Когда в игру вступает судьба

      Холодно. Почему так холодно?.. С трудом разлепив веки, я поняла, что тело до сих пор не слушается, а вокруг темно, хоть глаз выколи. Полежав несколько минут, я все же снова открыла глаза и, с трудом подтянув руку, кое-как приподнялась, чтобы осознать, что лежу буквально лицом в сугробе. Вот только… Где я вообще?       Садилась я очень долго. И еще дольше пыталась понять, где оказалась. Но когда дошло, сердце сжалось, а тело парализовало уже от страха. Посреди леса. Посреди, черт побери, глухого леса, где ни зги не видно! И где никого кроме меня…       — Мама… — хрипло выдохнула я, подтягивая ноги ближе. Как мне отсюда вообще выбраться?! Еще и холодно… Мозг заторможенно осознавал происходящее вокруг, и только сейчас я поняла, что катастрофически замерзла. Растревоженное сознание вспышками выдавало идеи, и я действовала больше на рефлексах. Ползком добравшись до ближайшего дерева, я сжалась в комочек и прислонилась к нему спиной. Потом все же собралась с силами, стянула туфли и попыталась растереть пальцы…       — О боже мой, папа, спасибо, что не босоножки, — тихо, чуть не плача от ужаса, сказала я, понимая, что в открытой обуви уже давно осталась бы без пальцев. А если бы еще и вышла просто в платьице… Мотнув головой, я отбросила все лишние сейчас мысли. Если меня сюда притащили те бугаи, то где-то недалеко должна быть дорога. Это то, что нужно!.. Как собралась туда дойти, я пока понятия не имела.       Немного согрев ноги, снова натянула туфли, потом отряхнула кофту от налипшего снега и натянула ее на колени, создавая себе своеобразный кокон, чтобы, пока обдумываю, что делать, хотя бы немного согреться. Слабо надеясь на успех, я пошарила по карманам, для начала расстроенно отмечая отсутствие стилетов, а потом вдруг обнаружила что-то небольшое и кругленькое, размером с крышку от воды. Что… это такое? Достав, удивленно ощупала… Фонарик? Да ладно… Нажав на мягкую часть, я на миг прищурилась, ослепленная белым светом, а потом почти счастливо рассмеялась. У меня есть фонарик! Какой добрый мне попался похититель!       Недолго думая, я посветила вокруг себя, логично рассуждая, что если кто-то меня сюда принес, то он наверняка оставил следы… Да! О хвала всему на свете… Я облегченно выдохнула и выключила фонарь. Снега нет, так что я просто выйду по следам. Теперь мне нужно встать… Я явно приходила в себя: мысли возвращались в порядок, тело ощущалось лучше и уже стало послушнее, так что я снова растерла руки, ноги и подышала на пальцы. Холодно. Чем быстрее выйду — тем лучше. Тем более…       Едва мысли обрели связанность, я осознала, что вокруг не просто темно. Это совершенно темный лес. То есть, любой маньяк увидит мой фонарик за секунду. По спине снова пробежались мурашки, сердце дрогнуло от страха, но я заставила себя успокоиться. Нет уж, Лесса, если ты сейчас начнешь трястись от страха, то никуда не уйдешь. Стиснув зубы, я поднялась, ощущая, как едва согревшиеся коленки обжигает холодом, а первый шаг и вовсе отдался почти болью. Главное теперь об этом не думать. Как и о том, что те парни, которые меня сюда привезли, тоже вполне могут быть еще здесь. Стараясь сдержать собственный страх, я прикусила губу и ускорилась. Ну, насколько это было возможно.       — Чертовы сугробы, чертов лес, — пробормотала я, разбавляя тишину и чуть не плача от холода и боли в ногах. Хотя под деревьями снега было не так чтобы много, и иногда получалось идти не касаясь мокрой холодной каши, на открытой местности обнаружились сугробы почти мне по голень. Сердце колотилось в груди, а каждый шорох и вскрики птиц приближали меня к истерике. Пару раз не выдержав, я оборачивалась и светила себе за спину, только легче не становилось.       — Мамочка, пожалуйста, только бы быстрее дойти… — чувствуя, как по щеке катится горячая слеза, в тихом ужасе простонала я. Потом вытерла лицо, прикусила губу и снова невольно обернулась… С хрустом из-под ближайшей ветки выскочил меховой комок и умчался на дерево. Твою мать! С перепугу визгливо выругавшись, я сглотнула, прижимая ладонь к груди, где с бешеной скоростью билось сердце, и судорожно вздохнула. Мама… Боже мой, как я испугалась! Чувствуя, как в глазах от страха встали слезы, я упрямо сжала губы, подняла упавший фонарик и, искренне ненавидя, ситуацию пошла дальше. Быстрее, только бы быстрее выйти!.. Я все же тихо всхлипнула и быстро вытерла щеки рукой. От слез становилось только холоднее.       К моменту, как добралась до колеи от машины, я умудрилась пару раз упасть в месиво из снега и еловых иголок, один раз на ходу разрыдаться и сто раз сказать спасибо неизвестному доброжелателю за фонарик и отцу за закрытые туфли. А когда наступила на колею, стало проще. Меня периодически тошнило, вело в стороны, но теперь я хотя бы понимала, где начинается сугроб, и старалась идти ровно. Вот кстати, что мне вкололи? Какой-то транквилизатор? Что ж так дурно… С каждой минутой будто становилось только хуже, а сердце периодически мерзко ударялось о ребра, вызывая приступ слабости. Кому вообще могла прийти идея выбросить меня в лесу? А главное, зачем?! Я судорожно вздохнула, призывая себя к спокойствию. Алес наверняка уже меня ищет, камеры у нас на территории участка есть… Он меня прибьет. У меня были все шансы смыться раньше, а я облажалась! Косорукая тормознутая дура ты, Лесса!       