, скорее бы уснуть, а утром открыть глаза и понять, что все это было в прошлом. Но вот, как тут уснешь? Чуя настолько испуган, что даже не может глаза закрыть. Сердце бешено заколотилось, а на душе появилось неприятное чувство. Чувство, будто сейчас его убьют… Но вот только секунда летит за секундой, таща за собой одну долгую минуту. Юноша невольно прислушивается и понимает, что где-то под его кроватью идёт ожесточённая война. Война этого самого монстра и одной большой перекладины, что явно не даёт выбраться из-под себя, придавив ночного гостя. Как только из-под кровати доносится сдавленный хрип и еле слышимый мат, Чуя не может сдержать усмешки. Любопытство перебарывает страх, а сам Чуя находит в себе силы приподняться на кровати. Боязливо протянув подрагивающие руки к этому «нечту», он аккуратно дотрагивается пальчиком до холодной, бледной и посиневшей кожи. Когда никакой реакции не следует, Накахара уже более настойчиво тыкает пальчиком в бинтованную часть запястья, больно надавливая. Рука дёргается, заставляя Чую вздрогнуть и рефлекторно отодвинуться.  — Эй, а можно меня не трогать?.. — доносится раздражённое из-под кровати. Голос сиплый, хриплый, но явно принадлежащий человеку. — И вообще, может поможешь выбраться? Под твоей кроватью не так уж и просторно… — возмущение в голосе заставляет Чую вскинуть брови и пустить нервный смешок, наполненный болью. Может… у него крыша поехала?  — Что?.. — тихо выдохнул Накахара, а после несмело подполз к краю кровати и тихонько вновь дотронулся до запястья, потянув за грязный бинт. Рука тут же дёрнулась в сторону, а из-под кровати донёсся недовольный шум.  — Помоги выбраться, что, — недовольно фыркнули на рыжего, а после под кроватью вновь раздался сдавленный удар. Накахара, недолго думая, подполз к краю кровати, несмело глянув на пол. От увиденного, его глаза тут же расширились, в сам он впал в лёгкий шок. Из-под его кровати виднелась голова какого-то парня, что на вид был ненамного старше его самого. Лицо преобладало таким же бледным и мертвенно-синим оттенком, что и руки. Перед ним явно лежал труп. Но вот этот труп моргал и говорил, внимательно смотря на рыжего. Хотя, несмотря на все прелести мертвенно-пустых глаз и бинтов на шее, что заплетались даже в волосы, сам парень был… даже симпатичным. Но явно не внушающим страх. Чуя долго рассматривал черты лица ночного гостя, а после издал нервный смешок, вновь отползая к стеночке, натянув на себя одеяло. Он точно сходит с ума… Сходит с ума по полной программе. И только послушайте! Призрак просит помочь ему. Это заходит за какие-то невиданные рамки. Глаза из-под кровати немного сияют из-за бледных лучей луны. Смотрится это, с одной стороны, любопытно, а с другой, внушает страх, словно Чуя только что попал фильм в ужасов или в плохую сказку, причем, с таким же концом. — Слушай, я не думаю, что уж настолько страшный, — фыркают где-то из-под кровати. Голос незнакомца слегка изменился и стал намного тише. Видимо ему тяжело выползти. И не нужно! Пусть там сидит. — Скорее помоги, — вновь повторяет ночной гость, а Чуя невольно кривится. Да с чего бы ему помогать? Парень в замешательстве. Вдруг он поможет этому чудовищу, а в итоге из этого симпатичного парня расползутся тени и превратится он в страшного монстрика, что оттяпает Накахаре руку? Юноша подползает на коленях к нему, точно так же, как маленькие дети, а после боязливо косится на пол. Он смотрит снова вниз, видит все того же мертвеца и зачем-то, сам того не понимая, протягивает руку, ухватившись за бледную, неприятную для прикосновений кожу. Странно так. Вроде не должны люди прикасаться к привидениям, потому что просто напросто, получается это сквозь. Выходит, миф это? А призраки, получается, правда?.. Накахара смотрит своему ночному гостю прямо в глаза и чувствует, как все его жизненные принципы рушатся прямо сейчас, вот тут, этой ночью, в этой комнате. До чего же сейчас жалко, наверное, он выглядит. Больше нет того ребенка, который не боялся призраков. Существует более