Своя игра

Последние лучи вечернего июльского солнца золотили старинные каменные стены отеля, проникая в раскрытые створки балконных дверей и окон. В номере Артема уже царил легкий сумрак, и после ярких ламп коридора я слепо прищурилась, пытаясь понять: где он. Внутри все горело и дрожало от мыслей: что ужасного могло случиться за столь короткое время и почему Сашка не позвал на помощь других ребят? Мозг не соображал и отказывался вспоминать простейшие методы логики, вместо этого до упора повернув рычаг, регулирующий шкалу эмоций. Мной двигали первобытные инстинкты: защитить свое и уберечь от опасности. Что случится, если я его потеряю, пусть он даже и не мой? Да я же в жизни себе не прощу такой ошибки. Я бросилась в сторону кровати и не обнаружив его там, повернула к ванной, толкнув дверь, но не увидела за ней ничего, кроме темноты. На меня пахнуло влагой и теплом: он только что принимал душ. Но сейчас его здесь нет. Отчаяние билось внутри как зверь, грозя вылиться в истерику. Балкон! Спотыкаясь через ковер, я рванула к раскрытым дверям и, ослепленная вечерним солнцем, не заметила вырастающую тень: тело впечаталось в высокую, почти обнаженную фигуру, на бедрах которой очень низко белело узкое полотенце. Чуть не сшибая Артема с ног, я отодвинулась от него и принялась судорожно искать причину, из-за которой Кокорин вел себя так, как будто увидел Смерть возле своей постели. Я бездумно касалась ладонями его груди, живота, проводя ослабевшими пальцами по плечам и приговаривая: - Где? Скажи Тем, где больно? Ну не молчи, пожалуйста! - в отчаянии взмолилась я, одной рукой размазывая по лицу слезы, а другой ухватив его за запястье. Так и не найдя причины, из-за которой у меня однозначно появится не один седой волос, я разрыдалась и, наплевав на приличия, обхватила его за талию, прижавшись лицом к груди. - Все хорошо, - мои всхлипы и крепкие объятия заставили Артема замереть неподвижной статуей, а я продолжала рыдать то ли от страха, то ли от облегчения - с ним все хорошо. - Тебе ведь не больно? Правда не больно? – водя ладонями по широкой спине в капельках воды, я не могла поверить, что все обошлось. Только через пару минут до меня стала доходить неправильность ситуации: холодное спокойствие Артема и мои истерические всхлипы. На его груди блестела влага после принятия душа, а на лице было написано потрясение. Неужели моя помощь и не требовалась? Он осторожно приобнял меня одной рукой и как-то странно дышал. - Что случилось? - еле прошептала я, отстраняясь от Артема и чувствуя, как рука его соскальзывает с моей талии. - Мне тоже интересно: что случилось? - мрачно спросил Дзюба, еще не веря своим глазам. - Кокорин, - выдавила я, - Он сказал, что тебе очень плохо. Он просил помощи а я... Я боялась, что не успею и с тобой случится что-то непоправимое, - слезы опять потекли из глаз и я до боли стиснула кулаки, пытаясь сдержаться и осознать: все в порядке. Мозг наконец включился и до меня дошло: нас просто жестоко и бесчеловечно разыграли. Я видела, как темнеет лицо Артема, медленно сводятся к переносице темные брови, а глаза наполняются гневом. Если бы я сама не была в таком взвинченном состоянии, то испугалась его злости, но сейчас он был похож скорее на моего защитника. - Доигрался, урод! Что за блядские шутки?! - в тихом голосе Артема слышалось нарастающее бешенство, и он медленно, с одним лишь полотенцем на бедрах двинулся к выходу. - Щас я выбью его ебучие желания издеваться над людьми! - при этих словах я бросилась вслед, совершенно не беспокоясь о собственной безопасности. Наверное, не стоило трогать его сейчас, но и драки допустить я не могла. Уже завтра начинаются тренировки и Артему еще нужно провести сезон, а с Сашкой работать придется долго. Подумаешь, бабские слезы. У нас их много - все не выплакать. Главное, он жив, и я успела. Точнее, мои врачебные знания не пригодились. "Он жив!" - эта мысль колоколом радости билась внутри, и я успела обхватить его за талию, прижавшись сзади и не давая открыть дверь. - Пожалуйста, Тем, не надо... Он просто пошутил, - запинаясь торопилась сказать я, крепко удерживая его руками. Маленький клубочек страха внутри медленно разматывал свою ниточку и заставлял нервничать с новой силой. Я не должна отпускать его сейчас. С темпераментом Дзюбы можно было ожидать чего угодно. Спина Артема напряглась: он был похож на бойцового пса, готового по команде сорваться с цепи и разодрать в клочья до ярко-алых фонтанов крови чужую глотку. В эту минуту он как никогда оправдывал свое прозвище льва, сильного и бесстрашного в своей ярости. - Пусти, Саша, - тихо произнес он, держа руку на дверной ручке. - Хочешь, чтобы он тебя до приступа довел в следующий раз? - Я сама виновата, - легкомысленно выпалила я. - Просто слишком близко принимаю все к сердцу. Всего за пару дней я к вам привязалась настолько, что теперь переживаю за жизнь и здоровье каждого, как за родного мне человека, - пыталась скрыть свое явно неравнодушное к Артему отношение. - Пожалуйста, Тем, - мой шепот касался обнаженной горячей спины, и я почувствовала пальцами мурашки, побежавшие по его телу и только потом осознала: мой халат распахнулся и к его спине я прижималась обнаженной грудью, что он несомненно чувствовал и не просто чувствовал, а реагировал! Я задохнулась от нахлынувшего желания, мечтая развернуть его к себе, стянув полотенце... Судорожно сглотнув, пытаясь не застонать от отчаяния, я прошептала еще раз: - Не ходи туда, Артем... Поговори с ним утром. Этого хватит. Его плечи опустились, а тело размякло, отпуская напряжение и злость. Он стоял не двигаясь, а я понимала: нельзя затягивать столь интимный момент и переходить рубежи. Мягко отстранившись, напоследок не удержалась и провела ладошкой вдоль позвоночника, останавливаясь на уровне белой махровой ткани, словно видя вместо нее табличку "Осторожно! Запретная