Очередной внезапный звук хрустнувшей ветки заставил буквально подпрыгнуть и резко обернуться, но позади никого не оказалось. Ох, пожалуйста, только бы поскорее выйти отсюда! В глазах встали слезы, в ушах зашумело, но я продолжила идти, из последних сил отчаянно сдерживая истерику. Вот сейчас вернусь и устрою им всем. Никто не заметил и даже не услышал! И охрана на воротах! Как они вообще могли это проворонить!.. Всхлипнув, я который раз вытерла слезы, жалея саму себя. От обморожения остаются следы? А если я заболею?       — Да что же это за жизнь, — тихо прорыдала я, — Ненавижу болеть, ненавижу вообще все это…       А если я выйду, и меня убьют? Губы задрожали от страха. Эта мысль не давала покоя, и теперь я посмотрела на колею под ногами. Если они все еще здесь… Мой взгляд метнулся вперед. Они увидят мой фонарик, но и я увижу габариты!.. Только если они не выключили их…       Внезапно вспыхнувший с небольшого возвышения свет фар устроил мне внеплановый инфаркт. Испуганно вскрикнув, я отшатнулась назад, естественно, поскользнулась и грохнулась, чувствуя, как меня начинает колотить с ног до головы. Кто?! Меня убьют?! Ребята, вы же сами фонарик оставили, ну будьте милосерднее!.. Не может быть, чтобы я была права, и они ждали!..       — Кай?!       Лексан       Себастьяна Шали я узнал мгновенно. Мне не потребовалось и секунды, чтобы в голове всплыл самый позорный случай из студенческой жизни. Посвят для перваков устроили в специально снятом лофте, но когда все дошли до кондиции, какой-то идиот предложил померяться силами, и мы дружной культурной толпой поперлись в академию. Это сейчас арена закрывается в час ночи. Точнее, после нас арена закрывается в час. А раньше на нее был круглосуточный доступ, так что нас даже никто не остановил. Зато когда мы продолжили веселье прямо на снарядах полосы препятствий, в лидеры алкогольной гонки вырвался какой-то бугай, которого сходу в лицо никто не определил. Тут уже пошли возмущения, а потом и вызовы. Мы с Тэо, естественно, присоединились к таким же смельчакам, которые пошли с ним пить на скорость и по полосе. Как же, надо ведь понтов набить!.. В момент, когда я смачно впечатался мордой в барьер и изящно проехался по ступенькам головой вниз, ржали все. Когда же я поднялся и, пробежав еще немного, запутался в растянутой над полом сетке, мужик тоже начал посмеиваться. Тут взбунтовалась гордость, я все-таки встал и добежал эту полосу, но…       Утром нам всем стало не смешно, потому что, проснувшись под вопли разъяренного мастера Айве, мы обнаружили с кем пили. С чертовым, мать его, деканом. Мужику, видите ли, скучно стало в кабинете, пришел потренироваться, а тут почти все курсы спецов коллективно бухают. Охренеть веселуха. Веселее было, только когда все сто с гаком человек вручную драили наше здание. А те, кто полосу с ним проходил, еще и дополнительные отработки получили. Под его надзором. Как вспомню комментарии о моей координации… Я аж зубами скрипнул.       Он, кажется, меня тоже узнал, потому что первый вопрос, который мне задали, едва Кай отправилась примерять платье, — как у меня с алкоголем. На мое логичное «я не алкоголик», этот дед заржал и заявил, что просто решил проверить. Потом хлопнул по плечу и снова прочитал тираду о том, что Кай слишком тощая. Третьим пунктом пошла программа ее тренировок с намеком, что ему бы на проверку отправить… Тут я не выдержал.       — Хотите, отдам ее в полное распоряжение? — абсолютно серьезно спросил я и прямо посмотрел на этого деда. Могу понять вопрос о зависимостях, могу понять возмущение о здоровье ученика, тут моя прямая ответственность. Но лезть в мою программу тренировок? Это уже называется «совать нос не в свои дела». Себастьян вскинул бровь, потом усмехнулся и заявил:       — Нет уж. Сам выбрал — сам накосячил. Если у тебя склероз, то это твоя проблема, — он ехидно хмыкнул, — И кстати, эту чудесную историю о споре с Тэором я слышал.       В этот момент, если честно, у меня даже затылок занемел. Тупой спор… Я успел представить, как сейчас мне процитируют устав, а потом уже с позиции старшего члена семьи оторвут все, до чего дотянутся, включая голову, но… Обошлось.       Вообще, должен признать, неплохой дядька этот Себастьян. По крайней мере, с ним было, о чем поговорить, тем более мне. На всякий случай я захватил основные документы по тому, что мы с Деймом копали, чтобы… Ну, если честно, мне надо было понять, в реестре ли Риана. Во-вторых, когда мы с Деймом в очередной раз обсуждали происходящее, он заявил, что задача «пообщайся с дедом своей куклы» облегчается: этот самый дед — киллер в отставке. Занимал какой-то пост в академии, но уже третий год, как ушел с должности и перестал там светиться. А безопасность Кай в его интересах тоже. У него есть информация и ресурсы, так что помощь не помешает.       Но обсуждение я решил отложить на завтрашний день, а пока… Улыбнувшись уголком губ, посмотрел, как Кай забавно вертится в разные стороны, разговаривая с рыженькой девушкой в зеленом платье. Видимо, ее подружка. Странно, конечно. Как я понял по странным перемещениям вдоль стенок, Кай не знала никого из присутствующих, а от тех, с кем была знакома, отделалась парой коротких фраз. Но, может, тот кто занимался приглашениями учел не только интересы Алекса? Я же… Честно говоря, в этом платье Кай была невозможно красивой. Струящаяся ткань обрисовывала все изгибы, и мне не составляло труда представить, что под ней. Это будоражило еще больше, а взгляд Себастьяна нервировал. Кай тоже было неуютно, но она постоянно норовила на меня посмотреть, и я понял: спалимся. Поэтому теперь ходил по большой дуге от Кай. Мы наворачивали круги вдоль стен зала: она явно пыталась меня найти, а я, держа ее в поле зрения, этого сделать не давал… Радует, что хоть кто-то знакомый ей попался. Я невольно улыбнулся, а когда повернулся в