взрослый парень, который теперь боится и верит в мистических существ… Что же теперь делать? То ли загнаться в угол, крича, что это невозможно, то ли кричать от всей этой сцены. Жизнь, будто перевернулась. Рука Накахары тянет мертвую руку на себя, прилагая немного усилий, чтобы вытянуть это странное существо из-под кровати. Этому «нечто» всё же удается выкарабкаться оттуда. Он выползает из-под кровати, перевернувшись, упирается руками в пол, а после, поднимается на ноги. Отряхивается. Какие мы чистоплотные. Чуя молчит и внимательно смотрит на него, пожалуй, в ожидании смерти. Но вот сам же «монстр» смотрит изучающе, даже напрягающе, мол, что ты сидишь как не родной. — Хорошо устроился. Ничего не скажешь, — Чуя хмыкает, а после подходит к стене, громко приложившись рукой об выключатель. Свет тут же вспыхнул, разлетевшись по всему помещению, больно резанув по глазам. Чудовище немного поморщилось.  — Предупреждать же надо, — недовольно буркнул незнакомец, зажмурившись, в попытке проморгаться и позволить глазам привыкнуть к резкой смене освещения. — Я же только что из темноты. — Там бы и оставался, — полушепотом проговорил Накахара. Во рту стояла неприятная сухость, а оттого, голос получается едва ли слышным. Лучше бы эти слова мертвец не слышал. Вдруг ещё разозлится… — Как грубо! Я твой ночной гость, а ты так со мной! — парень надул театрально губы. Нынче странные подкроватные монстры пошли. Ты ожидаешь уродливых, кривых, косых — к тебе приходят красавцы. Не то чтобы Чуя считал его красивым, это обычная подметка. Да не важно! — Лучше бы чаю предложил с вареньем, — хмыкнул он, показушно отвернувшись и сложив руки на груди. Но вот ответа на его заявление не последовало, потому он всё же глянул на Чую, с некой надеждой. — Ну? — Что? Да с чего бы это? — У рыжеволосого приподнялись брови, так, что кожа на лбу немного сморщилась. — Разве призраки едят? — Нет, но я бы хотел посидеть в компании, — он бросает эту фразу, а после начинает осматривать комнату, метая взгляд из стороны в стороны, будто бы что-то выискивая. Мда, куда катится мир? Чуя, тот самый Чуя, что и в жизни бы не поверил, что у него под кроватью живёт «страшное чудище», сейчас сидит на своей кроватке и смотрит прямо на него. Пока это самое чудовище не особо обращало внимание на него, рыжий старался рассмотреть его получше. Всего такого страшного и противного, но в тоже время вполне симпатичного мертвеца… Бледная, но уже успевшая посинеть кожа была столь холодной, что могла заставить Чую покрыться коркой льда только от одного прикосновения. Выцветшие глаза, пустые, точно принадлежащие неживому, аномально-длинные руки, покрытые небрежно завязанными бинтами, и множество шрамов на мёртвой коже. Рваная одежда, покрытая грязью в некоторых местах. Всё бы ничего, но вот засохшая в некоторых местах кровь вполне могла насторожить. Чуя невольно уже продумывал план о том, как бы ему найти библию и святую воду. А вдруг поможет? Хотя, в первую очередь, лучше обратиться к психиатру… Да.  — Ты вообще кто? — всё же поинтересовался Чуя, вновь осмотрев ночного гостя с ног до головы.  — Позвольте представиться, Осаму Дазай — ваш личный ночной кошмар и подкроватный монстр, — усмехнулся парень, переводя взгляд на рыжего. Чуя одарил его скептическим взглядом, приподняв бровь.  — Что-то ты не особо-то страшный для такой работы…  — Ну, в мои обязанности входит хватать тебя за ноги, когда ты встаёшь ночью в туалет, и, желательно, душить тебя во сне. Думаю, мы поладим, если у тебя нет крысиного яда под кроватью, у меня от него кожа шелушится, — проговорил Дазай, натянув на лицо улыбку.  — Хорошо, тогда я сегодня же куплю килограмм этого яда и заставлю тебя в нём искупаться, — фыркнул Накахара, устало отводя взгляд. Что-то ему подсказывает, что это ни черта не хорошо… — Как грубо и негостеприимно! — Мертвец всплеснул руками. — Где это видано, чтобы так обращались? Какие нынче наглые монстры пошли. И чаем их угости, и вареньем, и гостеприимным будь. Может еще обнять, лечь под кровать и уснуть там? Какая наглость! У Чуи скоро нервный тик начнется от того, что в данный момент он ни черта не понимает — сон это или его фантазия, мертвец это или все же нет. Может, если он расскажет об этом прессе и ученым, станет каким-нибудь известным человеком, который внес в развитие человечества новые факты? Боже, будто ему поверят в это. Максимум будет то, что его выгонят. В крайнем, и даже в плохом, назовут сумасшедшим. Пережить увиденное ему составит большого труда, тем более спать ему никак не удастся, потому что будет ожидать нападения на себя. Пора отсюда свалить. Возможно, это единственный верный выход из этой ситуации, если вдруг Осаму не захочет уйти в ближайшее время. Но и на новый дом нужны деньги. Осталось верить в чудо. Причем в большое такое. Хотя это самое «чудо» стоит перед ним и смотрит на различную мебель. Хочется пошутить, мол «Ты что, только что родился?» Но Чуя решил воздержаться. Не надо испытывать того, кого едва знаешь. Священник может его отпугнуть? Кому молиться лучше? Сатане или Богу? Одному, чтобы забрал свое отродье к себе. Другому, чтобы тот исчез навсегда. Чуя уже не знал, в хорошую ли сторону теперь его повернута жизнь или нет.  — Ну, так ты угостишь меня вареньем? — всё же оставив своё занятие в виде рассматривания помещения, Осаму перевёл взгляд на рыжего, смотря на него с некой надеждой в мёртвых глазах. Накахара, будучи поглощённым в свои мысли, вздрогнул, фокусируя взгляд на Дазае. Как только смысл сказанных Осаму слов дошёл до него, Чуя тут же вскинул брови, усмехнувшись. Он и не собирается его ничем угощать. Ага, будет он его тут подкармливать… Нет, он намерен выпереть его из дома метлой, дав пинка для лучшего ускорения. Резко встав с кровати, Чуя в миг сократил расстояние меж ним и призраком, хватая его за костлявое запястье, грубо дёрнув на себя. Осаму же, не ожидав такой резкости, почти что полетел на пол, но был вновь больно дёрнут за руку. Накахара поволочил его до входной двери, намереваясь вышвырнуть незваного гостя за порог. Ему всякие там монстрики в квартире не нужны… Сам Дазай, стараясь вырвать руку из железной хватки парня, резко задёргался, желая, как можно быстрее освободиться. А стоило ему понять, что его тащат до выхода, скорее всего, желая вышвырнуть пинком под зад, так вообще стал вырываться так, будто от этого зависела его жизнь, упираясь ногами в пол. Но Чуя был неумолим, а потому, не обращая внимания на попытки Осаму, лишь крепче вжал пальцы в бледную кожу, прилагая ещё больше усилий толкая мужчину к двери. По лестнице тащить его было еще тяжелее. Тот задерживал ноги за поручень, цепляясь мертвой хваткой, старался укусить рыжего и даже умолять его, но всё было тщетно. Чуя все равно тащил его, грубо дергал на себя, толкал и старался избавить свой дом от этого монстра. Чудовище наоборот начинало сильнее брыкаться, стучать ногами о пол, как маленький ребенок, когда получает не то, чего хочет. — Не смей этого делать! Я правда буду послушным! — Мертвец резко дернул руки на себя, от чего Чуя внезапно отпустил их, чертыхнувшись. Ага. Нужны ему еще послушные призраки! Осаму резко сориентировался, подскочил на ноги и рванул обратно по лестнице, желая вновь забраться под удобную кроватку. А лучше на неё. Обратно стремится, черт лохматый. Ну уж нет, Чуя так просто не сдастся. Дазая резко схватили за штанину, от чего он тут же полетел вниз, проехавшись носом о край ступеньки, Накахара снова потащил его вниз, словно не замечая, как лицо его ночного гостя стремительно превращается в одну сплошную лепёшку. Поделом ему. Чуя тянет на себя, грубо впивается ногтями в ткань брюк, резко дёргает, тащит-тащит-тащит… Но вот штанина резко расходится по швам, около стопы, а маленькие ниточки тут же рвутся, будучи уже слишком старыми и спревшими. «Вот же люди пошли, раньше при включённом свете спали, боялись глаза открыть, — всё поражался мертвец, резко отбиваясь от рук Накахары, схватившись руками за ступеньку. — А теперь меня какой-то парень вышвыривает за