зона!" и разочарованно отвернулась, запахивая халат на груди. Лучше уйти как можно быстрее, иначе полуголую меня, выходящую из номера женатого мужчины могут увидеть и сделать весьма интересные выводы. Я не хотела ничего никому доказывать. Сейчас я хотела покоя. - Мне пора. Прости, что ворвалась Тем. Я правда рада, что это всего лишь шутка, - мой слегка гнусавый как при насморке шепот был слышен только нам двоим и я видела, как он кивнул в ответ. - Я пойду. Спокойной тебе ночи, - пожелала я, обходя молчаливого Артема, чтобы выйти из номера. Он поспешил отвернуться, не встречаясь со мной лицом, но не успел: перед тем как я открыла дверь и ушла, все же успела заметить, что хотел скрыть от меня Артем - он был возбужден и полотенце выдало его с головой. Он хотел меня... *** Всю ночь проворочавшись с боку на бок, я так и не смогла толком поспать, впадая в беспокойную дремоту на короткое время. Сначала я часа полтора не могла успокоиться: меня потряхивало и от этого дурацкого розыгрыша, и от осознания одной простой и ясной как день вещи - я не нарочно вызвала у Артема желание. Что он почувствовал, когда понял это? Стыдился ли своего предательского тела, которое так быстро откликнулось на присутствие рядом теплой и почти обнаженной девушки? А может, испытал самое обычное отвращение? Я мучила себя этими вопросами и долго перед глазами стояло выражение лица Кокорина, который вместе с Егором затаился в конце коридора, ожидая моего появления. Я не чувствовала в тот момент ничего, кроме странного облегчения и опустошения одновременно и медленно брела обратно в свою нору. Они сначала засмеялись, но осеклись и затихли, увидев мое заплаканное лицо и глаза, в которых от напряжения полопались мелкие сосуды, окрасив белоснежный цвет неприятными розовыми разводами. Я плелась босиком, не обращая на них внимания и, тихо открыв дверь, скрылась в своем номере. Уже через минуту из-за двери послышалось извинение: - Санька! Блин, прости идиота! - Егор прижимался к двери. - Я ему за телефон хотел отомстить. Кокора не виноват... Ну захотел поиграться. Слышишь? Сашка? - он еще какое-то время продолжал на пару с Кокориным болтать, прося прощения, но я, желая остаться со своими мыслями наедине, ушла в ванную. Нужно прибрать этот потоп, заодно и умыться. Телефон с вылетевшей батареей так и лежал на полу, а мягкий коврик насквозь пропитался расплескавшейся влагой. Спустив в ванне остывшую воду, я присела на бортик, собираясь с мыслями. Мне было обидно стать инструментом в чьей-то глупой мести, ведь в итоге морально пострадала именно я. Что они хотели показать и доказать Артему - непонятно. Похоже, придется привыкать к подобного рода шуткам и в другой раз в первую очередь выключать эмоции. "Горе-медик" - думала я, ползая по холодному мокрому кафелю и вытирала каждый уголок тряпкой: не хотелось оставлять после себя бардак. Приведя в относительный порядок комнату, еще раз приняла душ и вышла на балкон освежиться. Солнце давно скрылось за горной грядой, а по небу рассыпались мириады светляков-звезд. Здесь, при минимальном скоплении людей и отсутствии яркого освещения, присущего большим городам, я спокойно могла рассмотреть все созвездия, не отвлекаясь на бьющие в глаза огни. Справа заскрипела дверь и через несколько похожих друг на друга балкончиков я увидела фигуру Артема, озаренную теплым желтым светом, льющимся из номера. Сердце испуганно затрепетало от мысли быть застигнутой за подглядыванием, но я совсем забыла, что выключила в номере света и стою, скрытая ночным сумраком, а значит могу немного понаблюдать за ним. Как оказалось, он говорил по телефону и с легким ночным ветерком до меня долетал его запах и скомканные обрывки фраз: - ...привезу. Пусть не переживает. - Все хорошо, тебе показалось... - ...и я тебя люблю. Балконная дверь тихо скрипнула, и Дзюба скрылся внутри, а я продолжала стоять, как дура, разглядывая небо, и пытаясь найти ответ на вопрос, который даже не смогла сформировать в голове. По черничному атласу мелькнул тусклый огонек падающей звезды и я, веря в старую примету, успела загадать первое пришедшее на ум желание: наконец встретить своего человека. Не знаю, услышала ли звезда мое желание или тот, на чьей совести лежало исполнение загаданного, но почему-то была уверена: все получится... Часы на прикроватном столике показывали позднее время, и я легла в постель, по привычке включая телефон и настольную лампу. Может получиться почитать и отвлечься перед сном. Буквально через минуту раздался видеовызов: ума не приложу, почему Каринке не спалось за полночь, но звонившей была именно она. Ей определенно было плевать, что время и у меня довольно позднее, но на такие вещи я не сердилась, потому что обычно, мы были доступны друг для друга двадцать четыре часа в сутки. И она и я похоронили самых близких людей в своей жизни, не успев поговорить с ними напоследок и сказать самые важные слова, поэтому любой звонок считался важным и мог быть последним. - Ты умерла? - ее странно бодрый голос сбивал с толку. - Почему телефон был отключен? Признавайся, уже успела найти жертву на ночь? Я устало покачала головой, не веря, что за последние 12 часов пережила столько, сколько не сваливалось порой за целый месяц. - Не затащила. Но видела полуголого Дзюбу и даже смогла его возбудить, - все еще сиплым голосом доложила новость обалдевшей подруге. Каринка, в эту секунду прихлебывающая кофе из своей любимой кружки, поперхнулась и уронила ее на стол, расплескав жижу по гладкой кремовой поверхности, а заодно и на свою шелковую пижаму. Хорошо, хоть кофе оказался остывшим. - Ты врешь, монашка! - недоверчиво пялилась в экран телефона подруга и пыталась уличить меня в бессовестной лжи. - Хочешь сказать, что сегодня все богатство Темки, данное ему природой находилось в твоих невинных ручонках? - Фу, как грубо, Рин, - подруге не было совестно и она, отмахнувшись