следующий раз, к Кай и рыженькой девушке уже подошла Риана. Я незаметно сжал челюсти. Раздражаешь. Дейм оказался прав: с отцом она не ладила. Причину с наскоку разгадать не получилось, но факт оставался фактом. С Алексом тоже. Тут все было просто: не трогай моего ребенка и не втягивай ее во всякие авантюры. Риане не нравился уже я, и это взаимно. В гостиной, где мы вчетвером ждали Кай, было холоднее, чем на улице, а там, знаете ли, зима. Февраль месяц. Разговоры, которые она продолжала вести с моей куклой, окончательно выводили меня из себя. Кстати, не только меня. Клэр устроила Риане выволочку за то, что та подначивает Кай на гадости и снова пытается завести разговор о холодном оружии. Хотя ладно, на перечисляемом перечне гадостей я тихо ржал в сторонку, услышав там половину из того, что Кай и так делала. Нет, в целом, с позицией Клэр я согласен, но список явно надо отредактировать. Первым пунктом введем туда ограничение на попойки с парнями-напарниками… Тут пришлось себя одернуть. Ревную на пустом месте, как последний придурок.       А вот момент, когда Кай исчезла из зала, я умудрился пропустить. Ко мне подошел Алекс с каким-то парнем, мы разговорились, а когда я повернулся, то понял, что моей куклы уже нет. То есть, вот, только что она стояла рядом с Рианой и рыжей девушкой, а сейчас… Отошла в уборную? Я посмотрел на часы, снова осмотрел зал… Хм.       Через пятнадцать минут я обошел зал по кругу, потом близлежащие коридоры, еще через десять пришло осознание: что-то не так. Быстрым шагом проскользнув вдоль стены к двери, я сбежал по лестнице и осмотрел пространство. На банкетке у выхода лежала распакованная голубая коробка. Значит, Кай здесь была… Подойдя ближе, я заглянул внутрь и прикрыл крышку. Ножи. Одного не хватает. Быстро развернувшись, я пробежался до приоткрытой двери кухни, уже на подходе услышав оттуда тихие разговоры.       — Клэр, — я заглянул внутрь, — Ты Лессу видела?       Она отставила на стол кружку, вскинула брови и удивленно спросила:       — Лесса? А она еще не вернулась?       — Откуда?       — Она выходила посмотреть машину на улице…       Не дослушав, я подлетел к окну и убедился, что на парковке никого нет. Твою ж мать, куда она делась? Выудив телефон из кармана, я набрал ее номер, даже несколько раз выслушал долгие гудки. Черт! Зачем ей понадобилось идти куда-то ночью?! Я потер лоб и выдохнул. Любопытство — не порок, а Кай, может быть, просто поднялась в комнату… Но почему не берет телефон?       — Что происходит? — раздалось сзади, и я обернулся. Ага, вот ты мне и нужен.       — Пожалуйста, проверьте камеры с парковки, Лесса куда-то пропала, — решив не пояснять, попросил я и, развернувшись, направился в сторону ее комнаты, — Я проверю наверху и спущусь.       Себастьян ничего не спросил, так что я быстро добежал до нужной двери… Пусто. Сердце сжало тревогой. Куда она делась?! Ускорившись, я вернулся к комнате охраны, уже подозревая самое худшее, но…       — Мы почти домотали, — отозвался Себастьян. Выдохнув, пришлось заставить себя угомониться. У нее, как минимум, два ножа…       — Норрим, ты был не на месте? — сдержанно спросил я, подходя ближе и вставая с другой стороны от пожилого охранника, который, собственно, и был ответственен за камеры на сегодняшний вечер.       — У нас был небольшой перерыв…       — Ясно.       Себастьян бросил на меня подозрительный взгляд, но снова промолчал, пристально следя за видео. Это стало очередной причиной призвать себя к спокойствию… Хотя до него было, как до луны, и я оставлял последний шанс на то, что Кай просто решила прогуляться, а не лежит где-то с простреленной головой. Черт…       — Стой, — вдруг скомандовал Себастьян, — Вот она.       Мужчина послушно выключил ускорение, и я тоже впился взглядом в видео… Твою мать. Где-то на затылке зашевелились волосы, я неглядя достал телефон и набрал опера.       — Что стряслось? — Дейм как обычно чем-то шуршал, но мне было плевать. Выйдя из каморки охраны, я отошел к окну и вполголоса сказал:       — Проблема. Телефон Кай отследить можешь?       — Что, она не выдержала и сбежала? — Дейм хмыкнул, — А я знал, что так и будет!       — Просто заткнись и отследи, — рыкнул я и, развернувшись, встретился глазами с Себастьяном. Ну вот и пообщаемся…       — Пять секунд.       Оставил ли я оружие в машине? Она почти полторы недели простояла на временной парковке, естественно, я все вытащил! Что у меня при себе? Пистолет? А запасные патроны?.. Рядом остановился Себастьян.       — Что происходит? — ледяным тоном спросил он.       — Лессу похитили.       Логичный вопрос, логичный ответ. Запасные патроны где-то в сумке, под сиденьем точно должен быть нож… Гарнитура в бардачке, это уже хорошо.       — Это я понял, — Себастьян усмехнулся, — Меня больше интересует причина. А заказчик — тем более.       — Я собирался это обсудить, дайте мне минуту… — продолжая обдумывать, что из оружия осталось, сухо бросил я…       — Телефон где-то возле дома, — раздался из динамика голос Дейма, — Посмотреть по камерам?       Камеры? Долго. Тут я мысленно хлопнул себя по лбу и, уже взлетая по лестнице к комнате, выдал:       — Нет. У нее на ноге следилка. Помнишь, ты мне давал мелкие чипы? Один из них, номер пятнадцать.       — И она это носит?..       Повисла тишина, в которой я быстро нашарил ключи и, накинув куртку, вылетел на улицу. Все еще стоящий у выхода Себастьян перехватил меня за локоть, пока его телохранители рассаживались в машины. Черт. Его взгляд требовал ответа, но прямо сейчас у меня нет времени пояснять! Если с ней что-то… Я резко выдохнул.       — Я расскажу по дороге.       