С миру по нитке

— Шерлок, ты очень занят? Холмс с удивлением оглянулся на вошедшего друга. Ватсону ведь хорошо известно, что Шерлок по вечерам всегда изучает новости, проверяя своих «людей-маячков», не затевается ли что. Как тогдашний взрыв целого поезда в метро, при воспоминании о котором Холмс сожалеет, что даже в ту минуту Ватсон не захотел подойти к нему ближе, не говоря уж о том, чтобы обнять. Но это всё лирика. Лишние мысли. Джон знает как важен этот ежевечерний мониторинг, и никогда не беспокоит. Странный вопрос, да и сам он какой-то странный. Порой величайшего детектива современности дико раздражало, что он так и не научился разбираться в эмоциях. Вот сейчас, явно что-то происходит, но не понять — что. А Шерлок ненавидит непонимание. Как чужое, так и своё. Он положил планшет экраном вниз и поднялся с кресла. — Слушаю тебя. Что случилось? Джон высунулся из-за двери, осмотрелся, будто проверяя, что Шерлок в комнате один, и, наконец, зашёл. Холмс отметил, что друг был в пижаме, взлохмаченный со сна (значит уже лёг, вертелся, но не сумел уснуть) и босиком. Вот последнее вообще ни в какие рамки не вписывалось! Джон вечно пенял Шерлоку если тот ходил разутым, бдя за его здоровьем. Ватсон пересёк комнату и остановился перед Холмсом. Провёл ладонью по волосам, будто пытаясь пригладить, но на деле только сильнее растрепал. Выпрямился. И посмотрел с таким выражением… с похожим он стоял в ловушке Эвер, под дулом пистолета детектива, когда тот был вынужден решать: убить Джона или Майкрофта. — Шерлок… я знаю, как далеки от тебя человеческие эмоции и как ты не любишь все эти вещи, но… обними меня пожалуйста. — Что случилось, Джон? — встревоженный, детектив был уже рядом. — Ничего, просто… — У тебя умер пациент? — Нет… — Джон. — Да. Я его лет двадцать знал. Пришёл ко мне. Сказал: чувствует — осталось недолго. И вот обходит всех дорогих людей, всех, кого любит. Любил. И обнял меня. Знаешь, меня сто лет никто не обнимал, да и я никого. Потом он вышел от меня, сел в парке на скамеечку и… всё. — Джон… — Полиция приехала. К нам в больницу зашли. Я стоял над ним и думал. Я о стольком думал. Про него и… про тебя. Ты же мой лучший друг, самый дорогой мне человек. Я же… люблю тебя. — Джон… — Но никогда не говорю об этом, не обнимаю тебя. Я… Детектив шагнул ещё ближе и обнял друга. Тот чуть повозился, устраиваясь поудобнее, вздохнул и обнял Холмса в ответ. — Спасибо. Можем мы так постоять? — Конечно. Устанем — можно посидеть. А потом и полежать. Джон не стал возмущаться, переспрашивать, говорить, что не гей, как часто заявлял раньше. Просто счастливо улыбался, закрыв глаза и устроив голову на плече Шерлока. — Я тоже люблю тебя, Джон. — Я знаю. Но спасибо что сказал. Повторяй иногда, ладно? — Ладно. — Холмс чуть касался губами волос Ватсона. Он тоже кое-что понял.