рукой, ждала сальных подробностей, а потом снова приблизилась к экрану. - Скажи детка, мне пора на свидание к окулисту или я реально вижу твои заплаканные глаза? И почему голос у тебя такой, будто ты в финале мундиаля за сборную России болела, сорвав к херам голос? Скрывать от подруги жесткий розыгрыш было бесполезно - все равно бы вытянула клещами, поэтому я рассказала все как есть. Каринка потянулась за пирожным, запихав от волнения аж половину в рот. Вот тебе и манеры принцессы! - В смысле ты молча зашла в номер? Сашка, а где отбитые причиндалы виновных? Я бы на твоем месте натравила Дзюбу на них, и он как лютый Цербер восстановил справедливость, а потом, разгоряченные вы бы отметили в постели свою победу. - Рина, я сейчас выключу телефон! - предупредила я, не желая представлять кровавые разборки на ночь глядя. Я заранее видела обалдевшие лица одноклубников Артема, которые выясняют, почему два друга подрались из-за бабы, которая даже девушкой ни одному из них не приходится. А уж если и Егор подключится - долгих и грязных сплетен не миновать. Мужики иногда похлеще женского пола кости умеют промывать... - Да, хорошо-хорошо, я просто интересуюсь - Ринка потянулась за чайником и налила теперь уже чай. Жрет посреди ночи и не толстеет, вот же ведьма! - Знаешь, с шутками и разборками все понятно, но вот то, что Сергеевич на тебя начинает западать - вполне себе очевидная вещь и отрицать это глупо. - Она развернула конфету и отправила в рот. - Что, кстати, неудивительно: вокруг одни мужики, жена далеко, а ты рядом, к тому же свободна, как облако в полете. Обычно мужики любят несвободных - это же запретный плод, а для них такие вещи, словно алая тряпка на корриде. Но в вашем случае он - окольцован, поэтому замутить с тобой - не менее запретная, а оттого и такая желанная идея. Я взбила подушку и подложила под спину. - Да какая тут желанная идея? Мне показалось, его замутило от отвращения. - Ну извини, дорогая! Ты ему все кубики пресса слезами и соплями залила, а он должен был этому радоваться? Скажи спасибо тому, что мужики свое богатство контролировать не могут и его индикатор наконец-то загорелся зеленым, - витиевато завуалировала интимные подробности Ринка. - Прекрати жрать! - сердито сказала я, глядя как она разворачивает уже пятую по счету конфету, отвлекаясь от разговора. - Хофу и ем, - с набитым ртом отвечала Каринка, решившая уничтожить все запасы сладостей до моего приезда. - Я между прочим за тебя переживаю и нервничаю. Завтра мне самой в Москву лететь. Если б ты знала, как я хочу оказаться рядом с тобой, а не тащиться на это скучное побережье. Мама передумала ехать в санаторий и выбрала Сочи, - разочарованно вздохнула Рина. - Зато с родителями отдохнешь. Загоришь нормально, а то как моль бледная, - Каринка подперла щеку рукой, слушая и медленно моргая - сытая кошка захотела спать. - Ну если только в ЭТОМ плюсы искать, - она зевнула и поплелась с телефоном в спальню. - Не клади трубку, я переоденусь, - тыкая пальцем в залитую кофе пижаму, предупредила Карина. Я не возражала, потому что сна не было ни в одном глазу. - Ну наконец-то. Я думала ты упала и уснула прямо в гардеробной, - посетовала я на долгое отсутствие подруги, когда та оказалась в пределах видимости. - Нет, я сходила в душ, - устроилась в постели Каринка. - Блин, Сашка. Не могу смотреть на твою мятую физиономию. Сходи хоть патчи к глазам приклей, я зря что ли тебе столько косметики покупаю? Теперь ты должна следить за собой с двойным упорством. Все таки я не теряю надежд на твое соединение с... Ну, в общем неважно. Просто постарайся быть красоткой, ок? - Моей физиономии сейчас мало что поможет. Завтра отосплюсь, - по инерции зевнула я, глядя на зевающую подругу. - Ладно, хватит трепа, бегемотикам пора на боковую. У меня вылет в обед - надо проснуться вовремя, - Каринка плюхнулась на подушку и послала воздушный поцелуй, - Спи моя королева! Не думай о проделках идиотов, не забивай свою прекрасную головку переживаниями о чувствах Сергеича - они набухают как весенние почки и в свое время распустятся в нечто большее. В общем, сопи сладко и пусть тебе приснится твой Лев Дзюбыч на белом Рендж Ровере, - пожелала она, улыбаясь в камеру. - Аминь, - я подержалась за крестик. Уже не хотелось спорить с ней по поводу невозможности этой интрижки. - И тебе спокойной. Удачно долететь и мягко приземлиться. - Подруга сонно кивнула и отключилась. А мне осталось считать долгие бессонные часы до миттерзилльского рассвета... *** Артем услышал, как хлопнула дверь и с облегчением опустился в мягкое кресло, даже не заметив, что полотенце упало на пол. Что это, блядь, было? За считанные минуты на него налетел маленький ураган по имени Саша, морально разворошил все внутри, облил горькими слезами сначала страха, а потом облегчения, а в итоге - завел всего парой прикосновений, да так завел, что впору было лезть на стену. Артем сжал подлокотники так сильно, что захрустели пальцы. Он просто еще не пришел в себя после выпитого. Да, пожалуй, это - единственное разумное объяснение тому, что собственное тело оказалось предателем в такой неподходящий момент. - Крис, - простонал он, в изнеможении откидывая голову назад. - Все ты виновата. Хотелось верить в то, что Саша не видела его унижения и теперь не будет обходить за три версты, стыдясь заглянуть в глаза. Все-таки им еще работать, если ему не дадут пинка из Зенита по очередному договору аренды. А Кокорин, вот же сука! Уж от кого не ожидал столь хуевых розыгрышей, так это от него. И ведь знает же, что женат и что долго вымаливал прощение после одного единственного неверного шага. Планировал новое видео снять? Крис до сих пор пилила этой долбаной Орзул, хотя он с ней даже не спал, но разве бабе докажешь? - Завтра ответишь, мудак, - стиснув зубы пробормотал Артем, вставая с кресла и закрывая дверь на ключ. Больше