Мужчина нахмурился, отпустил мою руку, а потом кивнул. Отлично. Я помчался к собственной машине, на ходу щелкая ключами. Оружие… Отвлекая меня от поисков пистолета, Дейм внезапно выругался.       — Комп накрылся, сейчас вернусь!       Что?! В эфире снова повисла тишина, на этот раз намного более напряженная и длительная. Я тихо выругался и на секунду прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию. Я успею. Должен успеть!       — Жду объяснений, — ледяным тоном напомнил о себе Себастьян, подходя ближе. Да чтоб вас всех. И почему это все случилось в один день?! Мысленно обматерив и реестр, и похитителей, и происходящее в принципе дерьмо, я сказал:       — В папке основные документы… — я раздраженно откинул какую-то тряпку, не понимая, что за бардак в багажнике, а потом резко развернулся, — У вас есть оружие? У меня только пистолет и один запасной магазин.       — Хочу услышать что происходит от тебя и кратко, — непреклонно сказал он, и его взгляд потяжелел, — Сейчас.       Понимая, что он тоже далек от спокойствия, а где-то в доме обретается Алекс, которому лучше вообще ничего не говорить, пока Кай не найдется, я на секунду сжал зубы. Окей.       — Ваша старшая дочь брала заказ от реестра, когда я у нее уже учился. Когда я взял в ученицы Лессу, то привлек их внимание, к нам приставили несколько десятков следящих. Немного покопавшись, мы с опером выяснили, что проблема как раз в Элиен, а если еще точнее, в деле, жертвой которого она стала… Помрачнев, Себастьян, нахмурился и прервал меня:       — Ты влез в это дело? — жестко спросил он, а когда я, секунду поколебавшись, кивнул, зло цыкнул и процедил:       — Лично убью тебя, если Лесса пострадала. Когда приставили людей?       Из динамика отложенного телефона раздался голос вернувшегося Дейма, и я, подхватив смартфон, кинул короткое:       — Где?       — Это … локация показывает глухой лес.       Резко выдохнув, я захлопнул багажник, запихивая пистолет за пояс и запрещая себе думать о хладных трупах, сел в машину, повернул ключ… Рядом открылась дверь, и Себастьян сел на пассажирское сиденье, передавая мне простой нож в чехле.       — Куда? — закрепляя предложенный кофр на поясе и включая громкую связь, спросил я. Успеем. Оружие есть, все будет нормально. Я не давал реестру причин убивать Кай, так что… Или уже дал? За прошедшие пару недель мы с Деймом выстроили общую картинку, но вот некоторые ключевые личности оставались в тени, то есть и те, кто приставил к нам с Кай спецов, — тоже. Дейм настаивал, что надо начать с Рианы, и я уже согласился, особенно после сегодняшнего вечера. Опер вообще нервничал больше меня: за ним следили, и он прекрасно понимал, что если на него выскочит парень с ножом, силы будут неравны. Но никаких новых документов или знакомств сегодня не было. Мы не давали им повода. Так с чего, спрашивается?!.. Воспользовались толпой?       Вырулив с парковки, я сходу набрал скорость.       — Через шоссе в сторону Окаго, ты как раз выедешь в этом направлении. На тридцать восьмом километре есть поворот на какой-то отель, от него влево просто в лес… Если заезжали на машине, следы останутся, сегодня ночью потепление.       — Хорошо, что не мороз! — вырвалось у меня, и я, не успев сдержаться, резко вывернул на очередную развязку. Спокойно. Держи себя в руках, придурок.       — Да уж… С погодой ей повезло…       Дейм замолчал, понимая, что я не отвечу, зато сидящий рядом Себастьян захотел продолжить.       — Дальше нам по прямой, поэтому жду ответ.       Вовремя! Дейм разумно промолчал, притворившись голосом навигатора, и я мысленно хмыкнул. Потом вник в вопрос…       — Сразу после оформления документов, человек семь.       — Почему не передал ее другому мастеру?       Тут я перевел взгляд на Себастьяна. Он серьезно? Видимо, мое молчание истолковали верно: он выдохнул и, перестав сверлить меня тяжелым взглядом, потер переносицу.       — Да, логично… — он тихо цыкнул и ядовито процедил:       — И не пришло в голову, что лучше прикинуться деревом?       — Извините, но прикинуться дубом, когда в твою квартиру ломятся идиоты из реестра, а все системы еле пашут из-за перегруза и не меньших идиотов, ломающих все программы, очень и очень сложно, — не выдержал Дейм, и я вздохнул. Дебил. Ну ща и ты получишь.       — Неужели это Итан Дэвис? — Себастьян хмыкнул, — Давно ли вам, юноша, напоминали о вежливости? А о том, что в вашей голове существуют мозги? Вам следовало их использовать, — его голос стал жестче, когда он явно повернулся в мою сторону, — Обоим.       Дейм промычал что-то невразумительное, и вдруг осторожно уточнил:       — Мистер Шали, а вы никогда не преподавали у операторов?..       Как бы его предупредить… Я бросил быстрый взгляд на экран магнитолы и сразу вернулся к дороге. Себастьян даже не усмехнулся.       — Преподавал. У всего спецфакультета. Но вопрос в другом: что вы натворили сейчас?       Мы не ответили, но по вполне объективной причине.       — Тридцать восьмой километр, поворот, он?       — Да. Кстати, твоя мел… — Дейм вовремя проглотил слово, — Эм, Алькаира двигается, правда, не в сторону дороги… Хотя бы не в лес и хорошо, значит живая. Только если маячок не съело какое-то животное.       — Не неси бред, — я снова резко повернул, съезжая с трассы, — Куда?       — Она где-то слева от вас, но в лесу, то есть с дороги все равно съезжать.       Мысленно выругавшись из-за отсутствия фонарей, я включил дальний свет, понял, что нифига не вижу, и притушил фары, оставляя только подфарники. Где?       — Вон колея, — ткнул куда-то в сторону Себастьян. Ага.       