порог…» — Ты мне порвал штанину. Компенсация — остаться здесь! — Его нога толкает Накахару от себя, а рыжий лишь злостно скалится, вновь стараясь поймать Осаму. — Нынче, — запыхавшись от усталости, произносит Чуя. — Неправильные призраки пошли. — Нынче, — тут же отвечает Дазай в тон ему. — Люди стали слишком наглые, — парирует Осаму, а затем быстро-быстро поднимается по лестнице обратно в комнату Накахары. Ну, попляшет же он у него. Резко влетев в помещение, Осаму тут же плюхается на кровать Чуи, притянув к себе подушку. Мягкая постелька тут же дружелюбно принимает его в свои объятия, позволяя почти утонуть в шёлковых простынях. Нет, теперь он точно отсюда не уйдёт. Схватив одеялко, Дазай плотненько укутался в нём, медленно сползая на пол и забираясь под удобную кроватку противного карлика. Уткнувшись носом в мягкую ткань, он прикрыл глаза, стараясь держаться подальше от той самой противной перекладины, под которой он явно не желал застрять ещё раз. Пребывающий в крайней степени гнева Накахара тут же поспешил подняться обратно, тяжёлыми шагами ступая по лестнице. Резко распахнув дверь ногой, он злобно осмотрел помещение, выискивая свою жертву, которую просто обязан был убить. Где же он, этот мерзкий придурок?.. Метнув взгляд голубых глаз в сторону кровати, он подметил край одеяла, торчащий из-под неё. Усмехнувшись, рыжий тут же сократил расстояния меж ними, грубо хватая одеяло, дёрнув его на себя. Громкий удар, что тут же разлетелся по комнате, заставил Накахару довольно усмехнуться. Навряд ли у мертвеца может вырасти шишка, но было бы прекрасно. Чуя был ужасно зол. Поглядите, чудовище сильнее его. Где это видано, скажите, пожалуйста? Одеяло хотят забрать обратно, но Чуя не желая сдаваться, тянет его обратно. Бедное одеялко уже почти трещит по швам, но Накахаре на это полностью плевать. Он отчётливо понимает, что это война. Самая настоящая. Но вот рыжеволосый решает схитрить. Накахара медленно оседает на пол, аккуратно поправляя пижамные штанишки. Он опускает голову вниз, выискивая под кроватью Осаму, что уже давно забился в уголок, натянув на себя мягкую ткань. Рыжий старается выдавить из себя, как можно больше дружелюбия, ласково улыбаясь. — Ладно, иди сюда, я больше не буду, — Чуя отодвигается, мол, «вылезай давай, я не бука, не обижу.» — Пошли, угощу тебя. Ты же хотел варенья? — Чуя улыбается и манит Дазая ручкой, словно подманивая собачку или щенка. Осаму сначала внимательно слушает. Долго думает — вылезать или нет. Но вот стоит только ушам уловить слова о еде, как он сразу же медленно начинает вылазить. Но уже в следующую минуту его резко хватают за руку и начинают тянуть, а Дазай, тут же поняв замысел рыжего хитреца, старается вырвать, кидаясь на Накахару, повалив его на пол, нависнув сверху. Осаму лежит на парне, плотно прижимая его к полу, а сам рыжий, понимая в какой он ситуации, отчаянно старается вырваться. Это чудовище настолько холодное, что только от одних прикосновений его, становится жутко не по себе. — Не выгоняй меня, — Дазай тихо выдыхает это на ухо рыжего, понижая голос до хрипоты. Накахара не понимает почему, но тут же замирает, переставая вырываться. Тело охватывает жуткая лень, а уже через пару секунд он ощущает, что не может пошевелиться. От этого шёпота по телу проносится буря мурашек, а сам рыжий понимает одно — тут не обошлось без воздействия этого идиота. Вот же… мерзавец. «Что это… было?..» — Чуя тихо вздыхает, желая задать это в слух, но тут же чуть ли не давится воздухом. Не получается. Слова застревают в горле, не давая ему возможности издать нечто более разборчивое, чем мычание. Осаму, понимая, что его слова оказали влияние, ухмыляется, слегка приподнявшись, и смотрит на застывшее лицо рыжего. Чуя не может пошевелиться. Ему хочется послать этого мерзавца куда подальше, но почему-то губы плотно смыкаются, не позволяя ему сказать задуманное. Он лежит, тупо пялясь в потолок. Дыхание словно перехватывает, а сам он начинает слегка паниковать. Вот же чёртов Осаму, такой мерзкий. Нужно срочно выдворить его за порог! Или… нет?.. Мысли начинают путаться, а Накахара окончательно теряет суть своей мысленной тирады.  — Ладно, — не подумав, хрипит он, а после, чувствует, как по всему телу разливается приятное покалывание. Отпустило. Из-за этого шёпота ему на секунду показалось, что он умер… Дазай радостно улыбается и тут же чмокает рыжего в щёку, не сдержав порыва эмоций. Ура! Теперь у него официально есть дом. И плевать, что ради разрешения остаться там, ему пришлось «слегка» схитрить. В его голове столько идей! О, теперь они будут делать столько вещей совместно. К примеру, кушать, смотреть фильмы, вместе мыться или же даже спать. Вот же здорово! Он будто только что другом обзавёлся за столь долгий срок. Надо же, он столько времени был один. Хотя, их первая встреча не прошла так гладко, как хотелось бы, но все равно, она произошла и, быть может, даже к счастью. Чуя же нисколько не разделял счастья с этим монстром, хотя бы потому что спать в кровати и знать, что рядом ошивается кто-то неживой, то ли просто труп, то ли монстр или призрак, навевает некое недоверие ко всему существующему. Если верить тем самым «сказкам», что Накахаре доводилось слышать из уст приятелей, то эти мертвецы любят порой хулиганить: прятать вещи, вопить, издавать странные звуки. На рыжую голову только что свалилось такое вот большое недоразумение. И это недоразумение именуется, как «Дазай Осаму». — Слушай, я понимаю, ты рад и все дела… — выдает Чуя, пытаясь отпихнуть Осаму от себя. — Но не мог бы ты слезть? — Дазай качает головой, а после слегка отстраняется, позволяя рыжему выбраться из-под своей тушки. — Ну, и как ты умер, тип раздражающий? — тяжело вздохнув, произносит Накахара, всё же аккуратно выползая из-под мертвеца.  — Ну, это не столь интересно, — легко отмахнувшись, Осаму улыбается, а после подходит к уже вставшему на ноги Чуе, наваливаясь на него. — Ну, теперь нас ждёт увлекательное сожительство! — Дазая искренне улыбается, явно кайфуя от мысли, что теперь они с этой рыжей злобной тучкой будут жить вместе.  — Ну, я бы поспорил, — Накахара явно недоволен тем, что Осаму так нагло просто ворвался в его жизнь, а если быть точнее, выполз из-под кровати. Прекрасно понимая, что изменить рыжий уже больше ничего не в силах, он просто вновь завалился спать. Эта ночка выдалась уж слишком сумасшедшей, а потому Чуя всё ещё желал нормально выспаться и, возможно, проснувшись утром, не обнаружить рядом никакого Дазая. Как бы глупо это не звучало, но верить в то, что это всего лишь глюк очень хотелось. «А может всё уладится? Может, он просто уйдёт?.. — прикрыв глаза, рыжий выдохнул, снова желая уснуть. — В конце концов, этот монстр не такой уж и ужасный, всё могло быть куда хуже.» Но вот только так Чуя ещё никогда не ошибался. Осаму был не просто ужасным, он был самой что ни на есть ужасной занозой в заднице. Всего через пару дней рыжий смог убедиться в том, что этот его сосед поневоле просто не даст ему спокойно жить. Вскоре, ежедневная война за подушку стала чуть ли не традицией перед сном, после которой Чуя либо довольствовался жёстким матрасом, либо же с лыбой победителя, спокойно засыпал на мягкой подушечке, такой потрепанной и так жестоко порванной в ожесточённой битве с его личным подкроватным монстром. Осаму постоянно старался утянуть у рыжего одеялко или подушку, пытался помешать Накахаре собраться на работу и заставить его остаться дома, за что нередко получал. Вечно пытался украсть у Чуи вечерок на совместный просмотр фильма и всё же найти в нём друга. Но вот самым большим удивлением для рыжего стало то, что однажды наглая полумёртвая рожа заявила, что теперь хочет спать на кровати, ибо у него болит спина (!), а сам он так любезно уступает своё место на полу хозяину квартиры. Такого возмущения Чуя ещё никогда не испытывал. А Осаму же ещё никогда не слышал такого громкого крика и не получал столь сильных ударов подушкой, которая, к слову, таки порвалась, а в конечном итоге была любезно отдана в полное распоряжение Дазая. Их совместная жизнь напоминала некий ад, где Чуя выступал в роли самого настоящего мученика. Но всё же, как бы Накахара не пытался выдворить этого мерзкого типа на улицу, у него ничего не получалось, а потому эта самая совместная жизнь всё продолжала течь своим чередом.