посетителей на сегодня он не желает принимать. Он уже надел трусы и собрался лечь спать, как раздался назойливый звонок. - Как ты вовремя, - поморщился парень, глядя на входящий от жены. И чего ей не спится? - Почему ты так и не позвонил мне за весь день? - голосом государственного обвинителя поинтересовалась она, стараясь сдерживаться. - Прости. Замотался с этими переездами, - Артем вышел на балкон, вдыхая прохладный воздух, напоенный ароматом цветов. - Замотался так, что не увидел с десяток моих пропущенных? - начала раздражаться Кристина. - Сын хотел пожелать тебе спокойной ночи, но пока ждал, когда его отец соизволит взять телефон, уснул с трубкой в руке, - пыталась надавить на больное жена, зная, что ему не по своей воле не хватает времени на общение с ребятами. Он всего-навсего пытался обеспечить им достойную жизнь настолько, насколько это было возможно. - Я гулял по окрестностям, присматривал сувениры, а телефон забыл в номере, - соврал Дзюба, предпочитая ложь дальнейшему выяснению отношений. - Надеюсь, ты додумаешься найти и привезти Никите самолетик, о котором он говорил? - Да, я найду и привезу его. Пусть не переживает, - устало ответил Артем, глядя в черноту ночи. - Что с твоим голосом? - Кристине нужно было знать малейшие подробности, но узнай она всю правду - завтра же соберет вещи и уедет в Нижний к родителям. Последнее время ему начинало казаться, что жена ищет любой маломальский способ уличить его в том, чего он не делал и в чем не был виноват. - Я всего лишь устал, Крис, и ты сама это прекрасно знаешь. Я отказался сидеть в отпуске и вышел на работу раньше времени, чтобы достойно провести сезон. Теперь нельзя опускать планку - я слишком на виду. Кристина тяжело вздохнула. - А мне показалось, что ты просто не рад услышать мой голос и чем-то занят. - Все хорошо. Тебе и правда только показалось. - Ну что ж, тогда спокойной ночи, - тихо пожелала она и добавила, - Буду ждать твоего звонка завтра. Люблю тебя. - И я тебя люблю, - ответил Артем, выключая телефон и бросая его на просторную кровать, которая в эту минуту показалась слишком одинокой. Что будет завтра? Может стоит набить Саше морду, чтобы другим неповадно было придумывать неуместные игры, выходящие за грань допустимого? Он подумал о том, как Изотова своими маленькими ладошками за считанные минуты смогла остановить его, готового сравнять нос Кокорина с лицом. А ведь он был из тех, про которых говорят: семерым не удержать - уж если лез в драку, то летел в нее как локомотив. Ладно, такие дела лучше решать на свежую голову. Он упал прямо на середину кровати, проваливаясь в долгожданный сон, но перед тем как окончательно заснуть, словно наяву увидел знакомые голубые глаза, полные влаги. Она боялась за него. И почему-то, он был уверен, что ни за кого больше она бы не пролила столько отчаянных и искренних слез... *** Каринкины патчи немного спасли ситуацию: опухшие глаза пришли в норму, а глазные капли помогли вернуть взгляду ясность. Я приняла контрастный душ и теперь собиралась на базу, заплетая волосы в две изящные косы. Девушка, смотрящая из зеркала, не испугала. Вопреки опасениям, сегодня я казалась себе совсем молоденькой девочкой, несмотря на то, что в неполные двадцать семь итак выглядела значительно свежее ровесниц, не злоупотребляя салонными процедурами и не пользуясь уколами красоты и прочей ерундой. На базе снова придется сменить одежду, поэтому я решила не заморачиваться, выбрав облегающее спортивное платье до колен и белые кеды. Напоследок, не удержавшись от решения не использовать сегодня косметику, все же провела по губам персиковым блеском и с довольной улыбкой помахала отражению. Промучившись полночи, я пришла к самому простому выводу: нужно вести себя как обычно и не показывать, что я обижена на ребят, а уж тем более - хоть как-то намекнуть Дзюбе на мое знание того, чего я не должна была видеть. Пусть все идет как обычно. Так всем будет гораздо проще, а у меня всего лишь появится еще одна малюсенькая тайна. Как сказали в одном известном фильме: "Сердце женщины - океан, полный тайн", так какая разница - одной меньше или больше? Мы столкнулись с Темой в коридоре и от меня не ускользнуло то, как неловко он пытался отвести глаза. - Доброе утро, Лев! - мой бодрый голос вызвал у него милую улыбку и удивление в глазах, а я мысленно благодарила подругу за совет следить за красотой. Он как будто невзначай скользнул глазами по моей фигуре. - Доброе, Нюш! - я пыталась сдержаться и не ударить его своим рюкзаком по голове, улыбаясь по-доброму. Вот ведь вспомнил же, гаденыш! Надеюсь, это прозвище все-таки выветрится из его головы и меня перестанут звать как свиньюшку из мультика. Мне так хотелось еще что-нибудь ему сказать, но решив включить девчачью загадочность, я просто повернулась на пятках и пошла дальше, усмехаясь своим мыслям. Да, ты пялишься, я уверена. *** Приезд на базу был ранним. Жара стояла невыносимая и мне заранее было жаль тех, кому придется истекать потом на газоне. Сегодня я выбрала одежду, подходящую скорее для зала, но из-за жары более легкую и удобную для моей работы, переодевшись в тонкие облегающие леггинсы и короткий спортивный топ. Ребята должны были подтянуться позже, поэтому у нас хватило времени приготовить все для массажа. С Москвы прилетел еще один массажист - Сергей и у меня уже с утра состоялось очередное знакомство. - Нормально освоилась? - поинтересовался Сережа, разглядывая, как я готовлю тейпы и эластичные бинты на вечер. - Конечно. Этот бешеный табор уже влюбил меня в себя по уши. - Я аккуратно скруглила ножницами тейп и закончив дело, убрала их в сторону. Нужно еще приготовить коктейли с витаминами. - Пала жертвой их шуточек? - с любопытством косился на мой короткий топ брюнет. Он был ненамного старше Пашки, поэтому с ним я чувствовала себя вполне раскрепощенно, не испытывая стеснения как перед коллегами почтенных возрастов. - Пока еще нет, - довольно ответила я.