Аккуратно съехав на заснеженную обочину, мы проехали почти километр по перелеску, когда, подскочив на очередном пригорке, вдруг выхватили фарами фигурку в фиолетовой кофте. Это… Вдарив по тормозам, я выскочил из машины.       — Кай?!       Забыв об осторожности, я помчался к ней. Живая… Страх запоздало ударил по нервам, и я разозлился. Убью. Безмозглая малолетняя идиотка!       — Мама… — простонала она, прекращая отползать, — Я уже подумала, что сейчас меня убьют!       — Если ты сейчас же не встанешь, ты точно умрешь от холода, — прошипел я, резким движением снимая куртку, заворачивая в нее Кай и подхватывая получившийся кокон на руки. Живая и даже в сознании… Черт! Я встретился взглядом с перепуганными синими глазами… Выдохнув, я мягко прижал ее к себе, на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь, а потом развернулся к машине.       — Жутко холодно… — пробормотала Кай, тоже выдыхая, и ткнулась лбом мне в плечо. Она в порядке. В порядке. Нервозность не отпускала, и я крепче прижал ее хрупкое тело к себе.       — Ты с ума меня сведешь… — все же тихо вздохнул я, незаметно касаясь ее волос губами.       — Ты в порядке? — застывший у машины Себастьян отвел пистолет в сторону, предусмотрительно открыл заднюю дверь, и я опустил Кай на сиденье. Она сипло выдохнула, нашла его взглядом и, слабо улыбнувшись, выдала:       — Деда…       Тот самый деда уже стянул с нее туфли и теперь застегивал молнию сапога. Взъерошив волосы, я еще раз мысленно повторил, что да, с моей девочкой все хорошо, и, возвращаясь в реальность, спросил:       — Что случилось? Ранена?       — Нет… — она странно растягивала слова, а потом вообще прислонилась к спинке, — Что-то вкололи, мозги, как вата… Как круто, что вы здесь, я думала, придется идти до дороги.       Я застыл, едва взялся за молнию своей, куртки. Потом довел застежку до конца и, надев Кай на голову еще и капюшон, заставил себя выпрямиться. Твою ж мать, что могли вколоть? Снотворное? Паралитик? Или что потяжелее? Запретив себе нервничать и выставив руку, я спросил:       — Сколько пальцев?       Кай только промычала что-то невразумительное, а потом вообще обмякла.       — Выключилась, — констатировал Себастьян, укладывая ее на сиденье и закрывая дверь. Черт. Неосознанный страх снова неприятной и непривычной волной прошелся по телу, я, снова буквально заставив себя не дергаться, сел за руль и, выдохнув…       — Дейм, позвони Генриху, попроси кого-нибудь из дежурных нас встретить.       Лесса       Первое, что я услышала, когда проснулась, — писк больничных приборов. Сил открыть глаза не было, все тело болело, а горло пересохло, но радовало, что лежала я в мягкой постели. Потом ощутила руки, крепко держащие мою ладошку и, тихонько застонав и приоткрыв веки, прищурилась от света…       — Кай?       Ох… От его голоса в ушах звенькнуло, свет все еще ослеплял, и на секунду захотелось зажмуриться, но… Все же открыв глаза, я повернулась в сторону и улыбнулась. Потом попыталась сфокусировать взгляд, но особым успехом это не увенчалось, мир по-прежнему расплывался.       — Как ты?       — У меня все болит… — хрипло отозвалась я. Алес тихо хмыкнул, на что я вздохнула, понимая, что это тоже дается с трудом. От постоянного тумана перед глазами закружилась голова… Пришлось их закрыть.       — Малыш, открой глазки, ты меня видишь?       Промычав что-то отрицательное, я отвернулась. Кажется, чем дольше в сознании, тем мне хуже, может снова поспать?.. Я еще раз попыталась глубоко вздохнуть, но в груди закололо, а выдох получился рваным.       — Кай, что болит?       На мое очередное невразумительное мычание, Алес коснулся моего лба, недовольно зашипел и вдруг вышел. Мне это не понравилось. Куда? Стоило ему уйти, сердце сбилось с ритма, а в ушах зашумело от паники. Вернись, мне страшно… Снова хлопнула дверь.       — Ты точно уверена, что все хорошо? — вполголоса процедил Алес, и я мысленно выдохнула. Вернулся…       — Да точно, точно, — раздраженный женский голос опознать не получилось, зато моего запястья коснулись теплые пальцы, а в руке пошевелилась игла капельницы. Ох, больно! Почему я не почувствовала ее раньше?..       — Пульс нормальный. Показатели тоже, вон, смотри. Ничего страшного, чтобы ты на меня рычал.       — Тогда почему она так реагирует?.. — устало отозвался Алес и сел на кровать.       — А чего еще ты ждал? Могло быть и хуже, — фыркнула девушка. Хуже? Ощущение, будто сейчас развалюсь на кусочки, куда уж хуже… Мне даже не пришлось озвучивать, она и так разглагольствовала с удовольствием:       — Следов насилия во всех проявлениях нет, твою куклу никто не бил и не использовал. Ну вкололи два, возможно, три шприца смеси кассия и транквилизатора, для одного стандартного шприца слишком много… Химики недоделанные. Как она вообще двигалась — непонятно, ненормальная у тебя барышня.       Алес не ответил, а у меня по спине пробежали мурашки. Бить? Использовать? А что такое кассий? Сделав усилие, я снова открыла глаза.       — Что такое кассий?       — О, а ты быстро очнулась, и четырех часов не прошло, — очень расплывчатая девушка, кажется, улыбнулась.       — Вы знали, что я уже проснулась, значит, специально все сказали, — я попыталась нахмуриться, когда перед глазами все окончательно поплыло. Вопрос остался открытым, и я с трудом повернулась к сидящему на постели Алесу. Скажи, что все хорошо… Он потянулся, погладил меня по щеке и улыбнулся. О. Холодная рука, приятно… Я блаженно прикрыла глаза, когда от его прохладной ладони на секунду перестала гудеть голова.       — Наркотик, малыш.       