Сообразим на троих?

      Это уже успело стать доброй семейной традицией — организовывать всеобщие собрания на кухне. Роуг и Стинг, оба бледнее мела, сидели за столом молча и думали каждый о своём — о чём именно, по их отсутствующим физиономиям можно было только гадать. Люси, сидевшая по другую сторону стола, наоборот, то хмурилась, бормоча что-то невнятно себе под нос, то усмехалась собственным мыслям, то тут же одёргивала себя и пыталась сделать рожу кирпичом. Над всем этим мракобесием свысока гордо наблюдала парочка иксидов, восседающих на холодильнике и похрустывающих попкорном. В общем, ничего необычного — всё как всегда. В середине стола лежал небольшой клочок бумаги — та самая телеграмма из Магнолии.       «Люси держись, скоро приеду и спасу тебя. Они все поплатятся за содеянное. Твоя Эльза».       — Да это ж пиздец, — наконец не выдержал и в сердцах выругался Роуг. — Если она узнает ещё и о том положении, в котором ты... мы все оказались, то вместо свадьбы можно будет смело организовывать групповые похороны.       — Эльза, она такая, — усмехнулась заклинательница, вспоминая подругу. — Беда в том, что когда решили заварить всю эту кашу с перемирием гильдий, она как раз была на столетнем задании. Представляю, в какой она ярости была, когда вернулась и всё узнала.       — Значит, над сработать на опережение! Сделать так, чтобы убивать нас было не за что! Теперь ведь всё изменилось и ты выходишь замуж добровольно, да, Люсичка? — участливо поинтересовался внезапно очнувшийся Стинг.       — А я выхожу замуж? — едко парировала Хартфилия. — Что-то не услышала ни одного предложения, ни одного кольца не увидела.       — Так я готов! Ты только скажи, что и как хочешь, мы всё сделаем, — Стинг поймал волну, а значит его было уже не остановить. — Быстренько всё организуем, сегодня же вышлем в Хвост Феи приглашения, распишем, какой лямур-тужур у нас здесь творится и всё! Дело шито-крыто, всего-то.       — Белыми нитками пока шито твоё дело, — огрызнулся Роуг. — Люди годами к таким мероприятиям готовятся, а ты хочешь за пару дней всё сделать?       — Ну так мы и не обычные люди, мы — маги! — гордо воскликнул Эвклиф, подскочив с места и ударив себя кулаком в грудь. — Тем более, всякие мелочи будут иметь мало значения, так как все гости насвинячатся ещё в начале и на утро мало что вспомнят.       — Здесь ты прав, — сменил гнев на милость Чени и достал из-под полы волшебный блокнотик. — Тогда предлагаю не тратить времени зря и начать составлять план.       — Итак! Сначала приглашения, потом наряды и кольца, меню, лепестки роз, первый танец, потом куда поедем в медовый месяц...       — Помедленнее, пожалуйста, я записываю.       — Кхм, кхм, не хотелось бы прерывать вашу идиллию, но моего мнения вы спросить не хотите? Или вы друг на друге жениться собираетесь? — подала голос Люси и недовольно сложила руки на груди. Судя по всему, у неё была радикально другая точка зрения на данный вопрос.       — Спрашивают с лохов, — не упустил возможности подъебнуть Лектор, — а у тебя могут поинтересоваться.       — Заткнись, шаверма! — ещё не так давно плохо чувствовавшая себя плохо волшебница с завидной прытью сняла с ноги тапок и запустила им в иксида. К нескрываемому сожалению заклинательницы, снаряд совсем немного не долетел до цели.       — Конечно, Люсичка, мы тебя внимательно слушаем. Чего ты хочешь?       — Я хочу замуж за Роуга.       — Чего?!       — Чего блять?!       От их унисонного драконьего вопля чуть не оглохли соседи близлежащих домов — те немногие отчаянные, которые ещё не переехали из этого буйного неблагоприятного райончика. Вот и покупай после такого недвижимость на Рублёвке...       — Но я не хочу! — благим матом завопил Роуг. — Причём здесь вообще я, если все уже в курсе, что это вы должны пожениться?!       — Мне всё равно! — грозно притопнула ногой Люси и стала в нападающую стойку. — И как хорошо, что сейчас ты ни при чём, а как... как обрюхатить меня, так все при деле сразу! Желание беременной — это святое! Я или выйду замуж за Роуга, или не выйду вообще! Можете тогда заказывать панихиду и не забудьте про завещание.       — Это шантаж!       — Это ультиматум!       — Но твоё имя даже не сочетается с моей фамилией... Люси Чени... да это... да это же даже звучит по-идиотски! Как псевдоним для порноактрисы!       — Плевать!       — А как же мой имидж? Я ведь замкнутый, одинокий, мрачный, нелюдимый, таинственный...       — Да ладно тебе, брось! — загоготал Лектор. — Все женатые мужики как раз такие.       Второй тапок попал уже чётко в цель.       — Погоди, Люсичка, это что же получается, — осторожно дотронувшись до плеча девушки, обратился к ней Стинг. На его лице метровыми буквами читалось: главный мачо страны оскорблён до глубины души. — Али не мил я тебе, али рожей не вышел?       — Не волнуйся, Стинг, всё с тобой в порядке, ты классный парень. Просто в Фиоре не разрешено многожёнство... А про многомужество я тем более не слышала. А ещё ты порой слишком напоминаешь мне Нацу, а выйти замуж за этого остолопа я никак не могу... Бррр, даже думать об этом не хочу! — гадко передёрнув плечами от внезапно накатившего холода, пояснила заклинательница.       — Ты не замёрзла, может принести тебе плед? Хочешь чаю сделаю?       — Да, будь добр. И котов с собой прихвати, нам с Роугом нужно переговорить с глазу на глаз.       Стоило Чени услышать эти слова, как он почувствовал, что неумолимо и стремительно покрывается холодным липким потом в районе жпоясницы. Дело уже не пахло, а откровенно воняло керосином. В свой наполненный отчаянной мольбой взгляд он вложил столько чувств, как не вкладывал никуда за всю жизнь, пожалуй. Вот только Стинг с невозмутимостью, достойной бревна, стащил двух иксидов с холодильника, засунул их подмышки и с гордым видом удалился из кухни.       Повисла такая тяжёлая, окутывающая всё тишина, что её можно было хоть ножом резать. Уныло засвистел закипевший на плите чайник. Первой сдали нервы у Люси; она подошла и наотмашь выключила вентиль на плите, навела себе чашку чая и села на место. И снова тихо — настолько, что было слышно тиканье часов в соседней комнате.       Роуг тяжело вздохнул и, открыв глаза, резко вскинул голову; хотел было что-то сказать, но столкнулся взглядом с Люси. Она стояла почти вплотную к нему, на расстоянии не больше вытянутой руки. И взгляд её — открытый, тёмный, с засевшими в уголках глаз морщинками от усталости и недосыпа — пощёчиной полоснул в самое сердце. Девушка осторожно опустилась на пол, взяла его за руку и осторожно огладила костяшки пальцев. У неё была очень горячая и нежная кожа.       — Я понимаю, почему ты боишься показывать другим свои настоящие чувства, но сейчас тебе не стоит бояться, — она говорила ласково и неторопливо, будто пыталась достучаться до обиженного ребёнка. — Меня тоже пугает вся эта... неизвестность, но я знаю, что все вместе мы справимся. Ты ведь такой смелый, Роуг, ты справлялся и не с таким, правда? Ты веришь мне?       Он верил. Верил этой странной девчонке с взлохмаченными волосами, которую толком и не знал, верил так иррационально сильно, как никому и никогда в этой жизни. С самой первой встречи, ещё на Магических играх, отрицая все доводы холодного колючего разума, его сердце тянулось к ней — тёплой манящей звёздочке, светящейся где-то далеко-далеко на чёрном небосводе. А теперь она сидела совсем рядом, протягивала ему в раскрытых ладонях своё сердце. И кто он такой, чтобы отталкивать, терять такие подарки судьбы? Сам Роуг, хоть и не признался бы в этом никому, считал себя трусом, но дураком — никогда.       — Поднимись, Люси, тебе не стоит... — он сам сначала испугался того, как глухо и безжизненно звучал его голос. И волнение, ожидание чего-то неизвестного так мучительно больно давило на грудь, что Роуг поймал себя на мысли, что задохнётся. Умрёт прямо здесь и сейчас, если не наберётся смелости и не признается ей во всё, что камнем недосказанности висит на сердце. Девушка выжидающе следила за ним, не отрывая глаз и даже не моргая, но осталась на месте. — Встань.       Хартфилия медленно, словно сомневаясь, выполнила просьбу — и охнула, чувствуя, как слабеют ноги. Роуг опустился перед ней на колени. Взял за руку, запечатлев на тыльной стороне ладони поцелуй — едва ощутимое, но такое сладостно тягучее прикосновение губ к коже. Посмотрел проникновенно, в самую душу.       — Ты необыкновенная девушка, Люси. А я... я дурак. Мне не стоило так реагировать, это оскорбительно по отношению к тебе.       — Ничего. Я понимаю, ты просто переволновался, — ласково кивнула девушка.       — Помолчи. Сейчас, пожалуйста, помолчи, или я так и не смогу сказать, — исступлённо прошептал и вздохнул судорожно, хватаясь за протянутую девичью ладонь, как за спасательный круг. Он не поспевал за собственными мыслями сейчас. — Ты заслуживаешь только лучшего и я буду стараться, чтобы у тебя было всё, что ты только пожелаешь. Нет, я обязательно сделаю это. Я люблю тебя, Люси. Извини, что всё вот так и пока без кольца, но... ты окажешь мне честь быть рядом на протяжении всей жизни? Ты станешь моей женой?       На столе стояла забытая всеми чашка остывшего чая. Люси тепло улыбнулась и сильнее сжала руку Роуга, переплетая его пальцы со своими. Больше им не было холодно.       — Да, я согласна.       В её тёмных, бездонных глазах-колодцах зеркальными рыбками блестели слёзы.