- Как видишь, даже синяков еще нет. - Брюнет посмеялся, расстилая простыни на столах. Сегодняшний день начался у меня уже ночью, поэтому чтобы не уснуть я выпила пару чашек крепкого кофе и теперь со спокойствием удава ждала первых посетителей кабинета. Ими, как ни странно, стали Кокорин с Бабуриным. Сейчас эта парочка напоминала собак из мультика, где в отсутствие дедули они накосячили, перевернув дом вверх дном, а потом по-щенячьи преданно заглядывали в глаза и готовы были принести в зубах и веник и тапочки, чтобы их простили. - Ни слова о вчерашнем, - предупредила я, направляя указательные пальцы в сторону каждого. - Иначе ваш массаж будет в стократ больнее, чем у остальных. Ребята улеглись на столы, ожидая процедуру разогрева, а мне как назло достался Кокорин. Сергей так и не понял, о чем я говорила, но деликатно решил промолчать и усердно выполнял свою работу, а вот мне приходилось выслушать настойчивые предложения Саши, который искал способы загладить свою вину, предлагая мне то шоколадку, то вкусный торт, то воскресный поход в дорогой ресторан. На мой отказ Саша начинал придумывать новые предложения и когда я сказала, что, если он не прекратит заниматься ерундой и ворошить вчерашнее прошлое - возьму и натравлю на него Дзюбу, Кокорин наконец угомонился. - Я думал Темыч мне в девятку двинет и придется потом нос искусственный ставить, - мои руки напряглись и остановились на его бедре. - Да все нормально, Сашок. Он ограничился воспитательной беседой. - Я медленно возобновила движения, задумавшись. - Как ты убедила его нас не убивать, я не знаю, но он одно сказал: "Скажи спасибо Саше. Если б не она - размазал вас по стене уже ночью", вот поэтому я и хотел тебя отблагодарить. - Все в норме, Сань. - Икры парня порозовели и были готовы к нагрузкам. - Мой главный подарок - то, что все вы целые, без разбитых носов и сломанных конечностей. - Я легонько шлепнула его по плечу, - Можешь подниматься - я наклею тейп и вперед к Маше. Да, пусть Маммана придет. Ему тоже колено подготовить нужно. Через пару минут в дверях показался молодой аргентинец, получивший весной, как и Кокорин травму крестообразных связок. Парень улыбался как Чеширский кот, глядя на мой голый с пирсингом живот. - Эмануэль, радость моя аргентинская, ты пришел на массаж или просмотр музейной реликвии, которой я не являюсь? - Саааша, - протянул он с легким акцентом, - Hola! - И тебе привет! Укладывайся быстрее, у меня еще есть игроки. Проделывая привычные манипуляции с послушным телом парня, я часто посматривала на дверь, ожидая, что не любитель массажа все же решится зайти перед тренировкой, но чуда так и не случилось. Вытирая пот с лица, и, проводив последнего разогретого футболиста, я с легким огорчением стала собирать сумку с бутылками коктейля. Пора выходить на поле. Хоть там посмотрю на этого балагура. Смешливый Артем канул в небытие. Вместо него на поле тренировался бык, из ноздрей которого того и гляди повалит пар. Я в недоумении перевела взгляд на Кокорина, который уже успел потренироваться под чутким руководством Маши в тренажерном зале, а теперь, вместе с аргентинцем продолжал прыгать на поле, выполняя ее задания. Саша был спокоен и собран. Значит, они не поругались с Артемом. Мне показалось, что темпераментный Дзюба решил продолжить выяснение отношений, но нетронутое лицо Кокорина говорило об обратном. Кто успел взбесить его настолько, что он с яростью пинал мяч в одно касание, ни разу не сбившись, но чуть не сделав сотрясение мозга Ерохину резким и точным ударом? - Дзюба! - прикрикнул помощник тренера. - Будь добр, оставь эмоции за пределами стадиона! - Я их там и оставил, - задыхаясь от усталости вперемешку со злостью отвечал Дзюба. Офигенно! Если он считал, что сейчас абсолютно спокоен, то каким он бывает в минуты настоящей ярости? Надеюсь, никогда этого не увидеть. Сегодня на стадионе было необычайно спокойно без таких привычных дзюбовских шуток. Ребята сосредоточенно тренировались, а потом, изредка пропуская один-другой комментарий, с улыбкой продолжали заниматься. Настроение лидера чувствовали все и не решались его зацепить. Бабурин виновато посматривал в сторону Артема, очевидно думая, что тот все еще зол на него, но чуяло мое сердце - причина была в другом и любопытная женская душонка ой как желала эту причину выяснить. Двухсторонка подходила к концу. Желтые, за которых играл Артем, вели со счетом 5:1, что было неудивительно: Дзюба рвал и метал, отправляя один мяч за другим в сетку Луневу, который не мог его ни отбить, ни поймать. Артем в очередной раз вошел в штрафную и уже готовился принять верхнюю передачу, как вдруг, произошло столкновение, заставившее меня подскочить с места. Врачи бросаются вперед, а я остаюсь на кромке поля, в отчаянии заламывая пальцы. Ребята, как обычно бывает в таких ситуациях, собираются в круг, скрывая мощную фигуру парня. Наконец я вижу, как он поднимается и отводит руку врача, отказываясь от помощи. Юрьевич ругается, показывая на его голову и тут я замечаю ярко алую струйку крови, стекающую по виску. - Да проверите вы мою башку, но позже! - злится Артем, не подпуская к себе никого. - Ладно, оставьте, - мягко советует Семак. - Проверим позже. Для Дзюбы тренировка окончена, а остальные продолжают - еще двадцать минут осталось, - объявляет он ребятам. Дзюба, размазывая кровь по лицу, ссутулившись уходит в сторону раздевалок. - Саша, - Семак обращается ко мне, с тревогой смотря вслед ушедшему. - Ты не посмотришь его? На мужчин он сегодня как-то странно реагирует. "Видели бы вы как он вчера на меня отреагировал" - думала я, кивая и отправляясь следом. Прохлада помещения вызывает приятные мурашки по телу, и я прохожу мимо череды закрытых дверей, направляясь в сторону раздевалок. Не нужно быть ясновидящей, чтобы догадаться, что сегодня