Приплыли… Я тихо хмыкнула, но тут же закашлялась. Ой-ой. Кое-как восстановив дыхание, я совсем тихо спросила:       — И что мне будет?       — Ничего, — снова беззаботно отозвалась девушка, — Но если думаешь, что он безопасный, не обольщайся, прикладывает тяжко. На будущее не рекомендую.       — Чувствую…       Судя по звуку, она усмехнулась, потом померяла мне температуру и присвистнув, спросила:       — Как в целом ощущения? Видишь нас?       Приоткрыв глаза, я посмотрела на нее, на Алеса и честно призналась:       — Вижу, но очень размыто. Голова кружится, тошнит… Все болит и жарко. Можно открыть окно?       — Жарко? Не холодно? — девушка не стала меня трогать, но еще раз померяла температуру, когда я отрицательно качнула головой, — Думаю, нужно немного времени. Поспи, станет легче.       Она вышла, а я… Несмотря на ее совет и потяжелевшие веки, открыла глаза. Мутный силуэт рядом успокаивал, я, насколько могла, сжала пальцы на его ладони и тихо позвала:       — Алес…       — М? — меня снова погладили по щеке, сжали мою руку в ответ, и я на секунду улыбнулась, прежде чем серьезно спросить:       — Что произошло?       Алес тяжело вздохнул, убрал ладонь и, коснувшись моего запястья, пожал мне пальцы. В груди царапнулось нехорошее предчувствие, в животе все сжалось от тревоги…       — Алес?       — Отвечу, когда проснешься.       — Честно?       Голос прозвучал скорее жалко, чем подозрительно, но Алес все равно фыркнул и тихо рассмеялся. Он снова коснулся моей щеки и мягко сказал:       — Ну, я же тебе обещал?       Да… Улыбнувшись, я все же закрыла глаза и, убаюканная его теплым касанием, провалилась в сон. А когда проснулась в следующий раз, туман в голове почти не ощущался, мозг не плавился от жары, и я спокойно открыла глаза. Окинув взглядом палату, аккуратно приподнялась на локтях, села и еще раз осмотрелась, чтобы улыбнуться. У окна, держа руки в карманах, стоял Алес: под мышкой у него была зажата папка с какими-то бумажками, а на лице — выражение крайнего недовольства. М-да. Едва увидев такие эмоции, я тут же прекратила улыбаться, а в голове всплыли не только последние события, но и вопросы, на которые так и не нашлось ответов. Первый и, пожалуй, самый актуальный: в честь чего меня выкинули в сугроб. Второй к нему тоже довольно близок: что вообще происходит? Третий — что со мной и долго ли я буду чувствовать себя жертвой мясорубки? Все тело болело неимоверно, о том, что голова казалась чугунной, вообще молчу…       Вздохнув, Алес вдруг перехватил папку и повернулся. На секунду мы встретились взглядами… Кто-то злится.       — Все плохо?       Голос походил на предсмертный хрип, поэтому Алес закономерно фыркнул и, подхватив с тумбочки бутылку воды, протянул ее мне. Смотрю. Ага, то есть мне это открыть надо? Демонстративно пошевелив пальцами на руке, я подняла голову и довольно улыбнулась: Алес хмыкнул и, открутив крышку, передал мне бутылку.       — У тебя, куколка, настоящая катастрофа. Атаки никакие, бегаешь так себе, оружие используешь, как декорацию… Только уклоняешься хорошо.       Он покачал головой и ехидно улыбнулся. Проигнорировав пробежавшие по позвоночнику мурашки, я закатила глаза, сделала глоток и вдруг, вспомнив кое-что, резко остановилась. Может, бегаю я так себе, но отбиться попыталась. Вот только…       — А где мои ножи?       — Садовник нашел их утром на парковке, — Алес небрежно откинул папку на кресло у стены и подсел ко мне на кровать, — Меня больше волнует, как ты себя чувствуешь? Зрение в порядке?       Встревоженный взгляд черных глаз заставил сердце дрогнуть от нежности. Я невольно улыбнулась, но быстро поняла, что, несмотря на беспокойство, Алес крайне недоволен. Мой взгляд метнулся к его рукам. Он даже не прикоснулся к моим…       — Горло болит, но в целом сойдет, — куснув губу, я посмотрела в черные глаза, еще раз убедилась, что кое-кто злится, и спросила:       — И сколько кругов теперь мне бегать?       Алес непонимающе вскинул бровь, так что пришлось пояснить:       — Ты злишься…       Наклонив голову к плечу, он нахмурился, но, немного помолчав, устало вздохнул и, взъерошив собранные на затылке волосы, сказал:       — Это не важно, ты здесь не причем.       Ну конечно. Скептично скривившись, я подумала, что на меня он злится в первую очередь и явно отыграется потом на тренировках, когда Алес кашлянул. А? Хлопнув ресницами, я на секунду зависла и тихо страдальчески взвыла.       — По крайней мере, я уверен, что ты точно знаешь, что тебя ждет, — выдал он язвительно, а я от смущения закрыла лицо ладонями. Ох, надо избавляться от этой привычки… Мои руки перехватили и, опустив, погладили тыльные стороны запястий. Потом легко поцеловали в висок и тихо сказали:       — На тебя невозможно злиться… А харды — для профилактики.       Профилактики лени или подобных провалов? Я вздохнула и… вздрогнула. Точно.       — Алес, — сверху раздалось вопросительное «м?», так что я продолжила, — Ты обещал ответить.       Мне достался долгий взгляд…       — Помню. Первое и основное: без разрешения никуда и ни с кем не уходить…       — Это не то…       Прерывая нас, распахнулась дверь, и раздалось встревоженное:       — Лесса!       Отлетев от Алеса, я покраснела, как помидор, и уже через секунду оказалась в крепких объятиях. Они видели?!..       — Отойди от нее, она все еще болеет. Хочешь лечь рядом с ангиной? — с привычной насмешкой сказал дедушка, заходя следом за отцом и закрывая дверь. Мне достался теплый внимательный взгляд…       — Как ты?       — Живая… — просипела я, осторожно касаясь плеча отца, — Пап, все хорошо, ты меня пугаешь.       