***

Чуя вот уже в который раз пришел домой, снова вымотавшись до предела. На работе он невероятно устал, мышцы неприятно ломили и ныли. Жутко хотелось отдохнуть или просто завалиться на кровать и забыться в сладком сне. Сейчас ему было даже не важно, если рядом промелькнет Дазай или же если ли он вновь постарается вывести рыжего из себя. Его присутствие уже давно стало обыденностью, а сам Чуя, волей неволей, свыкся с тем, что теперь каждый день в его доме носится какое-то непонятное существо, словно ребёнок скачет по лестнице, пародируя самолётик. Да, забавное зрелище, наблюдать за тем, как взрослый мужчина, хоть и не совсем живой, бегает по дому, издавая странные звуки. Этот чудик всегда выскакивал из ниоткуда или бегал, как угорелый, расставив руки в стороны. Ждала его собачка — хозяин пришел. Но вот сейчас Чуя не застал его. Он даже проверил некоторые комнаты, желая убедиться, что этот странный тип не набросится на него из-за шторы, желая обнять, визжа на весь дом о том, что Накахара вновь задержался на работе. Пусть! Наконец-то, сможет помыться в полном одиночестве . Ибо каждый раз нервно оглядываться на каждый шорох, боясь увидеть эту наглую рожу, уже порядком достало. Лениво и слегка вяло Накахара начинает стягивать с себя вещи, ловко освобождаясь от таких ненужных сейчас вещей, отбросив их в отдельную кучку. Зайдя в ванную комнату, он отправляется прямиком в душевую кабинку, тут же потянувшись рукой к крану. Секунда, и включается теплая вода. Освежающие брызги водопадом падают на уставшее тело. Приятно. Вот-вот и Чуя просто заснет. Тёплые капли приятно скатываются по бледной коже. Пахучее мыло так хорошо ощущается на теле, а мочалочка приятно оттирает грязь. Накахара невольно прикрывает глаза, желая полностью погрузиться в свои мысли и забыться на пару минут. Тут нет Осаму, нет никого раздражающего, нет ничего и никого, кроме его самого и тёплой водички. Но вот идиллия длится недолго, а сам Чуя невольно вздрагивает, услышав подозрительные шорохи где-то сзади. Не успевает он обернуться, как его спины что-то касается, тут же теранувшись о нежную кожу. Рыжий хмурится, когда понимает, что сзади ему кто-то настойчиво трёт спину его же мочалкой, что он держал в руках всего пару минут назад. Ой, боже, совершенно не трудно догадаться, кто это… — Какого черта ты тут забыл? — Чуть ли не рыча, произносит Чуя, желая обернуться и врезать довольному Осаму, что так нагло и бесстыдно рассматривает тело Накахары. — Единственный черт, которого я забыл, находится предо мной в очаровательном виде, — Осаму почти мурлычет, склонив голову набок. Он заботливо проводит мочалкой по выступающим позвонкам, а после бережно смывает пену. — В последнее время ты слишком уж охренел, — Накахара не очень то и парится из-за своего вида. Они оба парни. Чего им скрывать друг от друга? Но вот тот факт, что Дазай всё же посмел вот так вот бесстыдно пробраться к нему, пока он моется… Нет, он точно должен убить этого идиота. Но вот сейчас это делать слишком лень. Да и не хочется вовсе. За последние несколько недель, что этот странный полутруп провёл в доме рыжего, Чуя как-то привык к его замашкам. И не такое бывало. — Уйди отсюда, пока пинком не ушел. Или молитвы начну читать, — Накахара устало вздыхает, прекрасно понимая, что это не сработает. Но попробовать же стоит. — Если я уйду, — говорит мертвец своим ледяным шепотом, а после нависает над Накахарой, вновь почти что притрагиваясь губами к его мочке уха. — Может тогда поймешь, как я дорог тебе, — Дазай выдыхает, а после чувствительно целует парня в макушку, приобняв его со спины. Чуя снисходительно вздыхает, прикрыв глаза. Возможно, Дазай прав. За эти пару недель он слишком привык к своему подкроватному монстру…