Артему хочется побыть одному. К сожалению, моя медицинская клятва не даст этому желанию сбыться. Я открываю дверь и вижу, как он сидит, согнувшись на деревянной скамейке, а кровь тяжелыми каплями собирает лужицу у его ног. Несмотря на то, что в свое время я насмотрелась на разного рода раны и даже частенько ходила на вскрытия в морг, сейчас я не могу спокойно смотреть на кровь человека, просто потому, что он мне не безразличен. Я тихо ступаю, стараясь не входить за границы его личного пространства, чувствуя себя как на Африканском сафари. Артем тих и неподвижен и сейчас его сходство со львом максимально. "И правда, не обманул. Есть в нем что-то величественное и дикое, что заставляет вести себя осмотрительно, в любой момент ожидая нападения" Я опускаюсь перед ним на корточки и подношу приготовленный платок к ране, края которой уже темнеют от запекшейся крови. Пальцами слегка прижимаю белую ткань, а он морщится от боли, сглатывая стон и не желая показаться слабым. - Тебе лучше уйти сейчас, - его низкий голос раздается так близко, что вибрирует во мне. - Но я не могу тебя оставить, - почему-то шепотом отвечаю я. - Я ведь должна выполнить врачебный долг. Он усмехается, на минуту прикрыв глаза, в которых я успеваю заметить боль. И она вовсе не от физических страданий. - Обещаю не расспрашивать, - мой шепот касается его лица. - Я просто приведу в порядок твою рану, идет? - Артем молчит, но я не собираюсь сдаваться так легко и обхватываю его ладонь, сжимая тонкие длинные пальцы. Только сейчас замечаю кривой мизинец и с какой-то материнской нежностью думаю о том, какой он сильный, несмотря на перенесенную боль и многочисленные травмы. - Пойдем же, - я слегка тяну его за собой и, о чудо, - он покорно поднимается и пошатываясь идет следом. Все же нужно будет сказать Юрьевичу насчет проверки на возможное сотрясение. Решив, что сейчас лучше обойти стороной кабинет с медицинскими аппаратами и прочей врачебной атрибутикой, я веду его в массажный кабинет. Пока я готовлю инструменты, принесенные из медкабинета, Артем усаживается на столе и наклонив голову, рассматривает свои руки. Я беру поднос со всем необходимым для зашивания раны и подхожу к нему. Артем, опомнившись от раздумий, расставляет ноги, давая мне возможность подойти вплотную. Чтобы было удобнее, моя рука ложится на его плечо, а другая начинает выполнять привычные действия: промакивает рану, обрабатывает антисептиком и окончательно останавливает кровотечение. Я знаю, что сейчас начнется самое неприятное, но рана достаточно глубока, чтобы обойтись одним лишь биоклеем. Я тихонько дую на порез, как в детстве родители дуют на разбитые коленки детей, обработанные йодом, а он начинает дышать спокойнее. Внутренняя буря переживаний, разрывающая его на части совсем недавно, отступает на второй план. - Мне придется сделать тебе больно, - мое тихое предупреждение не вызывает никакой реакции, только пальцы его сильнее сжимают край стола, когда иголка входит в кожу прямо по центру раны: я аккуратно соединяю края, вывожу ее на другой стороне и фиксирую стежок аккуратным узелком. Не хочу, чтобы на его теле остался даже маленький шрам, поэтому стараюсь быть ювелиром. Артем стойко переносит боль, но на третьем стежке не выдерживает и вместо стола, кладет руки на мою талию, крепко сжимая ее. Ничего, пара синяков меня не убьет. Я, не торопясь накладываю еще несколько швов и обработав напоследок антисептиком, закрепляю на ране бинты. Артем не отпускает меня, снова задумавшись о чем-то таинственном и неизвестном для моей жаждущей раскрытия тайн души. Это жутко непривычно, когда он молчит и я не вижу этих милых морщинок в уголках глаз от улыбки, не сходящей с его лица. Так вот она какая - другая сторона Льва... Я чувствую, как его пальцы кругами двигаются по коже, не прикрытой коротким топиком и боюсь потревожить и прекратить это действо. Через какое-то время он все же замечает мою неподвижность и поднимает голову. Я стою на небольшой возвышенности, поэтому наши глаза (наконец-то) оказываются на одном уровне. - Постарайся не беспокоить рану, - я не отвожу взгляда от его глаз, которые в свете флуоресцентных ламп кажутся зелеными. - Спасибо, - облегченно выдыхает он и ветерок его дыхания касается моего лица легким теплом. - С тобой все хорошо? - не удерживаясь от расспросов, пытаюсь пробиться сквозь стену, которой он отгородился сегодня ото всех. - Теперь - да. - Его руки на мгновение сжимают мою талию и скользят вниз, проходясь по бедрам. Он убирает ладони, но это больше похоже на сознательную ласку. Я не показываю, как пробирает каждую клетку моего тела внутренняя дрожь от его касаний. Он не должен знать. Вместо этого аккуратно складываю окровавленные бинты и иголку с остатками нитей. Контакт разорван, и Дзюба снова уходит в себя. Наше молчаливое общение прерывают голоса: в комнату вваливаются вспотевшие Кокорин с Егором и тащат огромный букет цветов. Мне никогда не дарили букет из ста одной розы, но, по-моему, здесь - ровно сто одна: белые розы вперемешку с кремовыми, розовые рядом с персиковыми. Я вижу, как расцветают улыбки на лицах ребят, когда они видят меня на своем месте. - Сашка! Мы теперь уже с официальным извинением! - стараюсь не закатывать глаза от понимания всей бесполезности моих убеждений в том, что я не маленькая девочка и пережила инцидент с минимальными потерями. Егор достает большую коробку с золотым тиснением, и я только догадываюсь о стоимости конфет, которые в ней хранятся. Саша подносит букет и благополучно сплавляет его в мои руки. Он оказывается гораздо тяжелее, чем выглядит на первый взгляд и я держу его, слегка отклонившись назад. Ну и слабачка! Бывший никогда не дарил подобных букетов, поэтому меня окатывает приятной волной радости, какой-то детской и самой искренней, словно я получила долгожданную игрушку. Что ни говори, а нас девочек легко подкупить, оказав