Рассмеявшись, я посмотрела на папу, когда он все же соизволил меня отпустить, и тут же закашлялась. Горло… Тьфу. Интересно, что со мной помимо коктейля из наркоты и транквилизатора? Надо будет у доктора уточнить. Где эта девушка, когда так нужна?..       — Сказала ты, — возмутился отец и действительно отошел на пару шагов. Алес, как ни странно, тоже встал и теперь стоял у окна, прислонившись к подоконнику, пока папа распинался, — В платье на улицу зимой, чем ты вообще думала? В туфлях! Это всего лишь машина, ты вполне могла посмотреть ее утром, куда тебя ночью понесло, объясни на милость?! И я молчу о том, что вы скрывали, что произошло, и как ты умудрилась получить вот это! — он подцепил край одеяла и откинул его, открывая ноги, — Ты хотя бы понимаешь, что еще немного, и могли остаться жутчайшие шрамы?!       Нет, пап, ничего сейчас не понимаю, я вообще в шоке… Там, где я голой кожей касалась снега, ноги не просто были красными, они покрылись волдырями, как при ожоге! Ох… Потянув одеяло на себя, я осмотрела такие же красные коленки, потом наконец-то взглянула на руки и выдохнула. Ну, хотя бы руки более-менее чистые, только пальцы отморозила. Хотя стоп. По позвоночнику скользнул холодок, я сглотнула…       — А можно зеркало?       Мужчины молча посмотрели на меня, потом папа всплеснул руками и грозно сложил их на груди, а вот Алес, шагнув в сторону и покопавшись в сумке, выудил пудру. Опасаясь увидеть не самую лучшую картину, я открыла футляр и взглянула на собственное отражение. Катастрофа.       — Это лечится? — испуганно касаясь нескольких небольших волдырей на шее и покрасневшей щеки, в ужасе выдохнула я. Почему Алес ничего не сказал?! Я бросила на него отчаянный взгляд.       — Да, через неделю или две должно пройти, — ответил умалчивающий белобрысый садист и самым наглым образом отобрал пудру, — Не пугайся и лишний раз не трогай.       — Меня гораздо больше пугает происходящее, — уже грозно отозвался отец, и теперь мы все посмотрели на него. О черт… Страх перед шрамами мгновенно отошел на второй план, выдвигая куда более резонные причины для опасений. Я сжала пальцами одеяло и попыталась сдержать судорожный вздох.       — Да, Лесса, я тоже хочу послушать что произошло, — согласился дедушка и повернулся к папе, — Алекс, ты убедился, что с ребенком все в порядке?       Это его сейчас так выгоняют? Удивленно вскинув бровь, я покосилась на Алеса, но он не отреагировал. Ладно… Раз ты так, то у меня свои вопросы есть. Пользуясь тем, что папа так легко не сдавался и, вперив в дедушку мрачный взгляд, сложил руки на груди, я попыталась спросить:       — Пап, а «Люмени»…       На меня глянули так, что слова застряли в горле. Даже не помню, когда последний раз такой взгляд видела, но по плечам пробежали испуганные мурашки… На секунду виновато опустив глаза, я все же встрепенулась и воинственно вскинула подбородок. Если еще и это умолчат, я!..       — Не буду озвучивать, какую неустойку мы заплатили за то, что вы задерживаете всю команду, но как только ты перестанешь кашлять, температурить и все остальное, вы тут же вылетаете обратно.       — С такими ногами?       На Алеса глянули ничуть не добрее, чем на меня, я бы даже сказала злее.       — Я тебе не врезал исключительно из глубокой любви, но не думай, что буду и дальше это терпеть, — процедил папа, и температура в палате упала на несколько градусов, — И я все еще жду объяснений!       — Обязательно, — дедушка невозмутимо подошел ближе и выдал чудесное:       — Алекс, если твоя душа спокойна, будь добр, оставь нас.       В повисшей тишине, папа глянул на деду, как на врага народа, но реакции не последовало. Мы с Алесом вообще мебелью прикинулись…       — Себастьян, я тебя уважаю, но… — ледяным тоном начал папа, но деда и бровью не повел, перебив его безапелляционным:       — Мы не можем при тебе это обсудить. Пожалуйста.       Дедушка сделал жест в сторону двери, а я снова покосилась на Алеса. Страх сжал внутренности, потому что теперь бежать некуда, и папа своими претензиями нам отсрочку не сделает. То есть сейчас мне устроят допрос, а я!.. Ты не успел мне ничего объяснить! Встретившись взглядом с черными глазами, я поняла, что мы думаем в одном направлении, но, увы, менять что-либо уже было поздно.       Резко выдохнув, отец в два размашистых шага дошел до меня, поцеловал куда-то в макушку и вышел. Даже дверью не хлопнул. В палате повисла тишина, которую нарушило требовательное «жду» от дедушки. Я куснула губу, призывая себя не нервничать. Деда постоянно так делал, еще когда я в школе училась: заметит, что напортачила, и будет с непробиваемым видом ходить за мной весь день с единственным вопросом из разряда требования объяснений моего отвратительного поведения. Бесило иногда до умопомрачения… Хотя, если подумать, обычно рассказ ничем таким страшным не заканчивался: немного поругавшись, дедушка максимум лишал сладкого на один вечер. Да и то, стоило сделать милую мордочку, как он сразу менял гнев на милость. Это не побеги из академии, вот за это, за это… Вот только что-то мне подсказывает, в этот раз милая мордашка не сработает. Но еще страшнее, что…       Я молча скосила глаза на Алеса. Ты же за меня отвечаешь, значит, тебе тоже достанется… Почему-то я не была уверена что с Алесом деда ограничится парой дней ударных тренировок и отсутствием торта на ужин. Рассказывать? Алес еле заметно кивнул, я снова прикусила губу, посмотрела на дедушку… Наши гляделки явно заметили, так что, вздохнув, пришлось кратко пересказать произошедшее. А стоило закончить, как они нахмурились.       — Сомневаюсь, что фонарик оставили эти ребятки, но действовали и правда гуманно, — задумчиво произнес дедушка, и Алес кивнул. Не сдержавшись, я возмущенно вылупилась на них, но они и правда были уверены, что «гуманно»!       — Угу, выбросили меня посреди леса в сугробе в платьице и туфельках, — буркнула обиженная я и сложила руки на груди. Еще и вкололи какую-то пакость, от которой!.. Горло болело, голова гудела, настроение упало под плинтус от жалости к себе, поэтому, немного подумав, я подтянула одеяло повыше и закуталась в него, под заинтересованным взглядом Алеса. Я совсем обиженно посмотрела в черные глаза… Собственно, он же и выдал прозаичное:       — Они могли тебя раздеть и закопать в тот же самый сугроб.       — А могли вколоть не смесь кассия и легкий транквилизатор, а лошадиную дозу того же кассия и тяжелый паралитик. Захлебнулась бы в собственной крови, — в тон ему сказал деда, на что я вздрогнула и насупилась еще сильнее. Это я сидела в страшном темном лесу, это я думала, что еще немного, и я там помру от холода или от ужаса, а они? Да как они вообще могут так себя вести… От невольно представленной картинки я снова вздрогнула, а в груди сдавило от паники. Прикусив губу, я уткнулась носом в одеяло, пытаясь сжаться в комочек и чувствуя, как щеки бросило в жар от внезапно подступивших слез. Я же и правда могла… Ладно, все уже хорошо, спокойно, Лесса…       — Значит, это предупреждение, — не заметив моего состояния, заключил дедушка, а потом снова посмотрел на меня, — Ты никогда не замечала сталкеров рядом?       Непонимающе нахмурившись, я проглотила страх, чуть отвела одеяло от лица и попыталась включиться обратно в разговор. Осознать формулировку вопроса все равно было сложно, но мне пояснили:       — Скорее всего, это был кто-то из тех, кто за вами следил. Узнал, сообщил и сразу исполнил.       — Такое сложно сразу исполнить, — устало и явно не впервые повторил Алес, но дедушка даже не обратил внимания, продолжая смотреть на меня. За нами кто-то следил? Бросив вопросительный взгляд на Алеса, снова нахмурилась, когда вдруг в мозгу всплыло кое-что подходящее, и я резко вскинула голову.       — Точно, Алес, я собиралась сказать, если замечу его еще раз, но с сессией забегалась и забыла, — я даже села и подалась вперед, — Был мужчина, я столкнулась с ним на лестнице в отеле, когда мы первый раз для «Люмени» снимались. Я видела его потом еще два раза, когда мы покупали торт по дороге из больницы и на нашей парковке, когда с Риа гуляла… Еще подумала, что это странно, три раза подряд один и тот же мужчина… — я посмотрела на свои пальцы, сжавшие одеяло, и пробомотала:       — С последним, правда, у меня есть сомнения, не успела лифт остановить и проверить, но первые два это точно. Но он больше не мелькал, и я забыла…       — Сомнения? — повторил за мной дедушка, но ему ответил Алес:       — На подземную парковку комплекса «Диар» сложно попасть, там либо одноразовый пропуск, либо постоянный. Но для наших система вряд ли является препятствием, — дедушка кивнул, а Алес повернулся ко мне, — Ты собиралась сказать?       Под его сосредоточенным взглядом мне стало неуютно, и я тихо промямлила:       — Мне показалось странным, что я в который раз с ним сталкиваюсь, подумала, что это не может быть совпадением, да и ты меня журналистами пугал, а проблемы моей безопасности…       Алес кивнул, прищурился, но ничего не сказал. Дедушка тоже молчал, а вот моя голова уже не просто гудела, она вполне ощутимо болела, так что я сползла обратно на подушку, замоталась в одеяло и прикрыла глаза. Мысли скользнули к произошедшему и обрисованным худшим вариантам, и по телу снова пробежала неприятная дрожь, оставшаяся где-то в животе. Я тихо вздохнула и упрямо сжала губы. Глупости какие, я уже в больнице, Алес тут, да и дедушка пока тоже. В такой компании мне вообще можно ничего бояться, это как в танке сидеть… Мысленно фыркнув, я прикрыла глаза и вздохнула снова.       — Устала? — донеслось от деды, раздался звук шагов, и меня погладили по волосам, — Ты умница. Наше солнце оказалось очень смелым, а?       Промычав что-то в согласие, я сама потерлась лбом о теплую ладонь и, открыв глаза, грустно посмотрела на дедушку. Холодно…       — Ты что-то еще хотел спросить? — тихо сказала я, почему-то не желая, чтобы деда так просто уходил. Или нет, я хочу домой, в одеяло и к нему на ручки. И мороженое…       — Нет, — он покачал головой и странно посмотрел на меня, — Ты что-то спросишь?       — Ругаться будешь?       — Только если ты продолжишь использовать ножи в качестве украшений, — он усмехнулся и перевел взгляд на Алеса, — Покажи ей видео с камер, пусть сама скажет, где ошиблась.       А?.. Они спелись! Мысленно взвыв от наглости окружающих меня мужчин, я недовольно фыркнула, под ехидное «обязательно» от Алеса завернулась в одеяло и вообще отвернулась. Даже говорить им ничего не буду!..       — Спи, солнце, — дедушка еще раз погладил меня по голове и отошел. Бросил напоследок Алесу что-то в стиле: «Позже обсудим», и явно вышел. По крайней мере раздался звук закрывшейся двери, а Алес подошел ко мне и снова опустился на кровать. Молча.       — Ты подозрительно молчишь, — найдя в себе смелость, хрипло сказала я из-под одеяла. Потом все же вылезла, посмотрела на Алеса и осторожно тыкнула его пальцем в руку. Он повернулся ко мне и улыбнулся. Потом вдруг покачал головой, растер лицо и, взъерошив волосы, снова взглянул на меня.       — Слишком много надо обдумать, а я это обычно делаю молча, — он язвительно хмыкнул, — В отличие от некоторых.       Я тоже улыбнулась, а потом… Получила ответ на свой вопрос, после которого улыбаться уже не хотелось.