цветочный знак внимания. Я улыбнулась, обхватив цветы и прижимая их к себе. - Я же говорил, ей понравится! - Кокорин самодовольно ухмыляется на Егора. - Девочки прощают быстрее, если правильно к ним подойти. Я рассмеялась, думая о том, с каким трепетом мужчины иногда готовы загладить свои косяки. Если бы все косяки было так легко исправить. - Я вас давно простила и говорю это в тысячный раз, - вдыхаю сладкий аромат роз и поворачиваюсь, чтобы найти то, во что можно поставить этот букетище, но натыкаюсь на колючий из-под нахмуренных бровей взгляд Дзюбы. Он с какой-то злостью смотрит то на цветы, то на ребят. Может вспоминает свой скромный букет и урок, который преподал им в первый день моего официального трудоустройства? Что ж, урок усвоили на отлично и даже превзошли учителя. Знал бы ты, Темка, что твой букет был мне гораздо милее и дороже. Но разве я могла признаться в том, что из украденных Дзюбой цветов я срезала и повесила сушиться один бутон на память... - Темыч, как твоя голова? - интересуется Кокорин, пряча улыбку и рассматривая аккуратный квадрат бинтов, наложенных мной в качестве медпомощи. Артем молчит и только движение желваков на скулах выдает его беспричинную злость. - Подхалимы, блять! - не выдерживает он и резко встает со стола, обходя меня как можно дальше. - Артем! - в недоумении смотрю как его фигура приближается к двери и не могу поверить, что всего пару минут назад он держал мою талию не желая отстраняться. - Я еще не дала тебе обезболивающее, - пытаюсь хоть как-то задержать парня, но он нервно дергает плечом и уже открывая дверь, не оборачиваясь бросает: - Мне не больно! *** Сегодняшний вечер еще прохладнее чем вчера, но эта погода мне по душе. Рабочий день закончен и теперь я предоставлена самой себе. Этот день был каким-то ненормальным: напряжение в команде из-за странного поведения Дзюбы утихло лишь тогда, когда он возвратился в отель, а остальные вернулись к привычным делам. Маша закончив тренировку, пришла в мой кабинет, посмотреть на букет и поинтересовалась в честь чего эти оболтусы так расщедрились. - Массаж понравился, - хитро ответила я, разливая чай и открывая коробку конфет. - Ну и засранцы! - возмутилась Бурова, откусывая конфету и запивая ее чаем. - Мои занятия для них, как девять кругов ада. Где уж мне такие букеты, - она с ноткой зависти покосилась на розы. - Не ругают мысленно матом и на том спасибо. Да, Машенька. Не желаю тебе такого букета, а точнее - причины, по которой его можно получить. Мы попили чай, в который я предварительно накапала себе успокоительное, потому что Дзюба умудрился снова расшатать мое, казалось бы, устоявшееся душевное равновесие. Потом Маша отправилась писать программы тренировок на ближайшую неделю, а я долго сидела и копалась в своем поведении и причинах злости Артема. Так и не найдя логического объяснения, плюнула и постаралась не обращать внимания. В конце концов, у всех бывает плохое настроение, а парочка свеженаложенных швов радости точно не прибавляют. Теперь, сидя в номере, я не знала куда себя деть и чем заняться. С Каринкой поговорила, душ приняла, даже успела почитать книгу. На двор гостиницы опускалась прохлада - солнце потихоньку скатывалось за горизонт. Оставаться в пустом номере и дальше, казалось мукой, поэтому я переоделась в шорты и тонкую майку и решила отправиться на прогулку. Разгружу голову и освежу мысли. Медленно шагая по грунтовой дороге, я не особо задумывалась над тем куда иду и свернула на тенистую тропинку, которая вела по дикому саду, спускаясь ниже к хвойным зарослям. Головокружительный запах хвои и свежесть воды, журчание которой я услышала издалека, манили остаться и немного отдохнуть. Горная речка, бежавшая по камням, переливчато пела свою песню, а невидимые птицы подпевали ей, скрываясь от духоты в самых верхушках сосен. Я сделала пару шагов, прежде чем рассмотрела фигуру, сидящую на большом валуне и бросающую в воду мелкие камешки: Артем. Не знала, что он окажется здесь, иначе бы не пошла в эту сторону. Не хотелось видеть глаза, которые днем смотрели на меня так, будто я совершила страшное предательство. Я уже делаю шаг назад и собираюсь повернуться, как чуткий слух Артема ловит меня с поличным. - От меня бежишь? - задает вопрос парень. Он выглядит расслабленным: нога приподнята и согнута в колене, а рука с черной полоской часов покоится сверху. Он похлопывает по камню рядом с собой, приглашая сесть. Я делаю неуверенный шаг, все еще раздумывая: стоит ли врываться в его личное пространство и отвлекать своим присутствием, но застывшая в ожидании поза Дзюбы говорит о том, что дважды он не предлагает - он ждет, что ему подчинятся с первого раза. Я присаживаюсь рядом, совсем не чувствуя холода камня - за день он хорошо прогрет солнцем. Темнеющие в свете заходящего светила, деревья золотятся одними лишь верхушками, а вокруг нас сгущается сумрак. Я бросаю осторожный взгляд на Артема, ожидая увидеть напряжение или остатки раздражительности, но вижу лишь спокойствие и умиротворение. - Как твоя рана? - я сажусь удобнее, нечаянно задевая его бедро. Он легко пожимает плечами. - Сотрясения нет. Завтра буду в строю. - Это хорошо, - я не знаю, о чем еще говорить, чувствуя непривычную для себя неловкость в разговоре с сильным полом. Просто этот человек оказался полон загадок, а я вдруг поняла, что все эти смешинки и юморное поведение - верхушка айсберга по имени Тема. - Ты любишь розы? - ни с того, ни с сего спрашивает Дзюба, а я понимаю - его зацепила сцена в массажном. - Я люблю любые цветы, если они преподнесены с душой, - пытаюсь успокоить его мужское эго. На небе появляются тучки, и я поеживаюсь от свежего ветерка, который постепенно становится пронизывающим. - Понятно, - бросает он. - А цветы бывшего очень любила? Что он тебе дарил? - интересуется он совсем не к месту. Я прикусила губу, думая над ответом. Что тут было говорить, если наши отношения были похожи черт знает на что. - Он дарил все, что мог купить по дороге, когда возвращался от очередной шлюхи. - Сейчас мой голос остается бесстрастным. Я больше не впадаю в ярость, а потом в слезы, переживая горькую правду. А в те моменты, я как ребенок радовалась каждому пакетику, коробочке и каждой розе, подаренной Максимом, как потом оказалось, в качестве молчаливого извинения за его грешки. Дзюба поворачивается, испытующе глядя на мой профиль, а я продолжаю: - Он трахал все, что двигалось, а я, как собака ждала его дома, думая, что у него на работе очередной аврал. Поимев очередную телку, он, сытый и довольный ехал домой, купив по дороге очередной веник в качестве компенсации за мое терпеливое ожидание. Вот только он не знал, что трещину в отношениях не заткнуть цветами и не засыпать шоколадом, который он совал в мои руки. То, что дало трещину, рано или поздно расколется. - Сама от себя не ожидаю подобной словоохотливости, но плотину прорывает. Будто в унисон моим мыслям и воспоминаниям по небу проносится росчерк первой молнии. - Ты узнала об измене? - Артем подвинулся ближе, словно закрывая меня от ставшего холодным ветра. - Их было много, - горько усмехаюсь я. - Но самая обидная та, которой я стала свидетелем. Пожалуй, больнее - только измена на твоей собственной супружеской постели. Он перешел в место, где работала я и замутил с моей подругой. Мы были знакомы со времен института и работали в одной спортивной школе. - Мне не хочется вспоминать те дни предательства двух людей от которых подобного я ожидала меньше всего. - В один прекрасный день, я застукала их в подсобке: он трахал ее в обеденный перерыв, соврав мне, что едет отвозить документы по поручению шефа. В тот же день я написала заявление. Работать с людьми, которые стали мне отвратительны, я больше не могла. - А Карина? - вполне ожидаемый вопрос. - Каринка не просто подруга, она как сестра мне. И росли мы вместе еще живя в Москве. Небо прорезают молнии и гром набирает силу звучания. Верхушки деревьев под яростью ветреного набега сгибаются, а стволы жалобно скрипят, жалуясь на непогоду. - Тебе ведь понравились мои цветы? - снова не в тему спрашивает Артем и я благодарна за то, что он уводит мысли в более приятное русло. - Очень понравились, Тем, - честно признаюсь, сжимая пальцами его ладонь. - Они правдивее всего, что я раньше получала. - Артем улыбнулся открыто и тепло - я увидела это в свете молнии и, казалось, выдохнул с легкостью, убедившись в том, в чем еще минуту назад сомневался. Небо разыгрывало светопреставление и в воздухе висел тяжелый запах надвигающегося дождя. - Нужно идти, иначе не успеем до дождя, - говорит Артем, вставая с камня, но уже поздно: первые тяжелые капли бьют наотмашь. - Блин, - его улыбку слышно по голосу. - Ты голая почти, поэтому напугала погоду, - обвиняет он, стаскивая с себя спортивную куртку на молнии. - Возьми, иначе врачу самому придется лечится, - он помогает надеть свою теплую вещь, и я довольно жмурюсь как котенок, утопая в слишком большой по размеру одежде. Дождь разыгрывается не на шутку, холодными каплями ударяясь о наши лица, смешивается с ледяной водой горной речки и смывает дневную пыль с хвойных лап сосен. - Бежим! - Кричу я и смеясь срываюсь с места, но ненадолго: сандалии скользят по ставшей скользкой тропинке, и Артем быстро настигает меня, хватая за талию, прежде чем я успеваю поскользнуться прямо в грязь. Он смеется и поднимает меня на руки, делая уверенные шаги по тропинке, которую освещают лишь вспышки молний. Природа в какой-то степени нам помогает. А может быть и дождь - вовсе не назойливое и досадное завершение вечера, а средство для сближения двух людей? Я этого не знаю, но знаю одно: мне чертовски приятно обнимать за шею мужчину, который с уверенностью и легкостью несет свою маленькую ношу вперед, точно отыскивая дорогу и прижимая к себе девушку, закутанную в его куртку. - Иначе до утра не дойдем, - оправдывается Артем, но я-то знаю, что он и сам не прочь дотронуться до меня и показать, что он мужчина и он может. Ливень уже насквозь промочил наши тела, стекая по волосам, забираясь за ворот и неприятно холодя кожу. Я не желаю отпускать его, когда вижу огни отеля, но любая дорога куда-нибудь приводит и наша привела обратно - в наш временный дом. Артем опускает меня только тогда, когда оказываемся под широким навесом во дворе. Понимаю, что от холода стучат зубы и смеюсь, пытаясь прийти в чувство. - Теперь горячая ванна и спать, - говорит он и я понимаю, что это - личный наказ для меня самой. Мы поднимаемся на второй этаж, заливая дорогие ковры водой, и останавливаемся напротив моего номера. Не люблю быть в должниках, поэтому расстегиваю куртку и стаскиваю ее с плеч. Кожа тут же покрывается мурашками, а мокрая тонкая майка, с проступающими от холода сосками, нагло выдает отсутствие лифчика. Артем опускает глаза на мою грудь, а я стою, задрав голову и жду его реакции. Он хочет, я знаю. Но это не то место и не совсем подходящее время, поэтому его поднявшаяся ладонь задерживается всего лишь у моего лица и отводит прилипшую прядь, скользя по щеке. Я вижу и внутренне ликую, понимая с каким трудом он держит свои желания при себе, забирая одежду и делая шаг назад, словно боясь передумать и толкнуть нас обоих в номер. "Не сейчас" - думаю я, мысленно уже все для себя решив. Он будет моим и плевать на противный голос совести. - Постарайся не заболеть, - забота в голосе Артема вызывает тепло и сжимает все внутри от внезапно нахлынувшего ощущения счастья. - Спокойной ночи, Саша. - Спокойной, Тем, - шепчу, обнимая себя руками в надежде согреться, а может быть показывая, что хочу получить от него. Но пока я должна быть осторожной, поэтому, подарив ему последнюю на сегодня улыбку, скрываюсь за дверью номера и прижимаюсь к ней лбом. - Спокойной ночи... Тёмка…